Часть первая. Зинаида Павловна
Зинаида Павловна никогда не лезла в чужие дела. За шестьдесят три года жизни она твердо усвоила простое правило: хочешь спокойно жить — не суй нос куда не просят. Особенно в домах, где убираешь.
Но этот ключ не давал ей покоя уже третью неделю.
Она достала его из кармана старого фартука, который носила еще с тех времен, когда работала в инструментальном цехе. Фартук давно выцвел, но был крепким, как и сама Зинаида Павловна — невысокая, сухощавая, с натруженными руками и внимательными глазами за стеклами дешевых очков.
Ключ лежал на ладони. Обычный с виду. Таких тысячи. Но метка у основания…
Зинаида Павловна вздохнула и убрала ключ обратно.
Она вспомнила тот вечер, когда Артем вернулся домой раньше обычного. Она как раз заканчивала мыть полы в коридоре. Услышала, как поворачивается замок, и удивилась — Ольга предупреждала, что задержится на работе до девяти.
Вошел Артем. Бросил ключи на столик у входа. Даже не глянул в ее сторону.
— Здрасьте, — тихо сказала Зинаида Павловна.
Он молча прошел в спальню и закрыл дверь.
И вот тогда она заметила. На связке было три ключа — от входной двери, от почтового ящика и еще какой-то маленький, похожий на ключ от шкафчика в раздевалке. Зинаида Павловна потянулась, чтобы положить связку аккуратнее — не любила беспорядка.
И замерла.
На ключе от входной двери, у самого основания, темнела свежая метка. Маленькая полоска, нанесенная чем-то вроде маркера или специального состава. Такие метки Зинаида Павловна видела сотни раз. В инструменталке их ставили на детали, которые прошли контроль качества. В ремонтных мастерских — на замки, которые уже были в работе.
Она проработала на заводе тридцать два года. Сначала в цехе, потом в ОТК. И точно знала: такая метка означает только одно.
Кто-то делал дубликат.
У Артема был свой ключ. Запасной лежал в ящике в коридоре — она сама видела его, когда протирала пыль. Но это был новый экземпляр. Свежий. С характерной полоской, которую оставляют в некоторых мастерских, когда делают слепок.
Зинаида Павловна аккуратно положила ключи на место и пошла на кухню. Руки слегка дрожали.
Она не должна была этого замечать. Не ее дело. Ей платят за уборку, а не за слежку за мужьями.
Но через три дня появилась еще одна странность.
Зинаида Павловна пришла утром, как обычно. Открыла дверь своим ключом — Ольга дала ей свой дубликат еще два месяца назад. В квартире было тихо. Артем, по идее, должен был быть на работе. Ольга уехала еще в семь утра, она звонила и предупреждала, что сегодня важная встреча с поставщиками в области.
Зинаида Павловна разулась, надела тапочки и пошла на кухню.
И остановилась в дверях.
На столе стояли две чашки. Обе с недопитым чаем. Одна — с помадой на ободке. Не с той помадой, которой пользовалась Ольга. У Ольги была светлая, почти прозрачная. А эта — яркая, розовая, заметная.
Зинаида Павловна знала, какой косметикой пользуется хозяйка. Она каждую неделю протирала полку в ванной, где стояли все эти баночки-скляночки.
Рядом с чашками лежала салфетка, смятая в комок. И на ней — тоже следы помады.
Женщина постояла с минуту, глядя на стол. Потом медленно вымыла чашки, выбросила салфетку в мусорное ведро и приступила к обычной уборке.
Она ничего не сказала Ольге. Ни в тот день, ни через неделю, ни через две.
Но ключ с меткой не шел у нее из головы.
Особенно после того случая с зонтом.
Это было в четверг. Зинаида Павловна уже закончила уборку и ушла домой. Но на полпути к метро поняла, что забыла свой старенький зонт в прихожей. Синоптики обещали дождь, а зонт был хороший, еще советский, с крепкими спицами. Она вернулась.
Поднялась на четвертый этаж. Позвонила в дверь.
Тишина.
Хотя Артем был дома — она точно знала, что он сегодня на удаленке. Зинаида Павловна позвонила еще раз. Потом еще. За дверью было тихо, но ей показалось, что там кто-то ходит. Шаги. Легкие, осторожные.
Она подождала. Позвонила снова.
