Глава 2. В машине скорой
Сирена выла, будто пыталась перекричать всё, что накопилось внутри меня. Я прижимал к себе Софийку — она вцепилась в мою футболку, как тогда, у ворот, только теперь пальцы дрожали не от пыли и страха улицы, а от чего-то другого. От того, что мир вдруг стал слишком громким.
Максим лежал на носилках, его лицо было почти неподвижным, только ресницы вздрагивали каждый раз, когда машина подбрасывала на выбоине. Фельдшер держал капельницу, смотрел на него спокойно, но я видел, как он чуть сильнее сжимает стойку, когда дорога шла под уклон.
— Держитесь, — бросил он мне через плечо. — Почти приехали.
Я кивнул, хотя держаться было не за что. Только за Софийку. И за мысль, что если я сейчас начну думать, то просто не смогу сидеть ровно.
Софийка уткнулась носом мне в шею и прошептала так тихо, что я едва расслышал:
— А где Максим?
— Тут он, — я чуть повернул её, чтобы она видела угол носилок, край пледа, руку Максима, которая лежала поверх ткани. — Видишь? Он рядом.
Она кивнула, но пальцы на моей футболке не разжала.
Фельдшер покосился на неё:
— Хочешь, я тебе покажу, как работает эта штука? — он кивнул на прибор, который тихо пищал, отсчитывая пульс Максима. — Это чтобы знать, что сердце у него стучит как надо.
Софийка чуть приподняла голову, посмотрела, потом снова спряталась.
— Не-а, — прошептала.
Он не стал настаивать. Просто тихо сказал:
— Ладно. Если потом захочешь — покажу.
В этом «потом» было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось. Потому что «потом» означало, что это не закончится прямо сейчас. Что впереди ещё будут вопросы, коридоры, белые халаты, разговоры, которые начинаются со слов «нам нужно выяснить».
Глава 3. Приёмное отделение
Двери разъехались, и нас буквально втянуло внутрь — в запах спирта, в гул голосов, в этот особенный больничный ритм, где все куда-то бегут, но при этом никто не кричит.
Максима сразу увезли в другую дверь, за которой мелькнули синие халаты и чей-то спокойный голос: «Перекладываем, аккуратно». Я хотел пойти следом, но меня мягко, но твёрдо остановили.
— Сначала оформим, — сказала женщина за стойкой, не поднимая глаз от бумаг. — И девочку тоже надо осмотреть.
Софийка прижалась ко мне ещё сильнее.
— Я не хочу, — пробормотала она.
Женщина наконец посмотрела на нас. Не с раздражением, а так, будто привыкла видеть детей, которым страшно.
— Никто тебя не тронет, пока дядя тут, — она чуть наклонилась вперёд. — У нас тут есть раскраски. И сок. Если хочешь.
Софийка не ответила. Просто придвинулась ко мне плотнее.
Я начал отвечать на вопросы — адрес, даты рождения, кто родители. На слове «мать» запнулся.
— Вторая жена брата, — сказал я, будто это объясняло всё. — Наталья.
Женщина кивнула, записала.
— Адрес есть. Сейчас позвоним.
У меня внутри что-то дёрнулось.
— Может, не надо пока? — вырвалось у меня. — Он сказал, что их запирают…
Она подняла на меня глаза — уже не отвлечённые, а внимательные.
— Мы обязаны сообщить. Но сначала врачи посмотрят детей. И если есть опасность, подключатся другие службы.
Я сжал кулаки в карманах.
— Просто… он боялся, что она разозлится.
Женщина чуть наклонила голову, будто хотела сказать что-то ещё, но не стала. Вместо этого протянула мне бланк.
— Заполните это. А девочку я позову медсестру — она посидит с ней, пока вы тут.
Софийка услышала слово «медсестра» и вцепилась в меня так, что я почувствовал, как ногти впиваются в ткань.
— Нет, — сказала она, уже громче. — Я с тобой.
Я посмотрел на женщину.
— Можно я её не оставлю? Просто посижу тут, с ней.
Та секунду помолчала, потом кивнула.
— Хорошо. Тогда держите её на коленях. И заполните, пожалуйста.
Я сел на жёсткий стул, Софийка устроилась у меня на коленях, уткнулась лицом в плечо. Я одной рукой держал её, другой пытался писать. Буквы прыгали, ручка скользила.
