Стол
Первым к блюду подошёл Роман.
Он взял шампур, нанизал себе два куска мяса, положил на тарелку горку овощей и сел так, будто за этим столом провёл уже как минимум пару лет. Жена Ирина наложила себе поменьше, но тоже без особого стеснения. Их дети тут же схватили по куску и убежали к бассейну — даже не сев за стол.
Нина Павловна взяла один кусок, аккуратно разрезала его на маленькие части и стала есть медленно, с видом человека, который и не рассчитывал на многo. Владимир Петрович сел рядом, налил себе воды и молча жевал.
Артём с Дианой тоже подошли. Артём взял кусок, Диана потянулась за вилкой — и тут заметила, что на блюде остался один-единственный кусок мяса.
— А это… всё? — она даже не сразу поняла.
— Всё, — спокойно ответила Татьяна.
Диана перевела взгляд на мужа. Артём посмотрел на Олега. Олег смотрел в сторону.
Несколько секунд все молчали.
Потом Нина Павловна, не снимая солнцезащитных очков, произнесла самым обычным тоном:
— Ну, Тань, а ты что, не знала, что народу будет много? Можно же было побольше купить.
Татьяна слегка наклонила голову.
— Я знала, что народу будет четверо. Потому что я приглашала четверых.
Тишина стала какой-то другой. Не как в начале — когда все просто смотрели на мясо. Теперь в ней появилось что-то неловкое, липкое. Кто-то из детей Артёма дёрнул стул, тот громко скрипнул по доскам. Соседская кошка, чувствуя перемену в настроении, встала и ушла под дом.
— Ну ты же хозяйка, — продолжила Нина Павловна, уже чуть мягче, но с тем же нажимом. — Надо было рассчитывать на всякий случай.
— Я и рассчитала. На свой случай. На свой и Олега.
Олег наконец решил вмешаться. Он откашлялся, встал и сказал с натянутой улыбкой:
— Мам, ну ладно. Я не предупредил Таню, это я виноват. Сейчас съездим, докупим.
— Вот именно, — подхватила Татьяна, не повышая голоса. — Сейчас съездишь.
Поездка
Олег снял фартук, взял ключи и пошёл к машине. На полпути обернулся.
— Тань, деньги-то где?
— В кошельке. Там хватит.
— Может, ты сама поедешь? Ты лучше знаешь, что брать.
— Нет. Ты позвал — ты и езжай.
Ирина, которая до этого сидела тихо, вдруг сказала:
— Олег, возьми меня с собой. Я тоже что-нибудь прикуплю, чтоб не на одних твоих плечах.
Татьяна промолчала, но посмотрела на Ирину так, что та быстро добавила:
— Ну, в смысле, поможем.
Олег с Ириной уехали. Машина развернулась на узкой дороге, стукнувшись днищем о какую-то яму. Ворота остались открытыми.
Оставшиеся гости переглянулись.
Пока ездили
Владимир Петрович уселся в шезлонг и закрыл глаза, делая вид, что спит. Нина Павловна перебралась на веранду и стала внимательно изучать полки с посудой — наверное, искала чистые тарелки, хотя, может, и просто от нечего делать.
Артём пошёл к машине и достал из багажника пакет. В нём оказалась тёплая бутылка минералки и пакетик с печеньем. Диана взяла печенье, раздала детям и села в тень, листая телефон. Их сын-подросток уже давно куда-то пропал — ушёл к пруду с другими ребятами.
Пожилая родственница — Татьяна так и не вспомнила, как её зовут — тихо сидела на лавке и пила воду маленькими глотками. Единственный человек, который вообще не выглядел так, будто приехал сюда на праздник. Она просто сидела и молчала.
Лиза подошла к матери и тихо спросила:
— Мам, а это правда, что дядя Роман сказал, что мы здесь летом живём?
— Кто тебе сказал?
— Егор. Он слышал.
Татьяна погладила дочь по голове.
— Мы здесь не живём. Мы сюда приезжаем. А дядя Роман иногда говорит не то, что есть на самом деле.
Лиза кивнула и побежала обратно к бассейну, где Егор в это время объяснял детям Ирины, что прыгать с бортика нельзя, потому что глубоко.
Татьяна села на ступеньки веранды. Рядом тихо легла кошка — вернулась, хотя гости никуда не делись. Соседская, не их. Но за годы Татьяна привыкла, что кошка приходит именно тогда, когда ей самой тяжело. Преданность животных — штука странная. Не то чтобы кошка её особо любила, но почему-то всегда появлялась в нужный момент.
