Гости на пороге
Марина стояла посреди спальни в халате и смотрела на вешалку. За стеной Антон бегал по коридору, и его шаги отдавались в голове глухими ударами. «Переоденься», — сказал он так, будто она была провинившейся школьницей.
Она взяла джинсы, свитер, носки. Без каблуков, без помады. Волосы собрала в хвост. Когда вышла, Антон уже стоял в дверях кухни с бутылкой вина. Посмотрел на неё и скривился.
— Ты серьёзно?
— А что, есть вариант лучше? — ответила она и открыла холодильник.
Там лежала половина палки сырокопчёной колбасы, кусок сыра, банка оливок, солёные огурцы и йогурт. Марина достала доску, нож. Антон заглянул через плечо.
— Не режь так толсто. И салфетки достань, которые в шкафу, с узором. И лёд. У нас лёд есть?
— Сам достань.
— Я гостей встречаю.
— Ты их пригласил. Вот и встречай.
Дверной звонок раздался резко, как будто кто-то нажал кнопку несколько раз подряд. Антон вздрогнул, поправил рубашку и пошёл открывать. Марина вытерла руки о полотенце. В прихожей зашумели голоса.
— Григорий Петрович! Проходите, проходите. Олег, здорово. Лена, вы чудесно выглядите.
Марина вышла. В коридоре стояли трое. Григорий Петрович — крупный мужчина лет шестидесяти, седой, в клетчатой рубашке и простых ботинках. Олег — молодой, в узком пиджаке, с телефоном в руке. Лена из маркетинга — с коробкой пирожных и улыбкой, которая, кажется, никогда не выключалась.
— А это моя супруга, Марина, — сказал Антон. — Аудитор. Умница.
— Очень приятно, — Григорий Петрович пожал ей руку. Крепко, но не до хруста. — Извините, что мы так нагрянули. Антон сказал, по-семейному.
— По-семейному, — повторила Марина. — Проходите.
Лена протянула коробку.
— Это вам. Надеюсь, не помешаю.
— Спасибо.
Антон уже суетился, разливал вино, двигал стулья. Марина вернулась на кухню. Нарезала сыр, колбасу, выложила огурцы в глубокую тарелку. Руки делали всё сами. Голова была пустая, как пакет из-под молока. За спиной шаги. Она обернулась.
— Давайте помогу, — Григорий Петрович стоял в дверях с тарелкой. — Куда это?
— Вон на стол. Спасибо.
— Устали?
— Есть немного.
Он посмотрел на неё внимательно, без улыбки.
— Я по глазам вижу. Вы не суетитесь. Мы не проверка.
Марина коротко усмехнулась.
— Это хорошо.
— Антон у нас молодец, — сказал он негромко. — Но иногда как трактор. Прямо по грядкам.
Она ничего не ответила. В коридоре Антон крикнул:
— Марина, где салфетки с узором?
— В шкафу, — сказала она. — Сам возьми.
За столом
За столом Антон говорил больше всех. Про квартал, про новые контракты, про то, как он вытащил отдел из провала. Олег кивал. Лена смеялась в нужных местах. Марина ела мало. Вино не пила. Просто держала бокал, чтобы руки были заняты.
— А вы, Марина, как? — спросила Лена. — Работа, дом? Успеваете?
— Успеваю, — сказала Марина. — Иногда.
— Она у меня молодец, — вставил Антон. — Но вечно на работе задерживается. Я говорю: зачем тебе эти сверки? Можно же найти что-то поспокойнее.
Марина поставила вилку.
— Антон, мы это уже обсуждали.
— Что? Я же хвалю.
Григорий Петрович откашлялся.
— Олег, ты вроде в Карелию собирался?
— Да, — оживился Олег. — На майские. С палаткой, рыбалка. Говорят, там медведи.
— Медведи, — Григорий Петрович покачал головой. — Медведи, Олег, это не самое страшное. Я тебе сейчас расскажу. Это реальная история из жизни, не анекдот.
Антон поморщился.
— Григорий Петрович, может, не за столом? Давайте лучше о работе.
— А почему нет? Ты вино пей, а я расскажу. Короче, было это в девяносто четвёртом. Я тогда в леспромхозе работал. Поехали с бригадой, я отстал. Со мной был пёс, Байкал. Дворняга, но умная. Заблудился. Компаса нет, спичек коробок. Иду, аукаю. Никого. Вечереет.
Он отпил воды.
— Встреча с медведем — она, знаешь, быстро учит не орать. Я услышал треск. Обернулся — метрах в двадцати стоит. Бурый, здоровый. Я замер. Байкал как рванёт в сторону. Я думал, всё, убежит. А он начал лаять, кружить. Медведь на него переключился. Я потихоньку назад, потом бегом. Выживание в лесу — это не про силу, а про голову. Не паникуй, воду найди, огонь. Я к ручью вышел. Там и заночевал. Байкал утром пришёл. Хромал, бок разодран. Но живой. Преданность животных, брат, иногда сильнее человеческой. Я его на руках до дороги нёс. Он потом ещё пять лет у меня жил.
