На крыльце
Сергей стоял с чемоданом, как дурак. Ручка врезалась в ладонь. Он не знал, куда её деть. Валентина смотрела на него. Михаил тоже. Во дворе пахло жареной картошкой и укропом. Где-то за домом мычала корова.
— Я на автобусе, — сказал Сергей. Зачем сказал — сам не понял.
— Вижу, — ответила Валентина.
Пауза. Михаил не уходил. И не подходил. Стоял у дверного косяка, руки в карманах. На нём была рубашка в клетку, чистая, выглаженная. Сергей посмотрел на свои ботинки — грязные, стоптанные.
— Валя, можно поговорить? — спросил он.
— Говори.
— Наедине.
Валентина посмотрела на Михаила. Тот чуть кивнул и пошёл в дом. Дверь за ним не хлопнула, а мягко закрылась. Сергей остался с женой… с бывшей женой. Слово не лезло в голову.
— Ну? — сказала она.
— Я вернулся.
— Вижу.
— Я… я всё понял. Ирина ушла. Я остался один. Совсем один. Пил. Вот. — Он замолчал. — Я хочу вернуться. К тебе. К детям. Домой.
Валентина не заплакала. Не закричала. Она вытерла руки о фартук — Сергей только сейчас заметил фартук, новый, с цветочками. И сказала:
— Домой? Это не твой дом, Серёж.
— Как не мой? Я его строил. Крышу крыл. Наличники…
— Ты ушёл. Пять лет назад. С чемоданом. Помнишь?
— Валя…
— Не надо. — Она подняла руку. — Не надо сейчас. Дети взрослые. Дима в городе, на сварщика учится. Аня замуж выходит. У неё Костя, хороший парень. Приезжал сюда, помогал крышу перекрывать.
Сергей смотрел на неё. Она говорила спокойно, как будто рассказывала про соседей. Внутри у него что-то скребло.
— Ты не одна, — сказал он.
— Не одна.
— Он кто?
— Михаил. Лесник. Бывший. Сейчас на пенсии, но по хозяйству всё сам. Мотоцикл вон собрал. — Она улыбнулась. — Ты бы не собрал.
Сергей хотел обидеться, но не получилось. Он вспомнил, как пять лет назад сидел в машине с Ириной и не оглянулся. Аня плакала. Дима сжимал кулаки. Валентина стояла на крыльце. Не кричала. Не бежала за ним.
— Можно мне чаю? — спросил он. Просто чтобы не молчать.
Валентина вздохнула.
— Пойдём. Только не думай, что это что-то значит.
Разговор на кухне
На кухне было чисто. Занавески новые, жёлтые. На столе клеёнка в горошек. Чайник свистит. Михаил сидел на табуретке, чистил картошку. Увидел Сергея, кивнул.
— Здравствуйте, — сказал Сергей.
— Здравствуй.
— Вы Михаил.
— Михаил.
— Сергей.
— Знаю.
Больше ничего не сказали. Валентина налила чай в три кружки. Поставила сахарницу. Печенье. Сергей сел напротив Михаила. Михаил отложил нож, вытер руки о полотенце.
— Ты ехал долго? — спросила Валентина.
— Сутки. С пересадкой.
— Устал?
— Есть немного.
Михаил молчал. Смотрел на чай. Не лез в разговор. Сергей ждал, что он начнёт выяснять, кто он такой, зачем приехал. А он не начинал. От этого было ещё хуже.
— Я не за деньгами, — сказал Сергей. — Не за домом. Я просто… Я подумал, что мы могли бы…
— Что? — Валентина поставила кружку. — Заново? Как в кино?
— Ну да.
— Серёж, тебе сорок три. Мне сорок один. Какое заново? Ты ушёл к молодой. Красиво ушёл. Все видели. А теперь она тебя выкинула, и ты приехал? Так, что ли?
— Не так.
— А как?