Прошло минуты три, прежде чем дверь открылась. Артем стоял на пороге в узкой щели, не снимая цепочки. Он был в домашней рубашке, но какой-то взъерошенный. От него пахло потом и одеколоном — странная смесь.
— Вы что-то забыли? — спросил он раздраженно.
— Зонт, — тихо ответила Зинаида Павловна. — В прихожей оставила.
— Подождите.
Дверь захлопнулась. Снова шаги. На этот раз тяжелые, торопливые. Через минуту дверь снова открылась — уже без цепочки. Артем протянул ей зонт. И в этот момент Зинаида Павловна заметила за его спиной, в глубине коридора, странную вещь.
На вешалке висела женская сумочка.
Маленькая, черная, на тонком ремешке. С золотистой пряжкой.
Таких сумок у Ольги не было. Зинаида Павловна точно знала — она каждую неделю аккуратно перевешивала все сумки хозяйки в шкафу-купе, когда там протирала пыль. У Ольги были три: большая рабочая из коричневой кожи, спортивная через плечо и вечерняя, расшитая бисером, которую та надевала всего пару раз в год.
Этой, черной с золотой пряжкой, она никогда не видела.
— Спасибо, — сказала Зинаида Павловна, взяла зонт и медленно пошла к лифту.
Артем захлопнул дверь. Она услышала, как щелкнул замок. А потом — как лязгнула цепочка.
Всю дорогу домой она думала. Вспоминала недопитый чай с розовой помадой. Свежую метку на ключе. Раздражение Артема, когда она вернулась за зонтом. И эту сумочку на вешалке.
Зинаиде Павловне не нужны были чужие тайны. Она прошла через многое в жизни. Двадцать пять лет брака с непьющим, но равнодушным мужем. Сын, который уехал в другой город и звонил раз в месяц. Тридцать лет на заводе, где приходилось молчать о многом, чтобы сохранить место. Крохотная пенсия, из-за которой она и пошла работать уборщицей в шестьдесят три года.
Чужие тайны были ей не нужны. Но эта тайна словно преследовала ее.
В следующий раз она пришла к Ольге во вторник. Хозяйка была дома — взяла отгул после тяжелой недели. Сидела на кухне в старом халате, пила кофе и листала какие-то бумаги. Выглядела уставшей. Под глазами залегли тени.
— Зинаида Павловна, вы сегодня без обеда? — спросила она, поднимая глаза. — Я что-то совсем из графика выбилась. Может, чаю?
— Да я только пришла, — ответила Зинаида Павловна. — Сначала уберусь, потом можно и чаю.
Она пошла в коридор, сняла пальто, переобулась. Достала из сумки фартук, повязала. И тут рука сама потянулась к карману, где лежал ключ.
Тот самый. С меткой.
Зинаида Павловна не планировала ничего говорить. Честное слово, не планировала. Она вообще считала, что лезть в чужую семью — последнее дело. Но когда она зашла на кухню через час, вытирая руки о фартук, что-то щелкнуло.
Ольга все так же сидела за столом. Бумаги были отодвинуты в сторону. Перед ней стояла кружка с остывшим чаем. Она смотрела в одну точку перед собой, и вид у нее был такой, словно она вот-вот заплачет.
Зинаида Павловна остановилась. Помолчала. Потом подошла ближе.
— Ольга… — начала она и осеклась.
Та подняла голову:
— Что?
— Я… — Зинаида Павловна замялась, теребя край фартука. — Я, наверное, не должна… Но…
Она замолчала. Прошла к столу. Села напротив — без спросу, чего никогда себе не позволяла. И полезла в карман.
— Вот, — сказала она, кладя ключ на стол. — Посмотрите сюда.
Ольга недоуменно взяла ключ. Повертела в руках.
— Что это?
— Это ключ Артема. Я случайно заметила, — Зинаида Павловна старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Вот здесь, у основания. Видите метку?
Ольга пригляделась. Нахмурилась:
— И что это за метка?
— Я тридцать лет на заводе проработала. В инструментальном цехе. Таким маркером у нас помечали детали, которые прошли обработку. Или… — Зинаида Павловна сделала паузу. — Или слепки.
— Слепки? — Ольга все еще не понимала.