Татьяна подумала: вот ведь, с людьми сложнее, чем с животными. С кошкой хотя бы всё понятно — пришла, легла, молчишь вместе, и как-то легче. А с людьми — одни говорили одно, делали другое, а потом ещё и обижались, что ты не рада.
Артём рассказывает
Артём, которому явно было скучно, присел рядом с Владимиром Петровичем и вдруг начал вспоминать:
— А помнишь, Петрович, в прошлом году мы с тобой на рыбалку ездили? Вот там было дело. Я тебе рассказывал?
Владимир Петрович приоткрыл один глаз.
— Это где ты заблудился?
— Не заблудился, а ушёл в сторону. Короче, иду я по лесу, уже почти стемнело, и тут — медведь. Ну, не прямо чтобы огромный, но и не маленький. Сидит на тропе и смотрит на меня.
— И что? — спросила Диана, которая наконец оторвалась от телефона.
— Ну что. Стою, думаю. Назад идти — долго. Вперёд — медведь. Вот это, я вам скажу, настоящее выживание в лесу. Не то что тут, на даче с мангалом.
Нина Павловна с веранды громко произнесла:
— Артём, не рассказывай всякие истории, дети услышат!
— Да какие дети, они все у воды.
Татьяна молча слушала. Артём рассказывал горячо, размахивал руками, путался в деталях — то медведь был рыжий, то бурый, то «ну, обычный, коричневый». Владимир Петрович один раз приоткрыл глаз и буркнул: «Был бы он рыжий, это была бы вообще другая история». И закрыл обратно.
Это была реальная история из жизни или нет — Татьяна не знала. Может, и было что-то, а может, Артём просто любил рассказывать. Но на пару минут от неловкости за столом стало немного легче. Люди отвлеклись. Даже Диана улыбнулась.
Потом Артём вдруг замолчал, посмотрел на Татьяну и сказал:
— Тань, ну ты не обижайся. Мы ж не специально. Олег просто сказал — приезжайте, там хорошо. Мы и приехали.
— Я не обижаюсь.
— Ну вот. Может, ещё пригодимся чем-нибудь?
— Пригодитесь. Когда Олег вернётся, спросите у него, чем.
Артём кивнул и больше ничего не говорил.
Возвращение
Машина Олега показалась минут через сорок. Олег выглядел так, будто не просто съездил в магазин, а прошёл какую-то небольшую военную операцию. Ирина шла следом и несла два пакета, в которых что-то звякало.
Из багажника Олег вытащил большой пакет с мясом — уже замаринованным, магазинским. Ещё пакет с овощами, хлеб, несколько бутылок воды и почему-то торт.
— Вот, — сказал он, выгружая всё на стол. — Накупил. Иринка помогла.
— И я заплатила, — быстро добавила Ирина. — Олег, не наговаривай.
Татьяна посмотрела на пакеты.
— Сколько?
— Чего — сколько?
— Сколько заплатила Ирина?
Ирина не успела ответить, потому что Нина Павловна уже шла к столу и громко говорила:
— Ну вот, другое дело! А то сидим тут, как на голодном пайке.
Олег неловко улыбнулся и стал нанизывать мясо на шампуры. Руки у него были неуверенные — то ли от жары, то ли от того, что он явно чувствовал: разговор с Татьяной ещё не окончен.
Татьяна не стала помогать.
Она взяла телефон, открыла заметки и стала писать. Что именно — никто не видел. Олег один раз покосился, но спросить не решился.
Дети уже вовсю плескались в бассейне и орали. Пирожное, которое Лиза оставила на краю стола, растаяло на солнце и стекло на скатерть липкой лужицей. Кошка наблюдала за всем этим из-под куста и, кажется, единственная во дворе сохраняла полное спокойствие.
Новый заход мяса занял минут сорок. Олег к тому времени немного пришёл в себя и даже пошутил что-то про магазинные маринады. Артём засмеялся. Роман кивнул. Нина Павловна уже расставляла тарелки так, будто сама организовала весь обед.
Татьяна сидела на ступеньках и пила остывший чай.
Олег подсел.
— Ну всё. Нормально ведь вышло?
— Вышло.
— Видишь, можно же по-человечески.
— Можно. Если бы ты сразу сказал, что зови всех, я бы купила больше. Приготовила бы нормально. Но ты выбрал сюрприз.
— Тань…
— Я не ругаюсь. Я просто хочу, чтобы ты один раз понял: от того, что ты не предупреждаешь меня, страдаю не я одна. Страдают все. Вон Диана полчаса думала, что я её голодом морю. Это тебе надо?
Олег помолчал. Потом тихо сказал:
— Ладно. Я понял.
— Ты каждый раз понимаешь. А потом опять то же самое.
Он не ответил. Взял пустую тарелку и пошёл к мангалу, хотя мясо уже давно сняли.
