После праздника
Неделя после того вечера прошла странно. Влад не разговаривал. Не в том смысле, что молчал обиженно — нет, он разговаривал, но как-то сквозь зубы. Привет-пока, что на ужин, передай пульт. Как сосед по коммуналке, а не муж.
Свекровь, правда, слово сдержала. Не появилась ни разу. Диана пару раз ловила себя на том, что ей даже легче дышится.
В субботу Влад уехал к матери — помогать с дачей. Диана сидела на балконе, пила чай и листала телефон. Младшая сестра Катя прислала голосовое.
— Ди, привет! Ты как? Я тут вспомнила — дядь Гриша приезжал на прошлой неделе, рассказывал байку, я чуть не умерла. Позвони мне, когда время будет, расскажу.
Дядь Гриша — это мамин двоюродный брат. Жил в какой-то деревне под Курском, разводил пчёл и периодически пропадал в лесу по несколько дней. Бородатый, пахнущий дымом и мёдом, вечно с какой-то безумной историей.
Диана набрала сестру.
— Ну, давай, рассказывай.
— Короче, дядь Гриша пошёл в лес за мёдом в конце августа. Заблудился.
— Серьёзно?
— Да! У него там пасека в лесу, ну ты знаешь. Он пошёл проверять ульи, а потом решил срезать через чащу к речке. И заблудился. Телефон сел. Ночи уже холодные, сентябрь всё-таки. Он говорит, две ночи в лесу провёл.
— А что, реально страшно было?
— Он говорит — ещё как. Первую ночь спал под выворотнем, замёрз жутко. На вторую ночь пошёл вдоль ручья, надеялся выйти к трассе. И тут, говорит, выходит на поляну — а там медведица. С медвежонком.
Диана чуть не пролила чай.
— И что?
— Говорит, замер. Стоит. Медведица посмотрела на него, медвежонок за ней. И ушли. Просто ушли. Он говорит, чуть не поседел.
— Ну, классическая встреча с медведем. Он же по лесам шляется тридцать лет, должен привыкнуть.
— Привыкнешь тут. Он говорит, в тот момент понял, что выживание в лесу — это не про умения и ножички. Это чтобы тебя не тронули. Просто повезло, что медведица сытая была и медвежонок маленький.
— Повезло, да.
— Но это ещё не всё. У дядь Гриши же та собака, кобель дворянский, Рекс. Так вот — Рекс не пошёл с ним в тот день. Дядь Гриша говорил, что собака утром скулила у калитки и не хотела выпускать. Как чувствовала.
— Преданность животных, — Диана усмехнулась. — Может, и чувствовала. Они так умеют.
— Вот и я о том же. Дядь Гриша теперь говорит — буду Рекса слушаться. Тот ему через два дня дорогу и нашёл. Выбежал из дома, пока дядь Гриша блуждал, пробежал по лесу несколько километров и привёл его к дороге. Реальная история из жизни, а не киношная.
— Ну, с дядь Гришей всегда так. С ним постоянно что-то случается.
— Ди, а у вас-то как? Ты вчера вечером мне не дозвонилась.
Диана помолчала. Чай остывал.
— Да… бывает.
— Так. Рассказывай.
— Да нечего рассказывать, Кать. Влад повысился, устроил банкет, я не стала готовить на двадцать человек, ушла в театр. Он обиделся. Свекровь обиделась. Теперь молчим.
— Ты что, серьёзно просто ушла?
— А что я должна была делать? Он за два месяца ни разу не спросил, какой у меня день. Я ему в календарь внесла — он даже не посмотрел. Зато «икру купи, коньяк возьми, меня не позорь».
— Ну ты даёшь, конечно.
— Катя, я два месяца готовилась к этой премьере. Билеты за полтора месяца купила. А мне говорят — «сходишь в другой раз». В другой раз! Это премьера, там одноразовый прогон, я занимаюсь с труппой. Это моя работа.
— Ладно, я поняла. Но он-то что сейчас?