— Слепки с ключей, — тихо сказала Зинаида Павловна. — Когда делают дубликат, мастер ставит такую метку, чтобы знать, какой замок уже в работе. У вас есть запасной ключ, я знаю. Но этот экземпляр новый. Его недавно делали. А запасной лежит в ящике, я видела его вчера.
В кухне повисла тишина.
Ольга смотрела на ключ. Потом подняла глаза на Зинаиду Павловну. В ее взгляде читалось непонимание, смешанное с какой-то неясной тревогой.
— Зачем Артему еще один ключ? — медленно проговорила она. — У нас всего два комплекта. Мой и его.
— Я не знаю, — Зинаида Павловна покачала головой. — Но это не мое дело, Ольга. Я только подумала… может, вам стоит спросить у него?
— Спросить? — Ольга усмехнулась. — Вы думаете, он скажет правду?
Она отодвинула ключ. Встала из-за стола. Подошла к окну и долго стояла, глядя на серое небо.
— Он последние недели сам не свой, — тихо сказала она. — То задерживается, то приходит рано. То просит уйти подальше с работы. А вчера я нашла в ванной чужие духи.
Зинаида Павловна молчала.
— Маленький флакон, — продолжала Ольга, не оборачиваясь. — Завалился за стиральную машину. Я полезла достать упавшую салфетку и нащупала. «Ландыш серебристый». Дешевые такие духи. Я такими никогда не пользовалась. Спрашиваю Артема — а он говорит: «Не знаю, может, твои старые, забыла». Но я точно знаю, что не мои.
Она повернулась. Глаза у нее были сухие, но голос звенел от напряжения.
— Я не хотела верить. Думала — показалось. Думала — я себя накручиваю. А теперь еще и ключ.
— Ольга, я не хотела вас расстраивать, — Зинаида Павловна почувствовала, как внутри поднимается тяжелая волна вины. — Просто… я не знаю. Не могу молчать. Вы хорошая женщина. И я вижу, что творится.
— Что творится? — Ольга вернулась к столу и села. Взяла ключ в руки и долго вертела его, разглядывая метку. — Что творится, Зинаида Павловна? Скажите мне как есть.
— Я не знаю точно, — повторила та. — Но я знаю, что такие метки ставят, когда делают дубликат. И еще… — она запнулась.
— Что еще?
— В тот четверг, когда я забыла зонт и вернулась. Артем долго не открывал. А когда открыл — я видела в коридоре женскую сумочку. Не вашу.
Ольга медленно положила ключ на стол.
— Сумочку?
— Маленькую. Черную. С золотой пряжкой.
— У меня такой нет, — голос Ольги стал совсем тихим.
— Я знаю.
Они замолчали. Где-то за окном завывал ветер. На кухне мерно тикали часы.
— Я, наверное, пойду, — сказала наконец Зинаида Павловна, поднимаясь. — Простите меня. Я не должна была…
— Нет, — перебила Ольга. — Вы все правильно сделали. Спасибо вам.
Она встала и вдруг порывисто обняла Зинаиду Павловну. Та растерялась — за два месяца Ольга ни разу не позволяла себе таких жестов. Всегда была вежливой, но сдержанной. А сейчас стояла, уткнувшись лицом в плечо пожилой женщины, и молчала. Плечи ее дрожали.
— Ну-ну, — Зинаида Павловна неумело погладила ее по спине. — Может, все еще обойдется. Может, объяснение какое есть.
— Нет, — глухо сказала Ольга. — Нет никакого объяснения. Я знаю.
Она отстранилась, вытерла глаза рукавом халата.
— Вы идите домой, Зинаида Павловна. Я сама разберусь.
— Может, мне остаться?
— Нет. Идите. Я в порядке.
Но по глазам было видно — не в порядке. Совсем не в порядке.
Зинаида Павловна медленно переобулась, надела пальто. Взяла свою старенькую сумку. У двери остановилась и обернулась:
— Вы только… Вы не делайте ничего сгоряча. Ладно?
Ольга кивнула, не поднимая глаз.
Дверь закрылась. Зинаида Павловна вызвала лифт и долго стояла на площадке, прислушиваясь к тишине за дверью. Ей хотелось вернуться. Но она понимала — это не ее дело. Совсем не ее.
Часть вторая. Ольга
Ольга сидела на кухне и смотрела на ключ.
Метка действительно была заметной — если знать, куда смотреть. Темная полоска длиной в полсантиметра, нанесенная уверенной рукой. Не случайная царапина. Специальная пометка.
