Продолжение: «Красное платье Грейс Вейл»

Глава 1. Конверт с серой печатью

Ричард не торопился. Он держал конверт так, будто внутри лежало что-то живое — ядовитая змея, готовая ужалить любого, кто подойдёт слишком близко. Его палец с кольцом из зелёного камня медленно скользил по краю серой бумаги, и в тишине холла этот звук казался оглушительным.

— Не вскрывай, — сказал Джексон. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как будто слова застревали в горле.

Ричард поднял брови:

— Боишься? Правильно. Твой отец умел пугать даже с того света.

Он всё-таки сломал печать. Красный воск хрустнул и осыпался на мрамор крошечными осколками, похожими на капли крови. Я стояла босая — туфли сбросила ещё на лестнице, потому что каблуки впивались в ноги, а пол в доме был ледяной, как в морге. Платье обтягивало плечи, шёлк лип к коже, и я чувствовала себя чужой в собственном теле.

Ричард вытащил из конверта сложенный лист бумаги. Развернул. Прочитал про себя, шевеля губами, и улыбнулся — так улыбаются люди, которые долго ждали, а теперь получили то, что хотели.

— Здесь всё расписано, — сказал он. — Грейс жива. Она в доме твоего отца, в северном крыле. Ты ведь знаешь, о чём я говорю.

Джексон молчал. Он смотрел на Ричарда, и я видела, как желваки ходят под кожей. За два года работы в этом доме я научилась различать его молчание. Обычное — когда он просто не замечал меня, и другое — когда сдерживался. Сейчас было второе.

— Что за долг? — спросил Джексон.

— А ты не знаешь? — Ричард покачал головой. — Твой отец заключил сделку. Обещал отдать то, что принадлежало моей семье. Документы, подписи — всё там, в конверте. Копия. Оригинал у моего адвоката, на случай если со мной что-то случится.

— Плевать на документы. Где Грейс?

— Она в безопасности. Пока что.

Ричард перевёл взгляд на меня. Глаза у него были тёмные, с желтоватыми белками, и смотрел он не на платье, а на лицо. Так смотрят на вещь, которую собираются забрать с прилавка.

— Разве она не похожа? — спросил он, обращаясь к Джексону. — Ты ведь сразу заметил. Даже осанка. Даже шея. Я четыре месяца искал нужного человека.

— Зачем? — тихо спросила я.

Ричард впервые обратился ко мне напрямую:

— Потому что Грейс не может быть здесь. А это платье — знак. Тот, кто его носит, считается… как бы это сказать… поводом. Пропуском. Способом вернуть то, что украли.

— Я ничего не крала.

— Ты и не должна была. Ты просто фигура. Роль. Ты справилась — надела платье, спустилась, напугала его. Теперь всё пойдёт так, как надо.

Джексон сделал шаг в сторону Ричарда. Я думала, он ударит его, но вместо этого он взял меня за запястье — крепко, до боли, и потянул к себе.

— Она никуда не пойдёт, — сказал он. — Она моя сотрудница. И она под моей защитой.

— О, как трогательно, — Ричард усмехнулся. — Вспомнил, что люди — не мебель. Грейс было бы приятно.

Я почувствовала, как напряглась рука Джексона. Пальцы впились в кожу, но я не вырывалась. Стояла, смотрела на серый конверт, на обрывки сургуча на полу, на то, как качается люстра — хотя окон в холле были закрыты. Ветер не мог её качать. Но она двигалась — медленно, с лёгким скрипом, будто кто-то невидимый задел её плечом.

— Кто ещё в доме? — спросила я.

Ричард нахмурился:

— Кроме нас — никого. Охрана у ворот, прислуга в подвале. Ты это знаешь.

— Тогда кто смеялся? Женский смех. Я слышала, когда спускалась.

Джексон отпустил моё запястье. Ричард побледнел, но быстро взял себя в руки:

— Сквозняк. Акустика. В старых домах всякое бывает. Не отвлекайся.

Но я заметила, как он сжал телефон в руке. Белые пятна выступили на костяшках.