Лена ахнула.
— А медведь?
— А что медведь? Ушёл. Ему собака не нужна была.
Олег сидел с открытым ртом. Антон хмыкнул.
— Ну, вы артист, Григорий Петрович.
Григорий Петрович посмотрел на него. Спокойно так.
— Я не артист. Я просто рассказал, как было.
Марина встала.
— Чай будете?
— Да, — сказала Лена. — Если можно.
— Конечно.
Она ушла на кухню. Включила чайник. Вода побежала из крана. В отражении тёмного окна увидела себя — бледную, с хвостом, в старом свитере. За спиной появился Григорий Петрович с тарелками.
— Марина, вы правда не обижайтесь. Антон хороший мужик. Но иногда его заносит.
— Я знаю.
— Вы сегодня как пограничник. На работе отстояли, тут ещё ужин.
Она коротко рассмеялась.
— Бывает.
— Отдохнуть надо. Правда.
— Спасибо.
Он кивнул и ушёл. Чайник щёлкнул. Марина залила заварку. В гостиной Антон громко рассказывал про какой-то тендер. Лена поддакивала. Олег листал телефон.
После гостей
Гости ушли около одиннадцати. Лена обняла Марину на прощание. Олег сказал «до связи». Григорий Петрович задержался в дверях.
— Спасибо за вечер, Марина. Всё было вкусно.
— Спасибо, что пришли.
Он глянул на Антона, потом снова на неё.
— Держитесь.
И вышел. Антон закрыл дверь и повернулся. Улыбка сползла.
— Ну, ты дала стране угля.
Марина собирала тарелки.
— Что?
— В халате не встретила — ладно. Но могла бы хоть губы накрасить. И этот рассказ Григория… Ты сидела с таким лицом, будто он тебе про меня рассказывал.
— Мне понравился его рассказ.
— Он старый маразматик. Собака, медведь. Сказки.
Она понесла посуду на кухню. Антон пошёл за ней.
— Я с тобой разговариваю!
Она включила воду.
— Я мою посуду.
— Марина!
— Антон, у меня был длинный день. Я устала.
— А я не устал? Я, между прочим, для семьи стараюсь. Гости, связи, контакты. Ты думаешь, мне это в кайф?
— Ты предупредил меня за минуту.
— Ну, забыл. Бывает.
— Бывает.
Он всплеснул руками.
— Всё, я спать. Завтра поговорим.
Ушёл. Хлопнула дверь спальни. Марина стояла над раковиной. Вода шумела. Телефон на столешнице завибрировал. Она вытерла руки, взяла. Сообщение с незнакомого номера.
«Марина, извините, что так вышло. Вы очень устали. Отдохните. Григорий».
Она смотрела на экран. Потом заблокировала. Положила телефон обратно. Взяла следующую тарелку. За окном горели чужие окна. В одном кто-то ходил с чашкой. В другом мигал телевизор. Марина мыла посуду. Одну тарелку, вторую, третью. Не плакала. Просто стояла.
Суббота
Марина проснулась от того, что солнце билось в шторы. Антон спал на своей половине, отвернувшись к стене. Одеяло сползло на пол. Она подняла его, накрыла мужа. Он что-то пробормотал и перевернулся.
На кухне стояла гора посуды, которую она вчера не домыла. В раковине плавали оливки. Марина включила чайник. Села на табуретку. Телефон лежал рядом. Сообщение от Григория всё ещё висело непрочитанным. Она открыла его снова. «Отдохните». Простое слово. Но она перечитала три раза.
Чайник щёлкнул. Она залила чай. Достала печенье. Села у окна. Во дворе сосед выгуливал таксу. Такса тянула поводок. Сосед курил. Марина отпила чай. Он был горячий, но безвкусный.
В спальне заворочался Антон. Потом заскрипела кровать. Шаги в коридоре. Он вышел в трусах и мятой футболке. Глаза красные.
— Кофе есть?
— Есть. В турке.
— Свари.
Марина не двинулась.
— Турка в шкафу. Кофе в верхнем ящике.
Антон посмотрел на неё. Потом всё-таки пошёл. Загремел посудой. Что-то упало. Он выругался.
— Где ложка?
— В раковине.
— Почему не помыла?
— Вчера не успела.
Он налил воды, насыпал кофе. Поставил на плиту. Прислонился к столешнице. Смотрел в телефон.
— Ты вчера нормально себя вела, — сказал он, не поднимая глаз. — Но могла бы и постараться.
— Я старалась.
— Ну, не знаю. Лена потом написала, что ты была какая-то… отсутствующая.
— Лена пусть пишет что хочет.