Она перевела взгляд на часы. Половина четвертого. Артем должен вернуться с работы часам к семи. Можно было бы позвонить ему прямо сейчас, потребовать объяснений. Но Ольга знала — по телефону он либо начнет врать, либо просто отключится.
Она поднялась и пошла в спальню.
Включила свет. Огляделась. Их общая комната — большая кровать с серым покрывалом, которое выбирали вместе три года назад. Прикроватные тумбочки. На ее — стопка книг и старый ночник. На его — зарядка от телефона и пустой стакан из-под воды.
Шкаф.
Ольга открыла дверцу. На ее половине — аккуратные стопки одежды. На его — рубашки висели криво, джинсы были свалены кучей на полке. Обычный мужской беспорядок, к которому она давно привыкла.
Она запустила руку в его вещи. Проверила карманы пиджаков, которые он не носил уже полгода. Ничего. Потом пошла в гостиную, где стоял его рабочий стол. Выдвинула ящики. Бумаги, старые чеки, ручки, зарядки. Никаких следов чужого присутствия.
Но на подоконнике лежала визитка.
Маленькая, глянцевая, с золотым тиснением. «Виктория. Ногтевой сервис. Маникюр, педикюр, наращивание». И номер телефона.
Ольга никогда не ходила на маникюр. У нее не было времени на салоны. Да и желания — она считала, что аккуратно подстриженных ногтей вполне достаточно.
Она взяла визитку. Перевернула. На обороте — записанные от руки цифры. Шесть цифр. Похоже на дату. 1207.
Двенадцатое июля? Или первое декабря?
Сегодня было пятнадцатое марта.
Ольга положила визитку на стол. Села в кресло. Закрыла глаза.
В памяти всплывали разговоры последних недель. Артем, который все чаще задерживался на работе. Его «важные встречи» по выходным. Новый одеколон, который он купил месяц назад и пользовался им только перед уходом из дома.
А главное — просьба о регистрации.
Она вспомнила тот вечер в деталях. Полгода назад, в конце сентября. Артем пришел с работы позже обычного, сел напротив и сказал, что ему нужна постоянная регистрация в городе. Без нее, мол, на новую должность не утвердят.
Квартира была Ольгина. Бабушкина. Та оставила ее внучке в наследство, когда Ольге было двадцать два. Тогда они с Артемом еще даже не встречались.
Она помнила свой первый порыв — отказать. Квартира была ее единственной уверенностью в жизни. Единственным, что принадлежало только ей. Но Артем смотрел так искренне. Он целовал ее в подбородок, обнимал, говорил, что это просто формальность. Что он любит ее, что они семья, что вместе навсегда.
И она согласилась.
Подписала какие-то бумаги. Даже не вчитывалась толком — верила мужу. А через месяц его повысили. Он стал больше зарабатывать, купил новую машину. И Ольга успокоилась — значит, регистрация действительно была нужна для работы. Значит, все правильно.
Но теперь…
Теперь она сидела в кресле и думала о том, что, возможно, все это время была не женой, а просто инструментом. Способом получить то, что ему нужно. Регистрацию. Прописку.
Она встала. Прошла на кухню. Налила себе воды. Руки дрожали.
В голове крутилась дурацкая мысль: а может, Зинаида Павловна ошиблась? Может, метка на ключе появилась по другой причине? Может, Артем просто потерял старый ключ и сделал дубликат, забыв сказать жене?
Но сумочка. И розовая помада. И флакон духов «Ландыш серебристый» за стиральной машиной.
Ольга достала из кармана халата тот самый флакон. Она спрятала его вчера, не сказав Артему, что нашла. Теперь она разглядывала этикетку. Дешевый парфюм из ближайшего супермаркета. Запах приторный, сладкий. Совсем не в ее вкусе.
Такими духами не пользуются женщины ее круга.
Она отставила флакон и посмотрела на часы. Пять вечера. Еще два часа до прихода Артема.
И тут Ольга решилась.
Она быстро переоделась — джинсы, свитер, кроссовки. Схватила сумку, ключи, телефон. Вызвала такси.
Через полчаса она стояла перед небольшой дверью в цокольном этаже старого дома на соседней улице. Над дверью висела вывеска: «Мастерская металлоремонта. Изготовление ключей. Замки любой сложности». Вывеска выглядела старой, выцветшей. Но дверь была открыта.