Рядом кто-то тихо вздохнул. Я поднял глаза — рядом сидела пожилая женщина с пакетом в руках, смотрела в одну точку и время от времени вздыхала. На пакете было написано «Пирожки с капустой».
— Тяжело, — вдруг сказала она, не глядя на меня. — Когда дети болеют.
Я хотел ответить что-то вежливое, но слова застряли. Вместо этого просто кивнул.
Она чуть повернула голову, посмотрела на Софийку, потом на меня.
— Вы не переживайте. Тут хорошие врачи. Они всё сделают.
И снова уставилась в ту же точку.
Мне хотелось ей поверить. Но в голове крутилось только одно: «А если они не успеют? А если это уже не исправить?»
Глава 4. Ожидание
Меня позвали к врачу — коротко, без церемоний: «Проходите сюда». Софийка не хотела отпускать, пришлось буквально отцеплять её пальцы.
— Я сейчас вернусь, — сказал я. — Пять минут.
Она смотрела на меня так, будто я обещал что-то невыполнимое.
Врач — мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами и аккуратной бородкой — говорил спокойно, но каждое его слово падало, как камень.
— У мальчика перелом. Закрытый, но серьёзный. Нужна операция. Сейчас готовим.
Я сглотнул.
— Операция? Прямо сейчас?
— Чем раньше, тем лучше. Кость нужно зафиксировать.
— А можно мне с ним? Хотя бы до двери?
Он покачал головой.
— До операционной нельзя. Но мы будем держать вас в курсе.
Потом он чуть наклонился вперёд, будто хотел сказать что-то личное, но вместо этого просто спросил:
— Кто-то может приехать? Родственник, друг? Чтобы вы не сидели тут один.
Я вспомнил, как три года подряд оставлял подарки у двери. Как Наталья говорила, что детям тяжело меня видеть. Как я верил, что поступаю правильно.
— Нет, — сказал я. — Некому.
Он кивнул, будто и не ждал другого ответа.
— Тогда вот что. Когда всё начнётся, мы вам сообщим. А пока можете побыть с девочкой. Её тоже осмотрели — обезвоживание, истощение. Ничего критического, но нужно наблюдение.
Когда я вернулся, Софийка сидела на том же стуле, но уже не на моих коленях. Рядом с ней была молодая медсестра с короткой стрижкой и добрыми глазами. Она держала в руках книжку с картинками.
— Смотри, тут котёнок лезет на шкаф, — говорила она тихо. — Думаешь, он упадёт?
Софийка кивнула, не отрывая взгляда от страницы.
Увидев меня, она тут же вскочила и бросилась ко мне. Я присел, обнял её, и она тут же вцепилась мне в шею.
— Ты где был? — прошептала она, будто я отсутствовал не пять минут, а целую вечность.
— Тут, — сказал я. — Просто разговаривал с врачом.
Медсестра улыбнулась мне, как будто хотела подбодрить.
— Она молодец, — сказала она. — Почти дослушала про котёнка.
Я попытался улыбнуться в ответ, но улыбка не получилась.
Глава 5. Звонок
Телефон в кармане завибрировал. Я вытащил его, посмотрел на экран — незнакомый номер. Сердце ёкнуло.
— Да, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
На том конце — женский голос, официальный, но не холодный:
— Здравствуйте, это служба опеки. Нам поступил сигнал из больницы по поводу детей Натальи…
Я закрыл глаза.
— Да, — сказал я. — Они здесь. Максим в тяжёлом состоянии, ему делают операцию. Софийка тут, со мной.
Пауза. Слышно, как кто-то листает бумаги.
— Нам нужно поговорить с вами лично. Мы можем подъехать в больницу.
Я оглянулся на Софийку — она сидела на стуле, обняв колени, и смотрела на меня. В её глазах было столько ожидания, что мне стало не по себе.
— Сейчас? — спросил я.
— Желательно. Чем раньше мы начнём разбираться, тем лучше для детей.
Я провёл ладонью по лицу.
— Хорошо, — сказал я. — Я здесь. В приёмном отделении.
Когда я убрал телефон, Софийка подняла на меня глаза.
— Максим скоро вернётся?
Я присел перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Ему сейчас помогают врачи, — сказал я. — Это займёт время. Но он обязательно вернётся.