Глава 2. Северное крыло

Джексон велел мне не двигаться. Приказал стоять у камина и никуда не уходить, а сам отошёл к окну, задвинул штору и проверил замок на раме. Ричард следил за каждым его движением, как змея следит за палкой.

— У нас мало времени, — сказал Ричард. — Полночь через… — он глянул на часы, — семь минут. Если она не будет стоять в красном платье у двери северного крыла до полуночи, с Грейс может что-то случиться. Например, она перестанет дышать. Тебе это надо?

Джексон замер у окна. Спина — прямая, как струна. Я видела, как напряжены его плечи, как пальцы сжаты в кулак, так что ногти впиваются в ладонь.

— Я не верю тебе, — сказал он, не оборачиваясь.

— А ты позвони ей. Скажи, что хочешь услышать её голос. Вон у меня телефон.

Ричард разблокировал экран, набрал что-то и поднёс трубку к уху. Через несколько секунд я услышала гудки — долгие, бесконечные, как будто в другом конце провода никто не собирался отвечать. Но потом что-то щёлкнуло.

— Джексон? — голос был женский, слабый, как будто говорили через подушку. — Это ты?

У Джексона перекосило лицо. Он выхватил телефон из руки Ричарда, прижал к уху:

— Грейс? Где ты? Что с тобой?

— Я не знаю. Здесь темно. Джексон, я… я не помню, как сюда попала. Мне страшно.

— Ты где? Опиши.

— Комната. Пахнет старыми обоями и мылом. Есть кровать, стул, окно заклеено картоном. Джексон, они сказали, что отпустят меня, если ты вернёшь то, что отец забрал. Они серьёзно.

— Что забрал? Что им нужно?

— Я не знаю. Они мне не говорят. Джексон, пожалуйста, сделай это. Пожалуйста.

Голос оборвался. Не гудками — просто тишина, как будто кто-то зажал микрофон ладонью. Джексон смотрел на экран, на полоску вызова, на цифры, которые всё ещё шли.

— Это запись, — сказал он.

— Конечно, запись, — пожал плечами Ричард. — Думаешь, я бы дал тебе живой разговор? Нет. Сегодня ты должен быть осторожнее. Доверяй, но проверяй. Твой отец так говорил?

— Мой отец говорил много чего. Не все его слова стоили поступков.

Джексон бросил телефон Ричарду. Тот поймал его одной рукой, даже не глядя. В этом жесте было что-то отработанное, как будто они не впервые так перебрасываются.

— Кто платит тебе за это? — спросил Джексон.

— Никто. Я сам себе плачу. Верни то, что должен, и Грейс вернётся. Можешь считать это сделкой. Твой отец называл такие сделки «семейными».

Джексон подошёл к камину, взял с полки какую-то коробку — тёмно-зелёную, с металлическими уголками. Открыл, достал ключ. Он был ржавый, с головкой в форме трилистника.

— Это от северного крыла, — сказал Ричард. — Я знал, что ты хранишь его.

— Ты знаешь слишком много, — ответил Джексон.

— Мне платят за знание.

— Кто?

Ричард молчал. Он смотрел на часы над каминной полкой, на стрелки, которые приближались к полуночи. Потом перевёл взгляд на меня:

— Идём. Время.

Я не двинулась с места. Джексон посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не раздражение и не безразличие, а что-то другое. Усталость? Страх? Или сожаление, что втянул меня во всё это.

— Останься у камина, — сказал он. — Я пойду сам.

— Без неё не сработает, — возразил Ричард. — Нужна женщина в платье. Ты видел условия. Отец оставил ритуал, а не договор. Всё должно повториться: красное платье, полночь, дверь северного крыла. Иначе Грейс умрёт. Или уже умерла. Я не знаю. Время — оно такое.

Я сглотнула. Горло было сухим, как наждак. Ричард говорил о ритуалах так обыденно, как о графике уборки. Но при этом смотрел на меня цепко, и я поняла: если я не пойду, он не будет меня уговаривать. Он просто возьмёт за волосы и потащит.

— Я пойду, — сказала я.

Джексон покачал головой:

— Нет.

— У тебя нет другого варианта. Если там действительно Грейс, мы должны проверить. Я не буду просто стоять.

