В машине
В салоне пахло кожей и какой-то дорогой полиролью. Я сидела ровно, как на смотре, хотя внутри всё сжималось. Фуражка на коленях. Ремень давит. Телефон в кармане жужжал без остановки.
Катерина. Пять пропущенных. Потом сообщение: «Ты где? Немедленно ответь». Ещё через минуту: «Если ты это делаешь мне назло, то ты пожалеешь».
Я выключила экран и положила телефон под бедро.
Гвардеец рядом молчал. Водитель тоже. Только дворники шоркали по стеклу, хотя дождя почти не было. За окном проплывали улицы, которые я знала с детства. Магазин, где мы с Катериной покупали мороженое. Остановка, с которой она уезжала в город. Теперь мимо.
— Коммандер, вам холодно? — спросил гвардеец.
— Нет.
Он кивнул и больше не лез.
Я смотрела на свои руки. Ногти короткие, на правой ладони старый шрам. Работа такая. Никаких маникюров, никаких платьев. Форма ВМС, которую сестра назвала позором. Ну да. Позор. А я в ней на мемориал ходила. И в ней же сейчас еду к королю.
Это была реальная история из жизни, а не сериал. Только вот сериалы я не смотрю, а тут сама вляпалась.
Что было раньше
Шесть лет назад я была в гуманитарной миссии. Не буду говорить где. Неважно. Тогда мы вытаскивали людей из разбитой техники. Дорога, пыль, жара. В одной машине был мужчина. Весь в крови, но в сознании. Я его вытащила. Руки тряслись, но я держала. Потом передала медикам. Он что-то говорил, я не слушала. Некогда было. У нас ещё двое раненых в кузове.
Я не спросила фамилию. Не до этого. Ушла и всё.
В армии всякое было. И выживание в лесу — три дня без нормальной еды, только сухарь и вода из фляги. И встреча с медведем — он вышел к нашему лагерю ночью, большой, тёмный. Мы тогда шумели, стучали котелками, он ушёл. Никто не пострадал. А ещё был случай с собакой. Бродячая овчарка прибилась к нашей части. Мы её Громом звали. Так вот, когда один солдат заблудился на учениях, Гром его нашёл. Сам. Ночью. Вот где преданность животных. Людям бы так.
Но это всё было до. А сейчас я ехала в машине с королевским гербом.
Прибытие
Ворота открылись без скрипа. Двор, фонтан, кусты подстрижены ровно. Люди в форме, официанты, какие-то дамы в шляпах. Свадьба шла полным ходом. Музыка, смех, звон бокалов.
Наши машины остановились у бокового входа. Гвардеец вышел, открыл мне дверь.
— Прошу.
Я надела фуражку. Поправила китель. Вдохнула. Вышла.
Сразу увидела Катерину. Она стояла возле колонны с Александром. Платье белое, длинное, фата. Красивая. Злая. Увидела меня — и лицо перекосилось.
Она пошла ко мне быстрым шагом. Каблуки стучали по камню.
— Ты что здесь делаешь? — прошипела она. — Тебя не приглашали. Тебя не должно здесь быть.
Я не успела ответить.
Из-за её плеча вышел мужчина. Седой, в тёмном костюме, с орденом на груди. Я узнала его не сразу. По шраму на лбу. Тогда, шесть лет назад, у него была кровь на рукаве и ссадина над бровью.
Он остановился в двух шагах.
— Коммандер Олена Карпенко, — сказал он. Не вопрос.
— Да.
— Вы меня не помните?
Я смотрела на него. Потом на Катерину. Потом снова на него.
— Помню. У вас была кровь на рукаве. И вы просили не вызывать вертолёт, потому что там ещё люди.
Он улыбнулся. Уголками губ. Сдержанно.
— Вы тогда не назвали своё имя.
— Не было времени.
— Я искал вас.
Катерина вцепилась в его руку.
— Ваше Величество, это моя сестра. Она служит. У неё свои обязанности. Мы не хотели её тревожить.
Король посмотрел на неё. Спокойно так.
— Я пригласил её.
— Но… — Катерина запнулась. — Список гостей…
— Я видел список.
Александр подошёл. Молодой, высокий, в мундире. Он смотрел на меня с любопытством, без злобы. Мама стояла поодаль и вытирала глаза платком. Отец смотрел в землю.