Татьяна допила чай. Кивнула сама себе.
Ишнулка — соседская кошка — тёрлась о её ногу, как будто знала, что сегодня она нужнее, чем обычно.
День продолжался. Гости ели, разговаривали, кто-то уже начал собираться. Артём снова рассказывал что-то про лес, и на этот раз его слушали дети — сидели вокруг него на траве, раскрыв рты.
Татьяна смотрела на это со ступенек и думала, что ещё не решила, что будет делать дальше.
Но одно она уже точно знала.
Фотографии на телефоне она не удалит.
Когда гости начали собираться
Первым ушёл приятель Владимира Петровича. Тот самый, который приехал последним. Он поднялся, отряхнул штаны и сказал что-то вроде «ну, пора и честь знать». Его жена кивнула, они сели в машину и уехали. Даже посуду за собой не убрали — стакчики так и остались на лавке, один опрокинулся, и вода натекла на скатерть.
Владимир Петрович проводил друга взглядом, потом посмотрел на часы. Было почти шесть.
— Ну, и нам пора, — сказал он, но с такой интонацией, будто ждал, что его начнут уговаривать остаться.
Никто не стал.
Нина Павловна собиралась долго. Она переобулась, потом вернулась на веранду — забыла, как она сказала, свои очки. Очки лежали на лавке, где она всё это время и сидела. Потом она остановилась рядом с Татьяной, которая убирала посуду со стола, и произнесла:
— Тань, ну ты не сердись. Мы ж не со зла. Просто у Олега такое — если он что задумал, никого не спросит. Ты же знаешь.
— Знаю, — ответила Татьяна, собирая вилки в миску.
— Ну вот. И мясо сегодня хорошее было. Ты маринуешь вкусно, это я тебе скажу как есть.
Татьяна кивнула и ничего не ответила. Нина Павловна постояла ещё секунду, явно ожидая чего-то большего, не дождалась и пошла к машине.
Артём с Дианой уехали следующими. Артём помахал рукой, крикнул «спасибо за всё!», а Диана в последний момент обернулась и сказала:
— Тань, я если что не так — извини. Мы правда не знали, что вы одни планировали.
— Ничего, — сказала Татьяна.
Диана быстро села в машину. Артём дал по газам, и из-под колёс полетел мелкий гравий — несколько камешков попали на клумбу, где Татьяна весной посадила бархатцы. Она заметила, но говорить ничего не стала. Просто посмотрела, как машина выруливает на дорогу.
Пожилая родственница — так и не назвавшись — тихо села на заднее сиденье к Артёму и уехала с ними. Перед этим она аккуратно поставила свой стакан на край стола и сказала «спасибо». Единственная, кто сказал это по-настоящему, а не на ходу.
Ирина
Ирина задержалась дольше всех. И не потому, что помогала — хотя она тоже собирала тарелки, но как-то так, что Татьяне приходилось за ней переделывать. Нет, Ирина просто никуда не торопилась.
Она села на веранду, достала телефон и стала звонить кому-то. Разговаривала тихо, но ветер доносил отдельные слова. Татьяна слышала: «ну да», «нормально», «мясо было мало». И ещё — «Танька, конечно, напряглась, но Олег всё купил».
Татьяна стояла за углом и вытирала стол влажной тряпкой. Вытерла. Сложила тряпку. Пошла на кухню.
Роман к тому времени уже загрузил детей в машину и сидел за рулём, нетерпеливо поглядывая в сторону веранды. Дети Ирины орали что-то про пруд, но было уже поздно — солнце висело низко, и тени от деревьев легли на участок длинными полосами.
Ирина наконец вышла.
— Ну, Тань, мы поехали. Если что — я Олегу деньги за продукты отдала, так что тут всё честно.
— Сколько ты отдала?
— Ну, своё. Мы же тоже ели.
— Я не про это спрашиваю. Олег потратил сколько-то в магазине. Ты отдала свою долю или просто дала ему сколько не жалко?
Ирина замялась. Это было видно сразу — она перестала улыбаться и начала поправлять сумку на плече.
— Ну, я дала сколько-то. Олег не считал.
— Вот именно, что не считал.
Ирина быстро посмотрела в сторону машины, где Роман уже сигналнул.
— Ладно, Тань. Поехали мы. Не болей.
И ушла. Калитка хлопнула. Машина задним ходом выехала на дорогу, Роман что-то крикнул в окно — не разобрать что — и они скрылись за поворотом.
Двое
На участке остались четверо. Татьяна, Олег, Егор и Лиза.