— Молчит. Ходит мимо. Вчера я спагетти варила — он налил себе тарелку, съел и ушёл. Даже спасибо не сказал. Хотя до этого всегда благодарил, пусть и машинально.
— Может, ждёт, что ты первая подойдёшь?
— Может. Но я не подойду. Потому что я не считаю, что сделала что-то не так.
Катя замолчала. Потом вздохнула.
— Ладно. Давай я к тебе приеду на неделе. Поболтаем нормально.
— Давай.
Диана сбросила звонок. Вышла на кухню. Вымыла чашку. Поставила на сушилку. Привычно протёрла стол.
Воскресенье
Влад вернулся с дачи к вечеру. Принёс пакет с яблоками и банку мёда от матери. Поставил на стол. Ничего не сказал. Пошёл в душ.
Диана сидела на диване с книгой. Слышала, как в ванной гудит вода. Как скрипнула дверь. Как Влад шаркал тапками по коридору. Потом он прошёл в гостиную и сел в кресло напротив.
— Диана.
Она подняла глаза.
— Что?
— Мама звонила. Сказала, что генеральный на следующий день спрашивал, почему жена коммерческого директора ушла в театр. Якобы я облажался.
— Кто сказал? Мама?
— Нет, Паша из отдела. Он слышал, как генеральный Сергею Петровичу сказал. Ну, заму. Типа «странная семья у нового коммерческого».
Диана закрыла книгу.
— Влад, тебя реально волнует, что генеральный думает про твою семью?
— А должно не волновать? Я только-только заступил на должность. Мне ещё полгода доказывать, что я на своём месте. А тут такое.
— «Такое» — это что? Жена пошла в театр?
— Жена ушла, когда должны были прийти двадцать человек. И стол пустой. И пицца вместо горячего.
— Влад, я тебе флаер ресторана оставила. С доставкой. Можно было за пятнадцать минут нормальный стол организовать. Вы просто оба со свекровью впали в панику вместо того, чтобы позвонить.
Влад побарабанил пальцами по подлокотнику.
— Это не про пиццу.
— А про что?
— Про то, что ты меня не поддерживаешь.
Он сказал это тихо. Без крика. И от этого было хуже.
— Я тебя поддерживаю, Влад. Но поддержка — это не значит варить мясо по-французски по команде твоей матери.
— Это значит быть рядом, когда мне важно.
— А когда мне важно — ты рядом?
Влад не ответил. Встал. Прошёл на кухню. Открыл холодильник. Закрыл. Вернулся.
— Ладно. Забей. Я не хочу ругаться.
И ушёл в спальню. Диана ещё долго сидела в темноте. За окном моросил мелкий осенний дождь. Капли стучали по подоконнику неровно, как кто-то нервно постукивает пальцами.
Понедельник
На работе всё было как обычно. Диана вела репетиции, правила сценарий для следующей постановки. Но в голове крутилось что-то нехорошее, липкое.
В обед позвонила Катя.
— Ди, я тут подумала. Может, тебе съездить куда-нибудь? Проветриться. У дядь Гриши можно пожить пару дней, он пустит. У него там дом, баня, лес кругом. Тишина.
— Ты серьёзно?
— А что? Побудешь одна. Подумаешь. Без Влада, без свекрови, без этих пицц и генерального. Свежий воздух, мёд, собака его лохматая.
Диана засмеялась. Впервые за три дня.
— Ладно, подумаю.
Вечером, придя домой, она обнаружила на кухонном столе записку от Влада. Торопливый почерк, шариковая ручка.
«Приеду поздно. Совещание с генеральным. Не жди. Е.»
Буква «Е» — это не опечатка. Влад всегда подписывался «В.». Диана перевернула листок. С обратной стороны — ничего. Просто «Е».
Она положила записку обратно на стол. Сняла пальто. Прошла в спальню. На тумбочке с его стороны лежал телефон. Экран мигнул — пришло сообщение. Диана не стала смотреть. Легла и уставилась в потолок.