Ричард улыбнулся:

— Умная девочка. Настоящая горничная — всегда знает, когда подчиниться.

Я сжала зубы и промолчала. Слова застряли в горле вместе с обидой. Два года в этом доме — и вот кем я была для них: умной девочкой, горничной, тенью. А теперь — ещё и фигурой в чужом ритуале.

Глава 3. Дверь с трилистником

Северное крыло не использовалось с момента постройки, так говорил Ричард, когда только нанимал меня. Глухие окна, закрытые ставнями, толстый слой пыли на полу и запах, от которого хотелось чихнуть, но не получалось — такой он был плотный и тяжёлый. Я ходила туда два раза: первый — по приказу Ричарда, чтобы протереть перила на лестнице, второй — когда искала кошку, которую кто-то видел у входа. Оба раза мне было не по себе, но тогда в доме всегда были люди, и жёлтый свет из основного холла проникал сюда, как робкий гость.

Теперь всё было иначе. Свет горел только в наших руках — Джексон включил фонарик на телефоне, Ричард нёс старую керосиновую лампу, которую снял с крюка у входа в подвал. Пламя дрожало, и на стенах плясали длинные тени — мы втроём, и ещё чья-то, лишняя, не совпадающая ни с одним из нас. Я старалась на неё не смотреть.

Коридор северного крыла был узкий, с низким потолком, и воздух здесь был холодный, как в погребе. Где-то капала вода — неровно, с паузами, будто кран дышал. Я обхватила себя руками, но шёлк не грел, только скользил под пальцами, напоминая, что я всё ещё в чужом платье.

— Дверь в конце, — сказал Ричард. — Та, с витражом.

— Я знаю, — ответил Джексон.

— Конечно знаешь. Ты туда часто ходил в детстве.

— Замолчи.

Они шли впереди, я на шаг сзади, и мне казалось, что с каждым шагом коридор сужается. Пол под ногами был деревянный, старый, и скрипел так громко, что заглушал даже шаги. Джексон шёл первым, прижимая к груди ключ с трилистником. Ричард держал лампу высоко, и свет выхватывал из темноты обои в цветочек, отставшие у потолка, и старые фотографии в рамочках, развешанные по стенам.

— Кто здесь жил? — спросила я.

— Никто, — ответил Ричард, не оборачиваясь. — Это крыло строилось для Грейс. Отец хотел, чтобы у неё было своё пространство. Но она исчезла раньше, чем заехала.

— Она не исчезла, — сказал Джексон. — Её забрали.

— Ну конечно. Все так и думают.

Мы подошли к двери. Витраж был почти целым, только в углу трещина, и через неё выпал кусочек красного стекла. Джексон вставил ключ в скважину и замер.

— Открывай, — поторопил Ричард.

— Дай мне лампу.

— Ты боишься? — усмехнулся Ричард, но лампу передал. Джексон принял её, поставил на пол у стены, и в неверном свете его лицо казалось старым, измождённым, как у человека, который не спал годы.

— Если ты обманул меня, — сказал он, — я убью тебя. Собственными руками.

— Кто бы сомневался, — Ричард пожал плечами. — Весь в отца.

Джексон повернул ключ. Замок заскрипел, провернулся с глухим щелчком, и дверь медленно отошла внутрь. Из темноты пахнуло холодом и пылью, и ещё чем-то сладковатым, как засохшие цветы.

Первым вошёл Джексон. Я за ним. Ричард остался у порога, подняв телефон — видимо, снимал на камеру. Я не спрашивала зачем. Всё и так было ясно: этому человеку нужны были доказательства для кого-то, кто ждал его снаружи.

Комната оказалась небольшой. Старая кровать с пыльным покрывалом, комод с мутным зеркалом, стул, на котором лежала вязаная шаль. И окно, заклеенное картоном. Всё, как говорила Грейс в записи.

— Никого нет, — прошептала я.

— Подойди к окну, — велел Ричард. — Встань лицом к двери. Подними руки.

— Зачем?

— Делай, что говорят.

Джексон покачал головой, но ничего не сказал. Я видела, как он осматривает комнату, как трогает пыль на комоде, как заглядывает под кровать. Ничего. Пусто.