Король повернулся ко мне.
— Ваша сестра сказала, что вы не приехали из-за службы. Но ваш отец поправил её. Сказал, что вас не пригласили.
Я молчала. Что тут скажешь? Да, не пригласили. Да, назвали позором. Да, я надевала форму, чтобы не чувствовать себя пустым местом.
— Почему? — спросил он.
Катерина встряла:
— Это семейное, Ваше Величество. Мы сами разберёмся.
— Вы назвали её позором?
Тишина. Даже музыка как будто стала тише.
Катерина побледнела. Александр нахмурился.
— Я… — начала она. — Я не это имела в виду.
— А что вы имели в виду? — спросил король.
Она молчала.
Я смотрела на свою младшую сестру. В белом платье, с причёской, с макияжем. И вспомнила, как она в семь лет упала с велосипеда и я несла её на руках до дома. Как она ревела, а я говорила: «Тише, я с тобой». Как потом она смеялась.
Сейчас она смотрела на меня, как на чужую.
Король протянул мне руку.
— Пойдёмте, коммандер. У нас есть свободное место.
Катерина шагнула вперёд.
— Ваше Величество, там места только для семьи.
Он посмотрел на неё. Долго.
— Она и есть семья. Моя семья. Я обязан ей жизнью.
Катерина открыла рот. Закрыла. Александр тихо сказал:
— Катерина, отойди.
Она не двинулась.
Я стояла и чувствовала, как под форменным кителем по спине течёт пот. Руки ледяные. Но я не отступила. Я никогда не отступала. Ни в лесу, ни с медведем, ни когда вытаскивала его из машины.
Король ждал.
Я сделала шаг.
Потом ещё один.
И пошла рядом с ним. В зал, где были белые цветы, дипломаты, журналисты. Туда, где мне не было места.
Теперь место было.
В зале
Народ расступился. Кто-то шептал. Кто-то достал телефон. Я шла и смотрела прямо перед собой. Король рядом. Спокойный. Как будто так и надо.
Он подвёл меня к длинному столу у окна. Там сидели несколько человек в дорогих костюмах. Женщина в тиаре подняла брови. Мужчина с усами отложил вилку.
— Коммандер Олена Карпенко, — сказал король. — Человек, который вытащил меня из горящей машины шесть лет назад.
За столом стало тихо.
Я кивнула. Села на предложенный стул. Фуражку положила на колени.
Катерина появилась через минуту. Она подошла к Александру, что-то быстро зашептала ему в ухо. Он покачал головой. Она вспыхнула.
Мама подошла ко мне. Наклонилась. От неё пахло знакомыми духами.
— Олена, — прошептала она. — Прости меня.
Я посмотрела на неё. Ничего не сказала.
Отец стоял в стороне. Мял салфетку. Потом подошёл. Протянул руку.
— Дочка.
Я пожала. Коротко.
Катерина всё-таки не выдержала. Подошла. Села напротив. Глаза красные. Но злые.
— Ты специально, да? — тихо спросила она. — Приехала в форме. Чтобы все увидели. Чтобы меня выставили дурой.
Я посмотрела на неё.
— Ты сама меня не пригласила.
— Потому что ты… — она замолчала. Оглянулась. — Потому что ты всегда всё портишь. Ты не умеешь себя вести. Ты не вписываешься.
— Во что?
— В эту жизнь.
Я взяла бокал с водой. Отпила. Поставила.
— Ну, извини. Я не виновата, что меня вытащили из леса и научили выживать, а не улыбаться на камеру.
Она дёрнулась.
— Ты опять про свою службу. Ты думаешь, ты одна такая? Ты думаешь, мне легко?
— Тебе легко. У тебя свадьба. У тебя принц. У тебя гости. А у меня форма, которую ты назвала позором.
Катерина сжала салфетку. Порвала.
— Я не хотела, чтобы ты приезжала. Потому что все бы спрашивали. Кто это? Почему она в форме? Почему у неё руки в шрамах? Почему она не как все?
— А ты спросила, почему у меня руки в шрамах?
Она молчала.
Король сидел во главе стола. Он не вмешивался. Но слышал. Я видела, как он смотрит на Катерину. Без злобы. Просто смотрит.
