На вилле пахло полиролью и чем-то сладковатым, будто кто-то пролил сироп на мрамор. Кристина провела ладонью по столешнице в кухне — пальцы чуть прилипли. Она посмотрела на них, будто не узнавая, потом вытерла о край футболки. Футболка была старая, с выцветшим принтом — её не должны были брать на съёмки, но Кристина сунула её в чемодан на всякий случай. Теперь этот «всякий случай» казался единственным, что ещё хоть как-то принадлежало ей.
В комнате, которую выделили девушкам, стояло пять кроватей. Две уже заняли — на одной сидела Лида, белоруска с тонкими запястьями и привычкой грызть ногти, на другой — Марина, молдаванка, которая всё время шептала что-то по-румынски, будто отгоняла дурное.
— Тут даже штор нет, — сказала Лида, дёргая за карниз. — Как в больнице.
Марина подняла голову, прислушалась к звуку шагов в коридоре.
— Они сказали — конфиденциальность. Значит, не хотят, чтобы мы снимали.
Кристина кивнула, но не потому что согласилась, а потому что не знала, что сказать. Ей хотелось спросить: «А если нам станет плохо? Если понадобится позвонить маме?» Но вопрос звучал по-детски, и она прикусила язык.
Утро без телефонов
Утро началось с хлопка двери. В комнату вошла женщина в тёмно-сером костюме, волосы стянуты в тугой узел, на шее — тонкая цепочка с маленьким кулоном, похожим на замочек.
— Доброе утро, — сказала она ровно, без улыбки. — Через сорок минут выезд на локацию. Завтрак в столовой. Не опаздывать.
Лида подняла руку, как в школе.
— А телефоны? Нам хотя бы на пять минут…
Женщина посмотрела на неё так, будто Лида спросила про инопланетян.
— Телефоны остаются здесь. Это условие контракта.
— Но у меня мама болеет, — тихо сказала Лида.
— Тогда сообщите куратору. Он свяжется с ней.
Куратор — это слово звучало как приговор. Никто не знал, кто это. Никто не видел его.
Когда женщина вышла, Лида села на кровать и обхватила себя руками.
— Я не хочу тут быть, — прошептала она.
Марина встала, подошла к окну, хотя смотреть было не на что — только высокий забор, увитый плющом, и кусочек неба, как прорезь в ткани.
— Надо просто отработать, — сказала Марина. — Потом нас отпустят.
Кристина молчала. Она думала о том, что вчера вечером, когда у них забирали телефоны, она успела сунуть в карман шорт маленькую карточку — визитку водителя, который вез их из аэропорта. На ней было написано: «Саид. Трансфер 24/7». Она не знала, зачем это сделала. Просто пальцы сами схватили, пока все смотрели в другую сторону.
Съёмки, которые не похожи на сказку
Локация оказалась не в студии и не на пляже, а в полутёмном помещении с высокими потолками и стеклянными стенами. За стеклом росли пальмы, но они казались ненастоящими — слишком ровные, слишком одинаковые, будто пластиковые.
Фотограф ходил кругами, щёлкал пальцами, требовал «больше энергии», «больше страсти», «больше жизни». Кристина стояла перед камерой, улыбалась, но улыбка сползала, как крем с тёплого торта.
— Ты будто на похороны пришла, — бросил фотограф, не глядя на неё. — Это реклама блеска для губ, а не некролог.
Кто-то хихикнул в стороне. Кристина не поняла, кто. Она опустила глаза, поправила прядь волос, которая всё равно тут же выбилась.
После съёмки их посадили в микроавтобус и повезли обратно. В салоне пахло кожей и мятной жвачкой. Водитель не смотрел на них в зеркало, будто боялся встретиться взглядом.
На вилле всё было как раньше: тишина, мрамор, запах сиропа. Только теперь тишина стала другой — плотной, тяжёлой, как мокрая простыня.