Сергей молчал. Он не мог объяснить. Внутри была каша. Он смотрел на Михаила, и тот не улыбался, не злорадствовал. Просто сидел.
— Я не буду скандалить, — сказал Сергей. — Я хочу с детьми увидеться.
— Дима в городе. Аня у Кости. Завтра, может, приедут.
— Можно я у них переночую? В баньке? — вдруг спросил Сергей. Сам не понял, зачем. Может, чтобы не искать ночлег.
Валентина посмотрела на Михаила.
— Пусть переночует, — сказал Михаил. — Не на улице же. Банька свободна.
— Я не к тебе обращался, — буркнул Сергей.
— А я не тебе отвечал, — спокойно сказал Михаил. — Я жене.
Валентина вздохнула.
— Ладно. Простыни в шкафу. Дров в баньке полно. Только печку сам затопи.
Сергей кивнул. Чай остыл. Он сделал глоток, но не почувствовал вкуса.
Ночь в баньке
Банька стояла за домом. Маленькая, но крепкая. Сергей затопил печку. Дрова были сухие, горели хорошо. Он сидел на полке, смотрел на огонь. За стеной шумел дождь. В окно стучали ветки яблони.
Он не спал. Ворочался. Вспоминал. Как Аня маленькая бежала к нему, когда он возвращался с работы. Как Дима учился ездить на велосипеде, и он держал багажник. Как Валентина пекла пироги с капустой. Всё это было. А потом он сел в машину и уехал.
Утром он пошёл к Григорию. Старый друг, сосед. Жил через три дома. Григорий колол дрова. Увидел Сергея, воткнул топор в чурку.
— О, Серёга. Живой?
— Живой.
— Ну, заходи. Чего на пороге стоять.
На кухне у Григория пахло махоркой и щами. Они сели. Григорий налил по стопке, но Сергей отказался. Григорий выпил один.
— Ты к Валентине? — спросил он.
— К ней.
— А она замужем.
— Видел.
— Ну да. Михаил — мужик серьёзный. Ты его не знаешь. Он тут недавно, лет пять. Из тайги пришёл. Лесником был. С ним реальная история из жизни приключилась, не байка. Пошёл он как-то в лес, а там встреча с медведем. Один, ружьё в руках, но патрон один. Медведь на дыбы. Выживание в лесу — это тебе не грибы собирать. А у него пёс был, Барбос. Так этот пёс как бросился на медведя, лает, крутится. Отвлёк. Михаил успел. Пёс потом хромал, но выжил. Вот такая преданность животных. После того случая его в деревне уважают. Он и Валентину вытащил. Она тогда совсем потухла. А он её в лес водил, на реку. Потихоньку ожила.
Сергей слушал и смотрел в стол. Стопка стояла перед ним. Он взял её и выпил. Водка обожгла горло.
— А я, значит, никто? — сказал он.
— Ты сам всё решил, Серёга. Пять лет назад. Никто тебя не гнал.
— Дети…
— Дима вон в город уехал. Сначала злой был. Потом прошло. Аня сначала плакала, потом привыкла. Михаил её на мотоцикле в школу возил. Она его дядей Мишей зовёт. Не сразу, конечно. Но зовёт.
Сергей встал.
— Пойду.
— Куда?
— К автобусу.
Григорий не удерживал. Только сказал:
— Ты это… не пропадай. Хоть звони иногда.
Сергей вышел на улицу. Дождь прошёл. Пахло мокрой землёй. Он шёл по деревне и смотрел на дома. У калитки Валентины стоял Михаил. Кормил собаку. Увидел Сергея, поднял руку. Не махнул, а просто поднял — вроде привет. Сергей кивнул. И пошёл дальше.
Автобус должен был быть через час. Сергей сидел на остановке, с чемоданом между ног. Мимо проехал мотоцикл с коляской. В коляске сидела Валентина. Она посмотрела на него. Он ждал, что она отвернётся. А она кивнула. Один раз. И мотоцикл уехал.