Александр поднялся.
— Дорогая, — сказал он. — Может, хватит.
Катерина встала. Резко. Стул скрипнул.
— Нет. Пусть скажет. Ты приехала. Ты всё испортила. Ты этого добивалась?
Я тоже встала. Спокойно.
— Я не добивалась. Я просто приехала, когда позвали.
— Тебя позвали из-за него! — она ткнула пальцем в короля. — Не потому что ты сестра. А потому что ты когда-то кого-то вытащила. Ты просто оказалась в нужном месте.
Я посмотрела на неё. В упор.
— А ты? Ты оказалась в нужном платье?
Она задохнулась. Повернулась к Александру. Потом к королю. Потом вышла. Быстро. Каблуки стучали. Дверь хлопнула.
За столом молчали.
Король наконец сказал:
— Коммандер, простите. Я не хотел устраивать сцену.
— Ничего, — сказала я. — Я привыкла.
Он посмотрел на меня. Внимательно.
— Я хотел найти вас раньше. Но вы не оставили данных. Только имя части. Мы запрашивали. Ответа не было.
— Я не думала, что вы будете искать.
— Я тоже не думал, что вы откажетесь от награды.
— Я не отказывалась. Мне просто не сказали.
Он улыбнулся. Чуть-чуть.
— Значит, они не сказали.
Я пожала плечами.
Мама сидела рядом. Плакала. Отец смотрел в тарелку.
А я думала о том, что Катерина сейчас где-то в коридоре. Злая. В белом платье. И, наверное, ждёт, что я пойду за ней. Как в детстве. Как всегда.
Но я не пошла.
Я сидела за столом с королём. В парадной форме ВМС. С фуражкой на коленях. И впервые за долгое время мне не хотелось ни убежать, ни что-то доказывать.
Где-то в зале играла музыка. Официанты разносили шампанское. Никто больше не шептал.
А я всё смотрела на дверь, за которой скрылась моя сестра. И ждала, что она вернётся. Хотя бы чтобы спросить, как у меня дела.
После сцены
Музыка играла, но как-то вяло. Народ делал вид, что ничего не произошло. Женщина в тиаре ела торт маленькими кусочками. Мужчина с усами снова взялся за вилку. Король сидел рядом, спокойный. Будто каждый день вытаскивают сестёр с чужих свадеб.
Александр подошёл. Встал возле стула Катерины, который так и остался пустым.
— Коммандер, — сказал он. — Можно?
Я кивнула.
Он сел. Близко. Слишком близко для незнакомого человека. Но я не отодвинулась.
— Я знаю, что вы спасли отца, — сказал он. — Он рассказывал. Не всё, но рассказывал.
— Я не знала, что это был он.
— Да. Он сказал. Вы не спросили фамилию.
— Было не до этого.
Александр посмотрел на дверь, за которой ушла Катерина.
— Она не всегда такая. Вы же знаете.
Я знала. Знала, что Катерина может быть другой. Доброй. Смешной. Когда ей не страшно.
— Она боится, — сказал Александр. — Что вы её затмите. Что все увидят, что она не главная.
— Я не собираюсь её затмевать.
— Я знаю. Она тоже знает. Но боится.
Он помолчал. Потом сказал:
— Она говорила, что вы стыдитесь семьи. Что вы ушли в армию, чтобы не иметь с нами дела.
Я чуть не поперхнулась водой.
— Что?
— Она так сказала.
— Я ушла в армию, потому что хотела служить. И потому что папа говорил, что я не усижу на месте.
— А она говорит, что вы сбежали.
Я поставила бокал. Резко.
— Ну да. Я сбежала. В шестнадцать лет. Работала. Училась. Помогала ей деньгами. Сбежала, ага.
Александр не спорил. Просто смотрел.
— Я не говорю, что это правда. Я говорю, что она так думает.
— Это её проблема.
— Возможно.
Он встал. Поправил мундир.
— Я пойду. Найду её. Но если вы захотите остаться — оставайтесь. Место есть.
Он ушёл. Через ту же дверь. Я осталась сидеть.
За столом
Король наклонился ко мне. Тихо.
— Вы давно не виделись?
— Три недели. С тех пор как она сказала, что я позор.