Где-то за стеной сосед включил телевизор. Гудел басами. За окном шёл дождь. Тихий, нудный, осенний.
Она подумала: вот у дядь Гриши в лесу — тишина. Ни соседей, ни свекрови, ни записок с непонятными буквами. Только пчёлы, собака и небо над головой. Может, Катька и права. Может, надо просто уехать на пару дней.
Телефон зазвонил. Номер Влада.
— Да?
— Диан, я задержусь. Не дозвонился тебе.
— Ты уже написал это на бумажке.
Пауза.
— А, да. Ладно. Не жди.
— Не жду.
Связь прервалась. Диана положила телефон на тумбочку. Рядом с его зарядкой, рядом с его часами, рядом с фантиком от конфеты, который он вечно бросал мимо мусорки.
Она закрыла глаза. Спать не хотелось.
Вторник
Диана проснулась в шесть. Будильник не звенел — просто внутренний таймер щёлкнул, и глаза открылись сами. Рядом постель была пустая. Одеяло откинуто, подушка примята. Влад не ночевал дома.
Она полежала минуту, глядя на складку на простыне. Потом встала, накинула халат и пошла на кухню.
На столе — всё та же записка. «Е». Диана повертела листок. Положила обратно. Поставила чайник.
Пока грелась вода, заглянула в холодильник. Молоко, яйца, кусок сыра, три яблока из дачного пакета. Банка мёда свекрови стояла на полке, наклеенная скотчем этикетка «Софья П.». Диана хмыкнула. Даже мёд подписала, чтобы не перепутали. Как будто кто-то покушается.
Позвонила Катя.
— Кать, а дядь Гриша в этом месяце дома? Не уехал никуда?
— О, ты решила! Позвоню ему, спрошу. Он вечно туда-сюда мотается. Но вроде на этой неделе должен сидеть, у него ульи на зиму готовить.
— Спроси, можно ли на пару дней. Мне нужно проветриться.
— Сейчас наберу. Подожди.
Катя перезвонила через двадцать минут.
— Говорит, приезжай хоть сегодня. Даст отдельную комнату, баню топить будет. Рекс, говорит, рад будет. И предупреждает — телефон там ловит через раз, так что не надейся.
— Это даже хорошо.
— Ди, а с Владом-то что?
— Не ночевал дома. Оставил записку. Подписался чужой буквой.
— В смысле?
— В прямом. Всегда писал «В.», а тут «Е.». Может, описался. Может, нет.
— Ну ты спроси.
— Спрошу. Когда-нибудь.
Среда
Диана взяла отпуск за свой счёт на три дня. Собрала небольшую сумку — свитер, джинсы, кроссовки, книги. Кладла на дно рюкзака, старалась не шуметь, хотя Влада всё равно не было. Со вторника он не появлялся. Ни звонка, ни сообщения.
Оставила на столе записку. Нормальную, без cryptic букв.
«Уехала на пару дней. Буду в субботу. Еда в холодильнике.»
Написала и сама почувствовала, как странно это выглядит. Два взрослых человека, живущих в одной квартире, общаются через бумажки. Как в общаге.
Поезд до Курска шёл четыре часа. За окном проплывала осенняя Россия — жёлтые поля, облетевшие сады, бетонные остановки с подтёками дождя. Диана смотрела и думала не о Владе. Впервые за неделю — не о нём. Думала о том, что за окном стоят холода, а у неё на балконе до сих пор не утеплены рамы. Что надо проверить батареи в зале. Что налог на квартиру пришёл, а она забыла оплатить.
Обычные мысли. От которых почему-то стало легче.
На станции в Курске дядь Гриша ждал на старенькой «Ниве». Бородатый, в телогрейке, пах дровами и дымом. Рекс сидел на заднем сиденье, свесив розовый язык, и колотил хвостом по спинке.
— Ну, Дианка, садись. Дом с дороги будешь — баньку затопим.
Машина тряслась по грунтовке. Дядь Гриша рулил одной рукой, другой поправлял кепку. Рекс уткнулся мордой Диане в плечо и тяжело дышал.