Ольга толкнула ее и вошла внутрь.
В маленьком помещении пахло машинным маслом и металлической стружкой. За прилавком стоял мужчина лет шестидесяти, в замасленной спецовке. Он поднял голову от какого-то механизма, который разбирал.
— Здравствуйте, — сказала Ольга, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Добрый день. Что хотели?
Она достала из сумки ключ Артема. Тот самый, с меткой.
— Вы не могли бы сказать… эту метку вы ставили?
Мужчина взял ключ. Повертел в руках. Надел очки, которые висели у него на груди на шнурке.
— Наша метка, — сказал он, кивая. — Я ставлю такие, когда делаю слепок. Чтобы не перепутать, какой ключ уже в работе. А что?
— Когда его делали?
— А вы, собственно, кто? — мужчина нахмурился, разглядывая Ольгу поверх очков. — Ключ-то не ваш, судя по всему.
— Я жена, — тихо сказала Ольга. — Жена человека, который заказывал дубликат.
Мужчина помолчал. Потом вздохнул:
— Не мое это дело, конечно. Но недавно заказывали. Недели три назад.
— Кто? Мужчина? Женщина?
— Женщина приходила.
Внутри у Ольги все оборвалось.
— Какая женщина?
— Молодая. Лет тридцать. Светленькая такая. С красной помадой. Вот, — он неопределенно махнул рукой. — Принесла ключ, попросила дубликат сделать. Я сделал. Что-то не так?
— Нет, — Ольга покачала головой. — Все в порядке. Спасибо.
Она взяла ключ и вышла из мастерской. На улице ее догнал холодный ветер. Она дошла до ближайшей скамейки и села.
Светленькая. С красной помадой.
Значит, женщина.
Значит, у Артема кто-то есть. И она знает их адрес. У нее есть ключ от их квартиры.
Ольга сидела на скамейке и не могла заставить себя встать. Мысли путались. Хотелось закричать или заплакать, но слез не было. Была только странная пустота внутри. И холод.
Она вернулась домой к шести вечера. Артема еще не было. Ольга разулась, прошла на кухню. Машинально поставила чайник. Достала из холодильника вчерашний суп — нужно было разогреть ужин.
Она делала все на автомате. Как будто ничего не случилось. Как будто сегодняшний день — такой же, как любой другой.
Но внутри все кипело.
Она резала хлеб и думала о том, что три года брака — это много. Три года совместной жизни. Три года веры в человека, который, оказывается, все это время врал. Пусть, возможно, не с самого начала — но сейчас врал точно.
И она, как дура, наняла Зинаиду Павловну. Пустила в дом чужую женщину, которая оказалась честнее, чем собственный муж. Которая заметила то, что Ольга предпочитала не видеть.
Чайник закипел. Ольга заварила чай. Села за стол.
Ровно в семь щелкнул замок входной двери. Артем.
Она слышала, как он разувается. Как вешает куртку. Как идет по коридору.
Вот сейчас. Сейчас она спросит.
Но когда он вошел на кухню — уставший, взъерошенный, с привычной кривоватой улыбкой — Ольга не смогла выдавить ни слова.
— Привет. Я сегодня как выжатый лимон. Что у нас на ужин?
Он поцеловал ее в щеку и сел за стол.
Ольга смотрела на него. На его обычное лицо. На серые глаза, которые когда-то казались ей такими родными. На пальцы, которыми он сейчас разрывал кусок хлеба. Пальцы, которые трогали другую женщину.
— Артем, — сказала она. Голос прозвучал глухо, будто не ее.
— А? — он поднял глаза, продолжая жевать.
— Кто такая Виктория?
Он перестал жевать. Очень медленно положил хлеб на стол.
— Какая Виктория?
— Маникюрша. У нее салон на соседней улице. У тебя на столе лежит ее визитка.
Артем молчал. Его лицо застыло.
— Это клиентка, — наконец проговорил он. — Мы обсуждали проект для их салона. Я же занимаюсь дизайном, ты знаешь.
— Ты занимаешься дизайном офисной мебели, Артем, — медленно сказала Ольга. — А не салонов красоты.
— Ну и что? Подрабатываю иногда. Мало ли.
Она достала из кармана флакон духов. Поставила на стол.