Вечер, когда всё пошло не так
Ужин подали в столовой — тарелки из тонкого фарфора, приборы тяжёлые, звенящие. Еда была красивой, но безвкусной: рыба, похожая на бумагу, овощи, сваренные до прозрачности.
Лида ковыряла вилкой в тарелке.
— Я хочу домой, — сказала она вдруг, громко, так, что все обернулись. — Я не подписывалась на это.
Женщина в сером костюме снова появилась в дверях. На этот раз с мужчиной в чёрной рубашке. Он не улыбался.
— У нас есть правила, — сказала женщина. — Если вы хотите участвовать в проекте, вы их соблюдаете.
— А если не хочу? — голос Лиды дрожал. — Если я просто хочу уехать?
Мужчина сделал шаг вперёд.
— Тогда мы обсудим это с вашим агентством.
Лида сжала вилку так, что побелели костяшки.
— Моё агентство — это я сама. Я сама себе агент.
В комнате стало тихо. Даже часы на стене, которых Кристина раньше не замечала, вдруг затикали громче, будто хотели заполнить эту тишину.
Марина встала.
— Давайте не будем, — сказала она спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Просто поедим и ляжем спать. Завтра всё будет нормально.
Никто не ответил.
Позже, когда погасили свет, Кристина лежала в темноте и слушала, как кто-то тихо плачет в соседней кровати. Она хотела встать, подойти, сказать что-нибудь, но слова не находились. Вместо этого она сжала в кулаке ту самую визитку, будто она могла её защитить.
Часть третья: Пропажа
На третий день Лиды не было за завтраком.
Сначала никто не придал этому значения. Думали — спит, устала, плохо себя чувствует. Но когда через час она не появилась, Марина постучала в дверь её комнаты.
Тишина.
Она постучала сильнее.
— Лид, ты там?
Никакого ответа.
Женщина в сером костюме появилась в коридоре, будто ждала этого момента.
— Что-то случилось?
Марина повернулась к ней, и в её глазах было что-то такое, чего раньше не было — не страх, а злость, острая, как осколок стекла.
— Лиды нет. Мы стучали.
Женщина кивнула, будто это было в порядке вещей.
— Сейчас разберёмся.
Через десять минут пришёл охранник. Высокий, молчаливый, с тяжёлыми ботинками, которые оставляли на мраморе едва заметные царапины. Он открыл дверь своим ключом.
Комната была пуста. Кровать заправлена так ровно, будто на ней никто не спал. На тумбочке лежала расчёска и маленький флакон духов — «Chanel Chance», запах которого теперь казался чужим.
— Где она? — спросила Марина, и голос у неё сорвался.
Охранник пожал плечами.
— Не знаю. Сейчас проверим камеры.
Камеры. Кристина вдруг вспомнила, что нигде не видела камер. Ни в коридорах, ни в комнатах. Только датчики движения под потолком, похожие на пауков.
Они стояли в коридоре, пятеро девушек, и смотрели, как охранник уходит по мраморному полу, оставляя за собой эти маленькие царапины.
Разговор, которого не должно было быть
Кристина нашла Марину в саду. Та сидела на скамейке, обхватив колени, и смотрела на фонтан, который тихо журчал, будто извинялся за всё происходящее.
— Они её не найдут, — сказала Марина, не поворачиваясь. — Потому что не хотят.
Кристина присела рядом, не зная, что делать с руками. Она положила их на колени, потом сцепила в замок, потом расцепила.
— Может, она просто уехала? Сама?
Марина наконец посмотрела на неё. В её взгляде было столько усталости, что Кристине стало стыдно за свои слова.
— Сама? Без вещей? Без телефона? Без денег?
Кристина промолчала.
— Мы тут как в аквариуме, — продолжила Марина. — Нас кормят, поят, снимают, а потом… потом просто убирают тех, кто начинает задавать вопросы.
— Перестань, — тихо сказала Кристина. — Пожалуйста.
Но Марина не слушала.
— Помнишь, вчера она сказала, что хочет уехать? И сегодня её нет. Это не совпадение.