Она помолчала, будто взвешивала каждое слово.
— А ты не уйдёшь?
Я покачал головой.
— Никуда. Я тут.
Она медленно кивнула, будто приняла это как обещание, которое нельзя нарушить.
Глава 6. Коридор
Я ходил по коридору туда-сюда, Софийка держалась за мою руку. Иногда она останавливалась, чтобы посмотреть на что-то — на плакат про витамины, на вазу с искусственными цветами, на табличку «Не шуметь».
Каждый раз, когда мимо проходил врач в зелёном халате, она чуть сильнее сжимала мою ладонь.
— Это к Максиму? — спрашивала она каждый раз.
— Не знаю, — честно отвечал я. — Посмотрим.
Наконец из дверей вышел тот самый врач с бородой. Он увидел нас, подошёл.
— Операция началась, — сказал он. — Всё идёт по плану.
Софийка подняла на него глаза.
— Он не плачет? — спросила она тихо.
Врач чуть наклонился к ней.
— Он сейчас спит, — сказал он спокойно. — Ему дали лекарство, чтобы он ничего не чувствовал. Так что он просто спит.
Она немного расслабилась.
— Спит, — повторила она, будто проверяя, правильно ли поняла.
— Да, — кивнул врач. — А когда проснётся, мы скажем вам.
Я выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время держал дыхание.
— Спасибо, — сказал я.
Он чуть коснулся моего плеча — не сильно, просто чтобы показать, что понимает.
— Посидите где-нибудь. Скоро придут из опеки. И ещё — нужно решить, где девочка будет находиться, пока брат в реанимации.
Я снова почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Со мной, — сказал я твёрдо. — Она будет со мной.
Он посмотрел на меня внимательно, будто оценивал, насколько я готов к этому.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Но вам нужно будет оформить документы. И поговорить со специалистами.
Я кивнул.
— Я всё сделаю.
Глава 7. Разговор
Они пришли вдвоём — женщина в строгом костюме и мужчина в джинсах и рубашке. Женщина представилась первой:
— Елена, служба опеки. Это мой коллега, Дмитрий.
Я пожал им руки, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Расскажите, что произошло, — попросила Елена спокойно, без нажима.
И я начал рассказывать — про ворота, про то, как Максим полз, про слово «опять», про крекеры, про то, как он прикрывал сестру даже тогда, когда сам едва дышал.
Слова шли тяжело, будто каждое приходилось вытаскивать из себя по капле.
Софийка сидела рядом, прижималась ко мне, слушала, но, кажется, не всё понимала. Иногда она поднимала глаза на меня, будто проверяла, всё ли в порядке.
Когда я закончил, Елена сделала пометку в блокноте.
— Спасибо, что рассказали, — сказала она. — Это очень важно.
Дмитрий посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Вы — дядя? Родной брат отца?
— Да.
— И раньше общались с детьми?
Я опустил глаза.
— Пытался. Но Наталья… она говорила, что им тяжело. Что они скучают по отцу. Я думал, что делаю правильно, когда отступаю.
Елена чуть наклонила голову.
— Часто так бывает, — сказала она тихо. — Мы стараемся не мешать, потому что думаем, что так лучше.
Я не ответил. Просто сжал кулаки.
— Сейчас главное — безопасность детей, — продолжила она. — Мы уже связались с Натальей. Она едет сюда.
Услышав это, Софийка вдруг подняла голову.
— Мама? — спросила она.
Я посмотрел на неё, не зная, что сказать.
— Да, — ответила Елена, глядя прямо на девочку. — Мама едет.
Софийка нахмурилась, будто пыталась вспомнить что-то неприятное.
— Она будет ругаться, — прошептала она.
В коридоре стало тихо. Даже далёкие голоса будто приглушились.
Я притянул её к себе.
— Если она будет ругаться, ты будешь рядом со мной, — сказал я. — Никто тебя не обидит.
Она прижалась ко мне, уткнулась в плечо.
Елена посмотрела на меня с какой-то особой внимательностью, будто видела не только то, что я говорил, но и то, о чём молчал.
— Мы проследим, чтобы всё было по закону, — сказала она. — И чтобы детям было безопасно.
Глава 8. Мама
Наталья появилась в дверях приёмного отделения так, будто пришла не к детям, а на деловую встречу — в пальто, с сумкой через плечо, с прямой спиной и взглядом, который сразу искал виноватых.