Антон вздохнул.
— Ладно. Давай не будем. Что сегодня делаем?
— У меня работа.
— В субботу?
— Отчёт. До понедельника надо сдать.
— Ты и вчера работала. И позавчера.
— Антон, я аудитор. У меня квартальная проверка.
— А я? Я тоже работаю. Но я нахожу время.
Марина встала. Поставила чашку в раковину. Пошла в ванную. Закрыла дверь. Включила воду. В зеркале — бледное лицо, тёмные круги. Она умылась. Почистила зубы. В дверь постучали.
— Ты долго?
— Минуту.
Она вышла. Антон стоял с телефоном.
— Мне Олег звонил. Говорит, Григорий Петрович вчера про тебя спрашивал. Ну, как ты. Странно, да?
— Что странного?
— Ну, он вообще-то мой начальник. А про тебя спрашивает.
Марина пожала плечами.
— Может, понравилась.
Антон хмыкнул.
— Понравилась. Он старик.
— Ему шестьдесят.
— Ну вот.
Он ушёл в комнату. Марина собрала сумку. Ноутбук, зарядка, блокнот. В прихожей надела кроссовки. Антон крикнул из спальни:
— Ты надолго?
— Не знаю.
— Куда хоть?
— В кофейню. Там работается.
— А дома не работается?
— Дома нет.
Она вышла. Дверь закрыла тихо. На улице пахло мокрым асфальтом. Вчера был дождь. Лужи блестели. Марина шла пешком. Кофейня через два квартала. «Батон». Там всегда свободные столики у окна. Она заказала капучино и круассан. Села. Открыла ноутбук. Цифры поплыли перед глазами. Она закрыла ноутбук. Достала телефон.
«Григорий, спасибо. Вы тоже отдохните. Марина».
Отправила. Потом подумала: зачем? Но было поздно. Через минуту пришло: «Вы где?»
Она не ответила. Убрала телефон. Открыла ноутбук снова. На этот раз цифры встали на место. Она проработала два часа. Круассан остыл. Кофе допила. Солнце переместилось. В кофейне стало людно. Марина закрыла ноутбук. Телефон снова пиликнул. «Я рядом. Могу зайти?»
Она посмотрела в окно. На той стороне улицы стоял Григорий Петрович. В той же клетчатой рубашке. С пакетом из продуктового. Он помахал рукой.
Марина растерялась. Но кивнула. Он перешёл дорогу. Вошёл. Пахло от него улицей и чем-то ещё, вроде валерьянки.
— Здравствуйте, — сказал он. — Не помешал?
— Нет. Садитесь.
Он сел напротив. Поставил пакет на пол.
— Я тут рядом живу. Увидел вас. Решил зайти. Извините, если навязчиво.
— Нормально.
Официантка подошла. Он заказал чай.
— Вы вчера ушли, — сказал он. — Я хотел ещё сказать. Вы не обязаны всё тянуть.
Марина посмотрела на него.
— В каком смысле?
— В прямом. Я вижу. Антон — хороший. Но он не видит дальше своего носа. А вы видите. И молчите.
— У нас всё нормально.
— Ну да. Конечно.
Он замолчал. Принесли чай. Он помешал ложкой. Долго.
— Я не лезу, — сказал наконец. — Просто вчера вы мне напомнили мою жену. Она тоже так сидела. Всё терпела. А потом взяла и уехала к матери. В Тверь. Я её не вернул.
— И что?
— И всё. Живу один. Собаку завёл. Только не Байкал. Другую. Тоже дворняга. Преданность животных, знаете, она безусловная. А человеческая — с условиями.
Марина молчала. В кофейне зазвенела ложка о блюдце. Кто-то засмеялся.
— Вы не подумайте, — сказал Григорий Петрович. — Я не сватаюсь. Я просто говорю. Отдохните. Правда.
Он допил чай. Встал.
— Спасибо, что выслушали. Я пойду.
— Спасибо, что зашли.
Он кивнул и вышел. Пакет забрал. Марина осталась сидеть. Кофе остыл окончательно. За окном проехала машина. Брызги на стекло. Она открыла ноутбук. Цифры стояли ровно. Она закрыла его. Собрала вещи. Вышла.
Дома Антон смотрел футбол. На кухне варилась картошка. Он обернулся.
— Ты чего так рано?
— Устала.
— А отчёт?
— Завтра.
Она прошла в спальню. Закрыла дверь. Легла. Потолок был белый. В углу паук. Она смотрела на паука. Телефон завибрировал. Сообщение от Антона. Из соседней комнаты.
«Прости. Я перегнул. Давай завтра куда-нибудь сходим».
Марина не ответила. Паук переполз на стену. Она закрыла глаза. Картошка кипела. Антон на кухне гремел тарелками. Где-то у соседей сверлили стену. Обычная суббота.