Ветер качнул ветку пальмы, и тень пробежала по лицу Марины, будто кто-то провёл по нему ладонью.
— Что нам делать? — спросила Кристина, и в этом вопросе было всё: страх, беспомощность, надежда на то, что Марина знает ответ.
Марина вздохнула, будто этот вздох был тяжелее всего остального.
— Пока ничего. Просто держись рядом. И не спорь с ними.
Часть четвёртая: Банкет
О банкете объявили днём. Голос женщины в сером костюме звучал так, будто она читала меню.
— Сегодня вечером в Emirates Palace состоится закрытый приём для партнёров бренда. Вы все приглашены как лица кампании. Форма одежды — вечерние платья, которые уже доставлены в ваши комнаты.
Платья висели в шкафах — длинные, блестящие, будто сделанные из воды. Кристина провела рукой по ткани своего платья — оно было холодным и скользким, как рыбья чешуя.
— Ненавижу такие, — пробормотала она.
Марина, которая помогала ей застёгивать молнию, хмыкнула.
— Зато красиво.
— Красиво, когда по своей воле.
Марина ничего не ответила.
В микроавтобусе по дороге в отель никто не разговаривал. Только изредка кто-то вздыхал или поправлял подол платья. Кристина смотрела в окно, но видела только своё отражение — бледное, чужое, в этом чужом платье.
Emirates Palace был похож на дворец из сказки, только слишком настоящий, слишком тяжёлый от золота и мрамора. Их провели в зал, где уже сидели мужчины в костюмах и женщины в платьях, которые смеялись слишком громко и слишком часто.
Официанты разносили бокалы с шампанским. Кристина взяла один, но не пила. Она держала его в руке, чувствуя, как стекло холодит пальцы.
Потом началось представление. На сцену вышел мужчина в смокинге, заговорил о «новом этапе», о «глобальном видении», о «силе красоты». Кристина смотрела на него, но слова пролетали мимо, как мухи, которых не хочется отгонять.
И вдруг — пауза. Все обернулись к дверям.
Там стоял официант с большой подарочной коробкой. Коробка была перевязана золотой лентой, бант сидел криво, будто его завязывали в спешке.
Мужчина на сцене улыбнулся.
— А теперь — сюрприз для наших дорогих гостей!
Он подошёл к коробке, потянул за ленту. Она соскользнула с тихим шуршанием. Крышка приподнялась.
Внутри что-то было. Что-то, завернутое в тонкую ткань.
Кристина почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Бокал чуть не выскользнул из руки. Она вцепилась в него крепче.
Мужчина развернул ткань.
Это была часть тела. Маленькая, аккуратная, будто вырезанная из манекена. Но это был не манекен.
Зал замер. Даже музыка, которая тихо играла в углу, будто споткнулась и остановилась.
Кто-то закричал. Звук был резким, как разбитое стекло.
Кристина не помнила, как оказалась у стены. Она стояла там, прижимаясь спиной к холодному мрамору, и смотрела, как люди в зале вскакивают со своих мест, толкаются, кричат.
Рядом с ней оказалась Марина. Её лицо было белым, как бумага.
— Беги, — прошептала она, хватая Кристину за руку. — Сейчас. Пока они все смотрят туда.
Они побежали. Мимо официантов, мимо охранников, которые ещё не поняли, что происходит. Мимо золотых колонн и мраморных статуй.
Двери. Выход. Улица.
Воздух был горячим, пах морем и выхлопными газами. Кристина вдохнула его так глубоко, что закашлялась.
— Куда? — спросила она, задыхаясь.
Марина огляделась, будто искала знак, подсказку.
— Туда, — она показала на дорогу, где мелькали огни такси.
Они побежали снова.
Часть пятая: После
Такси неслось по шоссе, и город мелькал за окном — огни, вывески, силуэты пальм. Кристина прижималась лбом к стеклу, чувствуя, как оно греет её кожу.
— Куда едем? — спросил водитель, молодой парень с усталыми глазами.
Марина посмотрела на Кристину.