— А до этого?
Я задумалась. Когда мы последний раз разговаривали нормально? Не по телефону, не второпях. А чтобы сесть. Поговорить. Попить чай.
— Не помню, — сказала я. — Года два назад, наверное. На мамин день рождения.
— Что случилось?
— Ничего. Просто перестали звонить.
Король кивнул. Не лез дальше. Спасибо ему.
Официант принёс горячее. Я посмотрела на тарелку. Курица с каким-то соусом. Красиво. Я не ела с утра. Но кусок в горло не лез.
Мама сидела напротив. Всё ещё с платком. Отец рядом. Молчал. Он вообще всегда молчал, когда что-то не так. Лучше бы кричал. Но он молчал.
Я взяла вилку. Отрезала кусочек. Прожевала. Вкуса не чувствовала.
— Олена, — позвала мама.
Я подняла глаза.
— Ты останешься? На танцы?
— Не знаю.
— Останься. Пожалуйста.
Она смотрела на меня. Глаза красные. Губы дрожат. Я не хотела оставаться. Но и уйти не могла. Не сейчас.
— Ладно, — сказала я. — Немного.
Она выдохнула. Как будто я ей одолжение сделала. Может, и сделала.
В коридоре
Я вышла. Не танцевать. Просто воздух. В зале душно. Китель жмёт. Фуражка давит. Я сняла её. Постояла у окна.
Коридор длинный, с коврами. Тусклый свет. Где-то вдалеке голоса. Я не слушала. Просто дышала.
Потом услышала шаги. Не Катерина. Катерина так не ходит. Она цокает каблуками, быстро, зло. А эти шаги тихие. Мягкие.
Обернулась.
Мама.
Она подошла. Встала рядом. Не обняла. Просто стояла.
— Ты не звонила, — сказала она.
— Я звонила. Катерина не брала.
— Она говорила, что ты занята.
— Ну да. Занята.
Мама помолчала.
— Она не хотела тебя обижать.
— Хотела.
— Олена…
— Мама. Она сказала, что я позор. В лицо. Ты думаешь, это случайно?
Мама вздохнула. Вытерла нос.
— Она всегда была такой. С детства. Всё боялась, что её не заметят. А ты… ты была сильная. Ты не боялась.
— Я тоже боялась.
— Знаю.
Мы стояли. Смотрели в окно. Там темнело. Фонари зажигались. Машины ехали. Обычная жизнь.
— Ты простишь её? — спросила мама.
— Не знаю.
— Она твоя сестра.
— Она меня не пригласила на свадьбу. На свою свадьбу. И ты меня не защитила.
Мама замолчала. Я тоже. Что тут скажешь?
Потом она сказала:
— Я не знала, что сказать. Она так решила. Я не хотела ссориться.
— А со мной ссориться не боялась?
Она не ответила.
Я надела фуражку.
— Пойду.
— Куда?
— Домой.
— Олена, подожди…
Я не ждала. Пошла по коридору. К выходу. Мимо гвардейцев. Мимо машин. Мимо всей этой свадьбы.
Дом
Дома пахло помидорами. Я открыла окно на кухне. Поставила чайник. Села. В тишине.
Телефон пикнул. Сообщение от Александра: «Жаль, что вы ушли. Я не успел сказать спасибо».
Я не ответила.
Потом ещё одно. От Катерины: «Ты довольна?»
Я посмотрела на экран. Долго. Потом набрала: «Нет. Не довольна. Но и ты не права».
Отправила. Поставила телефон на стол. Экран погас.
Чайник закипел. Я заварила чай. Сев, обхватила кружку ладонями. Горячо. Хорошо.
За окном темно. Соседский пёс лает. Кто-то идёт мимо. Обычный вечер.
А где-то там, в королевском дворце, музыка. Танцы. Катерина в белом платье. Мама с платком. Отец с салфеткой.
А я дома. В форме. С чаем.
И знаете что? Мне было нормально. Впервые за три недели — нормально.
Потому что я не сбежала. Не стала молчать. Не прогнулась. Просто сказала, что думаю. И ушла.
Телефон снова пикнул. Я не стала смотреть. Допила чай. Поставила кружку в раковину. Пошла спать.
Завтра будет завтра. А сегодня я просто дома.