— Где Грейс? — спросил он.

— Скоро.

— Я не собираюсь играть в твои игры, Ричард.

— Ты уже в игре. С того дня, как она исчезла. Ты просто не знал правил.

Я стояла у окна и чувствовала, как в спину дует холодом. Картон, приклеенный к раме, слегка шевелился, будто снаружи кто-то дышал. Платье обтянуло плечи, и мне стало трудно дышать, как будто кто-то сжал рёбра.

— Подними руки, — повторил Ричард.

Я подняла.

В тот же момент лампа у порога мигнула и погасла. Тьма накрыла комнату, как вода — резко и без предупреждения. Только экран телефона Ричарда светился белым пятном, и в этом свете его лицо было похоже на маску.

— Что это? — голос Джексона прозвучал из темноты.

— Началось, — тихо ответил Ричард.

Глава 4. Голос из стены

Я не знала, сколько мы стояли в темноте. Секунды растянулись, как резина, и мне казалось, что воздух в комнате сгустился, стал влажным и тяжёлым, как перед грозой. Где-то снова закапала вода — но теперь ближе, как будто прямо над моей головой.

— Включи фонарь, — сказала я.

— Не надо, — отозвался Ричард. — Он сейчас сам загорится. Подождите.

И правда, через несколько секунд лампа у порога мигнула, разгорелась, и мы увидели комнату. Но что-то изменилось. Пыль на полу лежала ровным слоем, без наших следов. Оконный картон стал чище, светлее, как будто его только вчера приклеили. Зеркало на комоде уже не было мутным — оно блестело, как натёртое.

— Что происходит? — прошептала я.

— Комната вспомнила, — ответил Ричард. — Отойди от окна. Медленно. И не оборачивайся.

Я не обернулась, но услышала звук. Тихий, скребущий, как будто кто-то царапал стену изнутри. Потом женский голос — глухой, как из-под подушки:

— Джексон… помоги…

Джексон дёрнулся, сделал шаг к стене, прижал ладонь к обоям.

— Грейс?

— Я здесь… за стеной… достань меня…

Голос был такой живой, настоящий, что у меня мурашки пошли по всему телу, от пяток до макушки. Джексон начал осматривать обои, колотить по ним кулаком, искать пустоты.

— Здесь нет прохода, — сказал Ричард. — Комната не просто запирается. Она хранит то, что в ней произошло. Ты не найдёшь её так.

— Тогда как?

— Вспомни. Вспомни тот день. Что делала Грейс, когда пропала?

Джексон замер. Рука у него дрожала, но лицо было сосредоточенное, как у человека, который пытается вытащить из памяти что-то тяжёлое, давно похороненное.

— Она собиралась на примерку, — медленно произнёс он. — Красное платье. Мама заказывала его у портнихи. Грейс должна была примерить и отправить фото.

— Дальше.

— Она зашла сюда. Сказала, что хочет посмотреть на комнату. Ей разрешили. Отец был в кабинете. Я слышал, как она пела.

— Что пела?

— Детскую. Про ручей и иву. Не помню слов.

— Помнишь. Все слова помнишь. Просто не хочешь вспоминать. — Ричард подошёл ближе, поднял лампу над головой. — Спой.

Джексон не двигался. Я видела, как напряглись его плечи, как складка залегла между бровей. Он не смотрел на Ричарда, но я видела, как побелели его губы.

— Я не стану, — сказал он.

— Тогда она не выйдет.

— Замолчи.

— Спой, Джексон. Или я запою сам. Только вряд ли ей понравится мой голос.

В стене снова заскребло. На этот раз отчётливо, с перерывами, как будто кто-то водил ножом по штукатурке. Я сделала шаг назад, к двери, но наткнулась спиной на что-то твёрдое. Обернулась — за мной стоял Ричард. Он улыбнулся, но глаза были холодные.

— Не бойся, — сказал он. — Ты здесь не просто так.

— Я хочу уйти.

— Уже поздно. Ты надела платье. Ты — Грейс.

— Я не Грейс!