— Дядь Гриш, а вы тут один не скучаете?
— Да некогда скучать-то. Пчёлы, дрова, огород. Рекс вот со мной. Вчера лису у курятника поймал, полклетки разнёс. Пришлось чинить.
Он покосился на Диану через зеркало.
— Катя говорила, у тебя нелады с мужем?
— Не то чтобы нелады. Просто… устала.
— Устала — это серьёзно. От усталости больше всего дров наломать можно. Я вот как-то устал с ремонтом крыши, полез с топором на чердак, чуть не снёс несущую балку. Стыдно вспоминать.
Дом был старый, бревенчатый, пах деревом и сухими травами. Дядь Гриша повёл показывать комнату — маленькая, с деревянной кроватью, лоскутным одеялом и низким потолком. На подоконнике стояли банки с вареньем. На стене висел старый календарь за прошлый год.
— Туалет на улице, inconvenient, — сказал дядь Гриша. — Зато тихо. И медведи в эту сторону не заходят. В основном.
Диана фыркнула.
— Вот спасибо, успокоили.
— Да ты не бойся. У меня тут всё просчитано. Рекс чужих чует за километр.
Вечер в бане
Баня топилась с обеда. Дядь Гриша колол берёзовые дрова во дворе, а Диана сидела на крыльце, кутаясь в свитер, и пила чай из большой кружки с отколотой ручкой. Рекс лёг рядом, положив морду на её кроссовки.
Телефон завибрировал в кармане. Влад. Диана подержала телефон в руках, глядя на экран. Потом ответила.
— Диан, ты где?
— Уехала на пару дней. Я оставила записку.
— Какую записку? Я только пришёл. На столе листок какой-то.
— Ну вот. Читай.
Пауза. Шуршание.
— «Уехала на пару дней». Это что, серьёзно? Куда ты уехала?
— К родственникам. Проветриться.
— К каким родственникам?
— Дядь Гриша, если тебе это о чём-то говорит. Мамин брат. Курск.
— Ты с ума сошла? Я два дня не появляюсь, прихожу — дом пустой!
— Влад, дом не пустой. Ты в нём. Еда в холодильнике.
— Диан, — он начал заводиться, — мы же не выяснили ничего! Ты просто уехала?
— Ты тоже просто не ночевал дома. И подписался чужой буквой. Я тебя не дёргала.
Тишина. Только треск — дядь Гриша во дворе рубил поленья, и звук доносился через открытое окно спальни, где Влад, видимо, стоял.
— Это… опечатка. Я торопился.
— Бывает.
— Ты что, мстишь?
— Нет. Мне просто нужно побыть одной.
— Ну будь одна. Только знай — я с матерью говорил. Она сказала, что это ты всё спровоцировала. Что ты давно искала повод.
— Влад, мне всё равно, что твоя мать говорит. Я знаю, что было. Ты знаешь. Остальное — разговоры.
— Ты когда вернёшься?
— В субботу.
— И что потом?
— Не знаю. Приеду — поговорим.
Она сбросила звонок. Положила телефон на перила. Рекс поднял голову и посмотрел на неё. Диана почесала его за ухом.
— Хорошо тебе, Рекс. Никто от тебя не требует банкета на двадцать человек.
Рекс завилял хвостом и снова уронил морду ей на ноги.
Дядь Гриша доколол дрова, отряхнул руки, подошёл к крыльцу.
— Ну что, пошли париться? Я веники дубовые заготовил, свежие. Полезная штука — весь мусор из головы выгоняет.
Диана встала, потянулась. За садом начинался лес — тёмный, густой, пах хвоей и сырой землёй. Где-то далеко стучал дятел. Солнце уже садилось, и небо над верхушками сосен было бледно-розовым, как тонко нарезанное сало на праздничном столе.
Она подумала: вот так и надо. Не пиццей и коньяком впечатлять, а просто — молча, без слов, дать человеку выдохнуть.