— А это что?
Артем уставился на флакон. Потом перевел взгляд на Ольгу.
— Не знаю. Может, твои?
— Я не пользуюсь «Ландышем серебристым». Ты прекрасно знаешь.
Он вздохнул. Откинулся на спинку стула. Потер лицо ладонями — жест, который раньше казался Ольге трогательным. Сейчас он вызывал только раздражение.
— Слушай, я не понимаю, что происходит. Ты нашла какие-то духи, какую-то визитку и начинаешь…
— А это что? — Ольга бросила на стол ключ. — Почему какая-то светленькая женщина с красной помадой три недели назад делала дубликат нашего ключа?
Тишина повисла в кухне, как топор.
Артем смотрел на ключ. На метку. Его лицо медленно менялось. Сначала было растерянным. Потом — испуганным. И наконец — злым.
— Ты что, следила за мной? — он поднял глаза. В них плескалось что-то темное. — Рылась в моих вещах? Бегала по мастерским?
— Я не следила. Просто так вышло.
— «Так вышло»? — он хмыкнул. — Ну-ну. Понятно. Значит, следила.
— Артем, не переводи стрелки, — голос Ольги стал жестче. — Кто эта женщина? Зачем ей ключ от нашей квартиры?
Он молчал. Смотрел в стол. Потом встал, прошел к окну. Остановился, засунув руки в карманы.
— Это не то, что ты думаешь, — сказал он.
— А что я думаю?
— Что у меня кто-то есть.
— А это не так?
Пауза. Долгая, тягучая пауза, во время которой Ольга слышала только стук собственного сердца.
— Не совсем так, — наконец проговорил Артем.
— Что значит «не совсем так»? — Ольга тоже встала. — Либо есть, либо нет. Третьего не дано.
Он обернулся. Посмотрел на нее. И в этом взгляде было что-то такое, отчего у нее похолодело внутри. Не вина. Не раскаяние. А досада. Как будто его поймали на мелкой шалости, из-за которой теперь придется оправдываться.
— Оль, давай спокойно поговорим.
— Я спокойна. Говори.
— Это… Это сложно объяснить.
— А ты попробуй. Простыми словами.
Он снова потер лицо. Потом сел обратно за стол. Плечи его опустились.
— Ее зовут Катя, — сказал он тихо. — Мы познакомились на той конференции в Питере. Помнишь, я ездил в прошлом году?
Ольга помнила. Он уезжал на три дня. Возвращался уставший, но довольный — говорил, что заключил важный контракт. Она тогда приготовила его любимый ужин, купила бутылку вина. Они сидели на этой самой кухне, чокались и смеялись.
А он, оказывается, уже тогда…
— И что дальше? — спросила Ольга. Спросила ровным голосом, хотя внутри все кричало.
— Ничего особенного. Сначала просто общались. Потом… ну, ты понимаешь.
— Нет, не понимаю. Объясни.
— Мы начали встречаться. Изредка. Когда я говорил, что еду в командировку или задерживаюсь на работе.
— А здесь она зачем? В нашей квартире?
Артем замялся.
— Она хотела посмотреть, как я живу. Один раз. Я думал, ничего страшного.
— Один раз? — Ольга усмехнулась. — А ключ зачем?
— Это она сама. Сказала, что хочет иметь возможность приходить, когда меня нет дома. Чтобы сделать сюрприз или просто побыть в моей обстановке. Я не хотел, но она настояла.
— И ты дал ей ключ? От нашей квартиры? От МОЕЙ квартиры?
— Оль, я не думал…
— Да, ты вообще не думал! — она сорвалась на крик, чего сама от себя не ожидала. — Ты вообще ни о чем не думал! Кроме себя!
Она схватила со стола ключ. Сжала его в кулаке так, что метка врезалась в ладонь.
— Уходи, — сказала она.
— Что?
— Я сказала — уходи. Из моей квартиры. Сейчас.
— Оль, давай обсудим…
— Нечего обсуждать! Ты изменяешь мне. Ты дал ключ от моего дома какой-то девице. Ты врал мне месяцами. Что тут обсуждать?
Артем встал. Лицо его затвердело.
— Знаешь что… Может, ты и права. Может, нам действительно нужно пожить отдельно. Остыть.
— Я не «остыть». Я развожусь с тобой.
Он замер.
— Ты