Сергей остался один. Ветер гнал пыль по дороге. Он достал телефон. Номер Димы. Нашёл в старых контактах. Палец завис над кнопкой. Он смотрел на экран. Дождь усилился. Автобус ещё не пришёл. Сергей сидел и не звонил.
Автобус
Автобус пришёл, когда Сергей уже замёрз.
Старый «ПАЗик», весь в грязи, с треснувшим лобовым. Двери со скрипом открылись. Кондукторша, женщина лет пятидесяти, с усталым лицом, посмотрела на него:
— Садись, чего стоишь.
Он поднялся. Внутри пахло бензином, мокрыми куртками и луком. Сел у окна. Чемодан поставил между ног. Автобус дёрнулся, поехал. Деревня поплыла назад — дома, заборы, яблоня у калитки Валентины. Сергей не обернулся. Смотрел прямо. Телефон так и лежал в кармане. Дима не перезвонил. И Сергей не набрал.
Через два часа был город. Автовокзал, толкучка, таксисты. Он никуда не поехал. Снял комнату у бабки в частном секторе. Дёшево. Кровать, стол, шкаф, окно во двор. Бабка, Нина Петровна, сказала:
— Правила простые. Не пить. Не курить в доме. За коммуналку отдельно. Понял?
— Понял.
— Ну и хорошо.
Город
На работу устроился через неделю. Опять стройка. Бетон, арматура, пыль. Бригадир, мужик с прокуренным голосом, спросил:
— Опыт есть?
— Есть.
— Пьёшь?
— Нет.
— Ну, посмотрим.
Сергей работал. Молча. С утра до вечера. Возвращался в комнату, ел что придётся, ложился. Иногда смотрел в телефон. Номер Димы. Номер Ани. Не звонил. Боялся.
Потом всё-таки набрал. Дима взял не сразу. Голос холодный:
— Чего?
— Дима, это отец.
— Знаю. Чего надо?
— Поговорить.
— Говори.
— Не по телефону. Давай встретимся.
Пауза. Слышно было, как на том конце кто-то кричит, работает сварка.
— Мне некогда. Работаю.
— Я подъеду. Куда?
Ещё пауза.
— Завод, второй цех. Завтра в обед.
— Приеду.
Дима положил трубку. Сергей сидел на кровати. За окном лаяла собака. Нина Петровна на кухне гремела кастрюлями.
Встреча с Димой
Завод был старый, ещё советский. Проходная, вахтёрша в очках. Сергей сказал, к кому. Она долго искала в списках, потом махнула рукой:
— Жди на улице.
Дима вышел минут через десять. В робе, чёрный от сварки, руки в мазуте. Закурил.
— Ну?
— Здравствуй.
— Здравствуй. Чего хотел?
Сергей смотрел на сына. Вырос. Плечи широкие, лицо отцовское, но взгляд чужой.
— Я понимаю, ты злишься.
— Я не злюсь. Мне пофиг.
— Не говори так.
— А как говорить? Ты ушёл. Мать плакала. Аня маленькая была. А ты даже не звонил.
— Я не мог.
— Не мог. Ну да. А сейчас чего приехал? Ирина выгнала?
Сергей молчал. Дима затянулся, выпустил дым.
— Понятно. Значит, выгнала.
— Дима, я не за этим.
— А за чем? Домой хочешь? Так дома нет. Там Михаил. Он нормальный мужик. Он мать не бросил. Он нас не бросил. Он мне на экзамены помогал. Денег дал, когда я поступал. А ты?
— Я не знал.
— Не знал. Конечно.
Дима затушил сигарету о бетонный столб.
— В общем, пап, я пошёл. Работа.
И ушёл. Сергей остался у забора. Вахтёрша смотрела из окна. Он постоял ещё немного и пошёл к автобусной остановке.
Свадьба
Аня позвонила сама. Вечером, когда Сергей уже лежал.
— Пап?
— Аня? Привет.
— Привет. Как ты?