Она увидела нас — меня, Софийку на моих коленях — и её лицо на секунду дрогнуло. Потом снова стало твёрдым.
— Что здесь происходит? — спросила она, глядя на сотрудников опеки. — Мне сказали, что дети в больнице.
Елена встала, подошла к ней спокойно, но уверенно.
— Наталья, нам нужно поговорить. Дети поступили с травмами и признаками истощения. Мальчик сейчас на операции.
Наталья резко повернулась ко мне.
— Это ты всё придумал, да? — голос у неё был резкий, будто она хотела ударить словами. — Ты вечно лезешь, где не надо.
Софийка вздрогнула и сильнее прижалась ко мне.
— Тихо, — сказал я, не повышая голоса. — Тут не надо кричать.
Наталья будто не услышала.
— Они просто играли, — сказала она быстро. — Максим упал с лестницы. А Софийка… она всегда плохо ест. Это не преступление.
Елена шагнула вперёд.
— Речь не о преступлении, Наталья. Речь о безопасности детей. Нам нужно выяснить, что происходило дома. И пока мы это выясняем, детям лучше оставаться под наблюдением.
Наталья стиснула ремешок сумки так, что побелели пальцы.
— Под наблюдением? — переспросила она. — Вы хотите забрать моих детей?
Дмитрий, который до этого стоял чуть в стороне, подошёл ближе.
— Никто никого не забирает, — сказал он спокойно. — Но пока идёт проверка, дети должны быть в безопасности.
Наталья перевела взгляд на Софийку.
— Софийка, иди сюда, — позвала она.
Девочка не шевельнулась. Только крепче вцепилась в мою рубашку.
— Не надо, — тихо сказала она.
Наталья замерла. Потом её лицо исказилось — не то от обиды, не то от злости.
— Ну конечно, — сказала она уже тише, но с той же горечью. — Ты их против меня настроил.
Я встал, держа Софийку на руках.
— Я никого не настраивал, — сказал я. — Но я не позволю, чтобы их снова запирали внизу.
Наталья побледнела.
— Кто тебе такое сказал? — почти прошептала она.
— Максим.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и липкая.
Елена медленно достала папку.
— Давайте пройдём в кабинет, — предложила она. — Там будет удобнее поговорить.
Наталья посмотрела на неё, потом на меня, потом снова на папку.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Поговорим.
Но перед тем как пойти, она остановилась и посмотрела на Софийку.
— Ты не бойся, — сказала она неожиданно мягко. — Мы всё выясним.
Софийка не ответила. Просто уткнулась мне в плечо и закрыла глаза.
Глава 9. Ночь
Ночь в больнице пахла лекарствами и тишиной, которая была не спокойной, а напряжённой — будто все ждали, когда что-то случится.
Меня пустили к Максиму — ненадолго, на пять минут. Он лежал с закрытыми глазами, лицо было бледным, но спокойным. На ноге — гипс, провода, датчики.
Я стоял у кровати и не знал, что сказать. Поэтому просто положил руку на край одеяла.
— Ты молодец, — прошептал я. — Ты спас сестру.
Он не пошевелился, но мне хотелось верить, что он слышит.
Потом меня снова позвали — на этот раз в кабинет, где сидели Елена, Дмитрий и ещё одна женщина, психолог больницы. Она говорила тихо, почти шёпотом, и задавала вопросы, на которые я не знал ответов.
— Как давно вы замечали, что общение с семьёй ограничено?
— Были ли раньше тревожные сигналы?
— Готовы ли вы временно взять детей под опеку?
На последнем вопросе я замер.
— Да, — сказал я, хотя внутри всё дрожало. — Да, я готов.
Психолог кивнула, будто ждала именно этого ответа.
— Это серьёзный шаг, — сказала она мягко. — И он потребует поддержки. Но сейчас главное — чтобы дети чувствовали себя в безопасности.
Когда я вышел из кабинета, в коридоре было пусто, только вдалеке кто-то катил тележку.
Я вернулся к Софийке — она спала на узкой кушетке, свернувшись калачиком, как маленький зверёк. Я сел рядом, накрыл её краем одеяла, которое мне дали.
Она не проснулась, только чуть поморщилась во сне,