— Для этой комнаты — да. Поэтому тебя слышат. Поэтому тебе откроют.

Он говорил тихо, почти шептал, и от его слов мне становилось только страшнее. Джексон повернулся ко мне, и я прочла в его взгляде что-то похожее на вину.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— Что я втянул тебя. Если бы я раньше…

Он не договорил. В стене что-то щёлкнуло, как будто отскочила пружина. Потом кусок обоев отошёл, и в свете лампы я увидела дверь. Маленькую, в половину моего роста, с круглой ручкой, заросшую паутиной.

— Это вход, — сказал Ричард. — Она ждала тебя.

Глава 5. Комната за стеной

Джексон первым шагнул к двери, присел, дёрнул ручку. Она не поддалась.

— Ключ, — бросил он, не оборачиваясь.

— Нет ключа, — ответил Ричард. — Она открывается только если попросить.

— Кого попросить?

— Её.

Он кивнул на меня. Я стояла посреди комнаты, всё ещё в красном платье, и чувствовала, как холод из дверного проёма лижет мои ноги. В зеркале на комоде я увидела своё отражение: бледное лицо, спутанные волосы, красное пятно платья, как рана на груди.

— Проси, — сказал Ричард.

— Я не знаю, что говорить.

— Говори как есть. Скажи, что ты здесь, что надела платье, что хочешь её увидеть.

Я присела у маленькой двери, прижала ладонь к шершавому дереву. Оно было тёплое, как будто с другой стороны прижималась ладонь.

— Грейс, — прошептала я. — Если ты там, открой. Мы пришли.

Тишина. Потом ручка медленно, со скрипом, повернулась сама. Дверь отошла внутрь.

Из тёмного проёма пахнуло мылом и старыми обоями — точь-в-точь как говорила Грейс в записи. Я заглянула. Внутри было темно, но после нескольких секунд глаза привыкли: маленькая комната, кровать, стул, окно, заклеенное картоном. Всё, как в той записи. Только теперь в углу, на корточках, сидела женщина.

Она была худая, с длинными тёмными волосами, в сером растянутом свитере. Лицо — бледное, как у человека, который годами не выходил на свет. Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты надела моё платье, — сказала она. Голос был тихий, хриплый, как будто она давно не пила.

— Да. Прости.

— Не извиняйся. Оно тебе идёт.

Она улыбнулась — слабо, одними губами, и от этой улыбки мне стало не по себе. Джексон оттолкнул меня в сторону, влез в проём, схватил её за плечи:

— Грейс! Ты жива! Грейс, смотри на меня!

Она обняла его, но как-то вяло, как обнимают через силу. Потом отстранилась и снова посмотрела на меня.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Лорен.

— Лорен… — она проговорила моё имя по слогам, будто запоминала. — Тебе нужно уходить. Оставь платье и уходи.

— Почему?

— Потому что дверь открылась не для меня. Она открылась для тебя.

Глава 6. Долг отца

Я не поняла, что она имела в виду. Но Джексон, похоже, понял. Он отпустил Грейс, выпрямился, и я увидела, как снова каменеет его лицо.

— Что за дверь? — спросил он.

— Та, что ведёт вниз, — ответила Грейс. — В подвал под этим крылом. Отец называл её «дверью долга». Он заключил сделку, и меня заперли здесь, потому что я должна была стать… платой.

— Кто тебя запер?

— Люди Ричарда. Но по приказу отца. Он думал, что так будет лучше. Что если я исчезну, долг забудут. Но долг не забыли.

Я слушала и не могла пошевелиться. Вся эта история — исчезнувшая сестра, комната, платье, тайные двери — казалась бредом, но я стояла в этом бреду босиком и дрожала от холода. Грейс говорила спокойно, как о чём-то давно пережитом, и это пугало больше всего.

Ричард стоял у входа в маленькую комнату, скрестив руки. Лампа у его ног бросала свет на его лицо снизу, и тени делали его похожим на куклу.

— Теперь ты видишь, — сказал он. — Твой отец был не просто бизнесменом. Он был игроком. Проиграл то, что не имел права ставить. Мой отец дал ему отсрочку. Твой отец умер. Долг перешёл к тебе.