Дети уже устали и капризничали. Лиза хотела спать, но отказывалась идти в дом, потому что «ещё не поплавала нормально». Егор молча сидел на краю бассейна и болтал ногами в воде. Он весь день почти не подходил к Татьяне — и она знала почему. Он слышал, как она разговаривала с Олегом у мангала. Подростки в двенадцать лет всё слышат, даже если делают вид, что им совершенно не интересно.
Татьяна вымыла всю посуду. Первую партию — ту, что была приготовлена на четверых. И вторую — ту, что появились после поездки Олега в магазин. Губка, моющее средство, горячая вода, потом холодная — ополоснуть. Она делала это медленно и привычно, не торопясь. За окном темнело.
Олег убирал мангал. Выгреб золлу в ведро, сложил решётки, протёр стол. Молча. Он чувствовал, что разговор ещё впереди, и пытался оттянуть его как мог — убирал медленно, перекладывал вещи с места на место, дважды ходил к машине за чем-то, что не было нужно.
Наконец он зашёл на кухню.
Татьяна стояла у раковины. За окном было уже темно, и в стекле отражалась лампа над столом. В отражении Олег видел её лицо — спокойное, уставшее, без грима, без улыбки.
— Тань.
— Мм.
— Ну что, будем разговаривать?
— А ты хочешь?
— Не особо. Но раз надо — надо.
Татьяна выключила воду. Вытерла руки. Села за стол. Напротив неё — Олег. Между ними — чистая пустая столешница. Чайник на плите уже давно остыл.
— Сколько ты потратил в магазине?
— Тань, ну…
— Сколько?
— Тыщ семь, наверное. Восемь. Я не запомнил точно.
— А Ирина сколько дала?
— Тысячу.
— Тысячу. На четверых. Которые ели, пили, дети их тоже ели. И она дала тысячу.
— Она не обязана была вообще давать.
— Нет, Олег. Не обязана. Обязан был ты — предупредить меня. Вот что ты был обязан. Всё остальное — твои проблемы. Ирина, Роман, твои родители — это твои гости. Твои. Ты их позвал, ты их встречал, ты их кормил, ты за них платишь.
Олег опустил голову.
— Тыща от Ирины, семь от тебя. Итого — ты потерял шесть, если не больше. Плюс моё мясо, мои овощи, мой сок, мою воду, которую выпили, даже не спросив. Плюс сутки, которые я планировала отдыхать. Итого — кто за всё это платит?
— Я же сказал, что понял.
— Ты сказал. А потом скажешь своему другу, что мы на даче. Или твои родители опять позвонят в следующие выходные и спросит, можно ли приехать. И ты опять скажешь «да», потому что «это же свои».
Олег промолчал. Татьяна встала, включила чайник и села обратно. Ждать, пока закипит, не стала — просто сидела и смотрела на него.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она. — Мне не жалко. Ни денег, ни еды. Мне жалко, что ты даже не подумал обо мне. Не как о хозяйке, не как о жене — просто как о человеке, который с утра всё сделал и хотел один день посидеть спокойно. Вот что жалко.
Олег поднял на неё глаза.
— Я не специально.
— Я знаю. В том-то и дело, что не специально. Ты даже не заметил, как мне было плохо. Не потому, что люди приехали. А потому, что ты обрадовался им — больше, чем мне, больше, чем детям. Ты был хозяином праздника. Только праздник был не твой.
За окном тихо. Где-то на соседнем участке залаяла собака и тут же замолчала. Лиза уже спала в комнате — Татьяна уложила её, пока Олег убирал мангал. Егор, наверное, тоже лёг — из его окна не было света.
Чайник щёлкнул. Татьяна налила себе чай. Олегу не предложила.
— Ладно, — сказал он. — Я постараюсь.
— Ты каждый раз так говоришь.
— Ну а что мне ещё сказать?
— Ничего. Просто не звони никому в следующие выходные. Вот и всё.
Олег встал, пошёл в комнату. В дверях остановился.
— Тань, а ты фото зачем делала?
— На всякий случай.
— Какой?
— Обычный. На всякий. Мало ли, потом кто-то скажет, что я плохо встретила. А у меня доказательство, что я встретила ровно столько, сколько было приготовлено.
Олег постоял в дверях. Потом тихо ушёл.
Татьяна сидела на кухне одна. Кошка пришла снова — в этот раз через открытую дверь. Тихо, беззвучно прыгнула на стул и свернулась. Татьяна опустила руку, потрогала тёплую голову. Кошка мурлыкала еле слышно.
За окном было темно и тихо. Запах углей ещё стоял во дворе. Где-то далеко, у соседей, горел фонарь и отбрасывал на дорогу жёлтый круг.
Татьяна допила чай, вымыла чашку и выключила свет.