— В полицию?
Кристина покачала головой.
— Нет. Сначала… сначала надо позвонить.
Она достала из кармана ту самую визитку. Пальцы дрожали, и она чуть не уронила её.
— Саид, — прочитала она. — Трансфер 24/7.
Водитель кивнул, будто понял без слов.
— Знаю такого. Недалеко.
Он набрал номер. Говорил быстро, на арабском, иногда вставляя английские слова. Кристина не понимала ни слова, но слушала, как ритм его голоса немного успокаивает её.
Саид приехал через десять минут. Он был невысоким, с добрыми глазами и руками, в которых чувствовалась сила.
— Что случилось? — спросил он просто, без лишних слов.
Марина начала говорить, сбиваясь, путая слова. Саид слушал, кивал, не перебивал.
— Хорошо, — сказал он, когда она закончила. — Сейчас отвезу вас туда, где безопасно. Потом решим остальное.
Они сели в его машину — старую, но чистую, с запахом кофе и кожи. Саид включил радио, и оттуда полилась тихая песня на арабском. Кристина закрыла глаза.
Ей казалось, что она слышит шаги за спиной, чувствует взгляд, который следит за ней. Но когда она оглядывалась, там никого не было. Только город, огни и тени.
Ночь в чужом доме
Дом Саида был маленьким, уютным, с коврами на полу и фотографиями на стенах — дети, жена, родители. Он налил им чаю в простые кружки, поставил на стол тарелку с финиками.
— Ешьте, — сказал он. — Силы нужны.
Кристина откусила финик, и он оказался сладким, почти приторным. Она проглотила его, не чувствуя вкуса.
Саид сел напротив, сложил руки на столе.
— Теперь расскажите всё. С самого начала.
И они рассказали. Про агентство, про виллу, про Лиду, про коробку. Слова лились, как вода из треснувшего кувшина — неровно, с перерывами, иногда застревая в горле.
Саид слушал. Иногда записывал что-то в блокнот, иногда задавал короткие вопросы.
— Телефоны забрали? Да. Документы? Нет, паспорта остались в отеле. Хорошо.
Когда они закончили, он откинулся на спинку стула и посмотрел на них так, будто видел не только их лица, но и всё, что было внутри.
— Завтра я помогу вам связаться с посольством. И с полицией. Но сегодня — отдыхайте. Здесь вы в безопасности.
Марина кивнула, будто ей нужно было услышать именно эти слова.
— Спасибо, — прошептала она.
Кристина хотела сказать то же самое, но голос не слушался. Вместо этого она просто посмотрела на Саида и слегка наклонила голову. Этого хватило.
Финал: Недосказанное
Ночью Кристина проснулась от шума дождя. Она не сразу поняла, где находится. Потом вспомнила: дом Саида, комната с окном, за которым темнота и редкие вспышки молний.
Она встала, подошла к окну. Дождь барабанил по крыше, стекал по стёклам, размывая огни города.
Внизу Саид курил у двери, держа сигарету так, будто это был не дым, а что-то хрупкое, что нельзя сломать. Он поднял голову, увидел её в окне, слегка кивнул. Не улыбнулся, просто кивнул — как будто говорил: «Я здесь. Всё в порядке».
Кристина прислонилась лбом к холодному стеклу. Ей хотелось верить, что это правда.
Где-то там, в другом конце города, в роскошном зале, всё ещё убирали осколки, смывали пятна, прятали следы. Где-то там Лида… Кристина не позволяла себе думать дальше.
Завтра будет день. Завтра будут разговоры, звонки, вопросы, на которые придётся отвечать. Но сегодня была только ночь, дождь и тихий дом, в котором впервые за несколько дней она почувствовала себя живой.
Она отошла от окна, легла обратно в кровать, натянула одеяло до подбородка. И закрыла глаза.
А за стеной Саид затушил сигарету, постоял ещё немного под дождём, потом тихо закрыл дверь и ушёл в дом.
Что будет дальше — никто не знал. Даже он.