— Я не играл, — ответил Джексон.

— Не важно. Долги переходят по крови. Ты можешь вернуть всё, отдав мне дом и земли. Тогда Грейс свободна. Лорен свободна. Все счастливы.

— А если я откажусь?

— Тогда дверь внизу откроется, и то, что за ней, заберёт ту, что в красном.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Хотела что-то сказать, но горло сдавило. Грейс смотрела на меня с жалостью, и это было страшнее любых угроз Ричарда.

— Ты привёл меня сюда, чтобы использовать, — сказала я.

— Я тебя нанял, — ответил Ричард. — Ты сама согласилась. Я искал женщину подходящего роста, возраста, склада. Ты подошла. Остальное — случайность. Или судьба.

— Замолчи, — оборвал его Джексон. Он посмотрел на меня, потом на Грейс, потом снова на Ричарда. — У тебя есть документы?

— Да.

— Дай мне их.

Ричард усмехнулся, достал из внутреннего кармана сложенные листы. Джексон взял их, подошёл к лампе, начал читать. Лицо его было сосредоточенное, губы шевелились, а я смотрела на него и пыталась понять, что он решит. Отдать дом, чтобы спасти меня? Или наоборот?

Грейс встала, опершись о стену. Ноги у неё были худые, как спички, в синих венах. Она подошла ко мне, взяла за руку. Пальцы у неё были ледяные.

— Не бойся, — сказала она. — Я не дам тебе пострадать.

— Почему ты так спокойна?

— Потому что я уже не жду ничего хорошего. Только не для себя. — Она посмотрела на Джексона. — Но он всё испортит. Он всегда всё портил.

Джексон поднял голову от документов.

— Здесь не хватает страницы, — сказал он.

— Что? — Ричард нахмурился.

— Страницы с подписью отца. Её нет.

— Быть не может. Я сам проверял.

— Проверял, — Джексон покачал головой, — только не заметил, что печать на этой странице другой. Копия. Ты пытаешься подсунуть мне подделку.

Ричард выхватил листы у него из рук, начал лихорадочно перебирать. Его пальцы дрожали, и я впервые увидела, что он испуган.

— Этого не может быть… Это всё он… твой отец…

— Мёртвые, как ты сказал, оставляют долги, — Джексон сделал шаг к нему. — Но и ловушки тоже.

Он выхватил у Ричарда телефон, бросил его на пол и наступил каблуком. Экран хрустнул. Ричард отшатнулся, но Джексон уже схватил его за лацканы пальто.

— Где оригинал? — прошипел он.

— У моего адвоката… — прохрипел Ричард.

— Врёшь. Ты всегда держал всё при себе. Ты никому не доверяешь. Где?

— В сейфе. В кабинете твоего отца.

— Код?

— Я не скажу.

— Скажешь. Или я оставлю тебя здесь, с дверью, о которой ты так любишь рассказывать.

В этот момент лампа снова мигнула. Я услышала, как в маленькой комнате что-то зашевелилось — не в углу, где сидела Грейс, а за кроватью, где в свете лампы я разглядела ещё одну дверь. Низкую, тёмную, с засовом.

Засов медленно, со скрежетом, отполз в сторону.

Глава 7. Дверь долга

Первым это заметил Ричард. Он перестал вырываться, замер, глаза его расширились, и в этом свете я увидела, как блеснул пот у него на лбу.

— Отпусти меня, — сказал он Джексону.

— Нет.

— Отпусти! Оно не должно открыться!

— Ты сам этого хотел. «То, что за ней, заберёт ту, что в красном». Да? Вот пусть забирает тебя.

Джексон не шутил. Он держал Ричарда крепко, и в его голосе было столько злости, что даже я попятилась. Грейс встала передо мной, раскинув руки, как будто могла закрыть меня от темноты.

Дверь за кроватью открылась. Медленно, беззвучно, как будто кто-то тянул её изнутри. Из проёма пахнуло сыростью, гнилью и ещё чем-то сладковатым, как испорченные духи. Я увидела ступени, уходящие вниз, во тьму, и услышала звук — шаги. Не наши.