— Нормально. Ты как?
— Тоже нормально. Свадьба скоро.
— Я знаю. Поздравляю.
— Спасибо.
Пауза. В трубке шипело.
— Ты у мамы был?
— Был.
— И как?
— Нормально. Она счастливая. Дядя Миша хороший.
— Да.
Ещё пауза.
— Ты приедешь на свадьбу?
Сергей сел на кровати.
— Я? Не знаю. Она не приглашала.
— Я приглашаю. Но если ты напьёшься, я тебя выгоню.
— Не напьюсь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ладно. Адрес скину.
Положила трубку. Сергей сидел и смотрел в стену. Потом встал, пошёл в магазин. Купил рубашку. Долго выбирал. Продавщица спросила:
— На праздник?
— На свадьбу дочери.
— Поздравляю.
Он кивнул. Купил галстук. Дома пытался завязать. Не получилось. Оставил.
Свадьба была в кафе. Небольшое, на окраине. Аня в белом платье. Костя, жених, широкоплечий, улыбался. Валентина в синем платье. Михаил в костюме. Сергей вошёл. Все обернулись. Аня подбежала, обняла. Платье зашуршало.
— Пришёл.
— Пришёл.
Валентина кивнула. Михаил протянул руку. Сергей пожал. Рука крепкая.
— Поздравляю, — сказал Михаил.
— Спасибо.
Дима сидел за столом, смотрел. Не улыбался, но и не злился. Просто смотрел.
Сергей сел на свободное место. Рядом с какой-то тёткой. Она сразу начала расспрашивать:
— А вы кто? Со стороны жениха или невесты?
— Отец.
— Ой, а я думала, вон тот, с усами, отец.
Она показала на Михаила. Сергей ничего не сказал. Налил себе сок.
— А вы что, не живёте с ними?
— Нет.
— А почему?
Сергей встал. Вышел на улицу. Закурил. Хотя не курил. Просто держал сигарету. Аня вышла следом.
— Ты чего?
— Ничего. Душно.
— Пап, не обращай внимания. Тётя Люда всегда такая.
— Я не обращаю.
— Обещал не пить.
— Я не пью.
— Хорошо.
Она взяла его за руку. Пальцы холодные.
— Пойдём. Торт скоро.
Он пошёл. Торт был с розами. Аня и Костя резали. Все хлопали. Сергей хлопал тоже. Ладони не чувствовал.
Забор
После свадьбы он вернулся в город. Работал. Иногда звонил Ане. Иногда Дима сам звонил — по делу, спросить про инструмент. Сергей купил болгарку, привёз. Дима взял, сказал «спасибо». Не обнял. Но и не прогнал.
Однажды Сергей поехал в деревню. Не к Валентине. К Григорию. Они сидели, пили чай. Григорий сказал:
— А Михаил вон баню новую ставит. Помогать ходил?
— Нет.
— Ну и не ходи. Он сам.
Сергей смотрел в окно. На улице шёл снег. Первый в этом году. Он подумал, что надо купить тёплые ботинки. Старые промокли. Потом подумал про Аню. Она беременна? Нет, вроде нет. Надо позвонить. Но не сейчас. Потом.
Он вернулся в город. В комнате было холодно. Бабка сказала, что отопление дадут не скоро. Сергей лёг на кровать, не раздеваясь. Телефон пикнул. Сообщение от Димы:
«Батя, там у матери забор покосился. Михаил один не справится. Приедешь?»
Сергей смотрел на экран. Долго. Потом написал:
«Приеду.»
Отправил. Положил телефон на грудь. В окне горел фонарь. Свет падал на потолок. Сергей лежал и смотрел. Завтра надо взять отгул. И купить гвозди. И, может, новый молоток. Старый сломался. Он закрыл глаза. В ушах шумело. Но не водка. Просто устал. Завтра будет забор. А послезавтра — что-нибудь ещё. Он не знал что. Но забор — это уже что-то.
