«Он отдал мою кухонную машину Илоне — я ушла. Реальная история из жизни»

Пустой холодильник и тишина

Прошел еще месяц. В квартире стало тихо. Не в том смысле, что никто не разговаривал. Семён разговаривал. С телевизором, с телефоном, с Илоной по громкой связи. Но с Мартой — почти нет. Только бытовые фразы: «где зарядка», «ты надолго», «свет в коридоре выключи».

Марта не устраивала сцен. Она работала, ездила в офис, возвращалась. Готовила себе отдельно. Семён сначала демонстративно жарил пельмени на старой сковороде. Потом перешел на яичницу. Потом начал заказывать шаурму. В холодильнике у него появилась полка с майонезом, колбасой и солеными огурцами. Марта свою полку не трогала.

Кухонный шкафчик на лоджии с кодовым замком стал местным памятником. Семён пару раз останавливался возле него, крутил ручки, будто надеялся, что замок сам откроется. Не открывался.

Илона больше не звонила. Трофимовна передавала через сына, что «молодая совсем совесть потеряла». Марта молчала. Она не оправдывалась и не объясняла. Просто перестала ездить на воскресные обеды, которые теперь проходили у Илоны.

На работе ей дали отгулы за переработки. Три дня. Можно было остаться дома и доделать отчет, можно было уехать. Марта выбрала второе. Купила билет до Горно-Алтайска. Сняла маленький домик на турбазе, где они когда-то были с Семёном. Тогда он весь вечер фотографировал шашлык и выкладывал в соцсети. Сейчас Марта ехала одна.

Дорога и Григорий

Турбаза стояла у реки. Деревянные домики, баня, беседки. Утром на доске объявлений висело расписание походов. Марта хотела просто гулять одна, но администратор сказала, что одной в тайгу нельзя, только с гидом.

Гидом оказался мужик лет пятидесяти. Звали Григорий. Борода с проседью, кепка, видавший виды рюкзак. Он посмотрел на ее кроссовки, хмыкнул, но ничего не сказал. Дал палку и повел группу из четырех человек по тропе.

Шли медленно. Григорий говорил мало, в основном показывал, где кедр, где следы зайца. Марта плелась в конце. На привале все достали термосы и бутерброды. Она сидела на поваленном дереве и смотрела на воду.

— Ты чего такая кислая? — спросил Григорий, присаживаясь рядом. — Мужик, что ли?

Марта усмехнулась.

— Муж.

— А. Ну, это дело житейское. У всех мужья. У меня вот жена была. Тоже все чего-то ждала. Я ей говорил: «Ты скажи, чего ждешь». Она молчит. Потом уехала к матери. Так и не сказала.

Он замолчал, отхлебнул из термоса.

— А ты чего сюда приехала? Одна.

— Отдохнуть.

— Отдохнуть от мужика — это святое. Только в тайгу одной нельзя. Тут не парк. Тут зверь ходит.

— Медведи?

— И медведи. — Григорий посмотрел на сопки. — У меня тут одна история была. Реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному. Ты, если хочешь, послушай.

Марта кивнула.

История Григория

— Было это лет восемь назад. Я тогда шишку бил. Пошел в лес с Белкой. Собака у меня была, лайка. Умная, зараза. Понимала с полуслова. Ну, идем мы по старой дороге. Вдруг Белка встала. Шерсть дыбом. Рычит. Я сначала не понял. Думал, бурундук. А потом из малинника поднялся медведь. Большой. Не то чтобы прямо огромный, но для меня тогда и этого хватило.

Встреча с медведем — она не как в кино. В кино герой стоит, смотрит, потом что-то делает. А тут ноги ватные, руки трясутся, и в голове одна мысль: «Только не бежать». Он встал на задние лапы. Я думал, все. Белка как рванула в сторону, залаяла. Он за ней. Я побежал в другую сторону. Бежал, пока не упал. Потом еще бежал. Короче, заблудился.

Три дня выживание в лесу — это не романтика. Спички промокли. Ел ягоды, какие знал. Пил из ручья. Ночевал под корягой. Холодно, страшно. На второй день слышу — рядом кто-то сопит. Я замер. Думал, медведь вернулся. А это Белка. Она меня нашла. Вся грязная, худая, но живая. Пришла, легла рядом, голову мне на колени положила. Я, честно, заплакал. Вот тебе и преданность животных. Люди так не всегда могут.

Она меня потом вывела. Я уже совсем без сил был. Она шла впереди, оглядывалась. Вывела к дороге. Там лесники нашли. Вот такая история. После того случая я в лес один не хожу. И собаку завел другую. Белки уже нет. Но я до сих пор, как в лес зайду, первым делом слушаю. Не медведь ли.

Григорий замолчал. Потом добавил:

— Ты не думай, я не к тому, что все мужики козлы. Просто человек — он человек. Может предать, может испугаться. Это нормально.

Марта ничего не ответила. Она смотрела на реку. Вода шла быстро, холодная, прозрачная. Григорий встал, отряхнул штаны.

— Ну, пошли. А то до темноты не дойдем.

Возвращение

Домой Марта вернулась вечером. В квартире пахло жареным луком и шаурмой. Семён сидел на диване с телефоном. Увидел ее, отложил.

— Ну наконец-то. Я думал, ты вообще не приедешь. Где была?

— В Алтае.

— В Алтае? — он выпрямился. — Одна?

— Одна.

— А меня почему не предупредила?

— А ты меня предупреждал, когда мою технику Илоне отдавал?

Семён скривился.

— Опять ты за старое. Я думал, ты остыла.

Марта прошла в кухню. На столе стояла грязная тарелка, пустая бутылка от кетчупа, крошки. Она открыла холодильник. На ее полке стоял творог, который она купила до отъезда. Просроченный. Она выбросила его в мусорку.

— Ты готовить-то будешь? — крикнул Семён из комнаты. — Я есть хочу.

— Закажи себе что-нибудь, — ответила Марта. — Я устала.

Она прошла в спальню, достала сумку. Потом открыла ноутбук. На сайте объявлений нашла несколько квартир. Студия, однушка, недалеко от офиса. Цены кусались, но премии хватало. Она сохранила три ссылки в закладки.

В коридоре зазвонил телефон. Семён взял трубку.

— Да, мам. Нет, она приехала. Нет, не готовит. Да, я тоже думаю, что это уже перебор.

Марта закрыла ноутбук. Она не стала слушать. Она просто выключила свет в спальне и легла. За стеной Семён еще что-то говорил, оправдывался, жаловался. Потом стало тихо.

Утром она первым делом позвонила риелтору. Договорилась на просмотр в субботу. Потом сварила себе кофе, достала из шкафчика на лоджии новый гриль, поставила его на стол. Семён вышел на кухню, увидел гриль, остановился.

— Это еще что?

— Гриль, — сказала Марта. — Мой. Буду готовить.

— А мне?

— А ты, — она отпила кофе, — купи себе свой. Или сходи к Илоне. У нее теперь два.

Семён открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Он смотрел, как Марта достает из холодильника стейк, как включает прибор, как на кухне начинает пахнуть мясом. Он стоял в дверях, босой, в мятой футболке, и молчал.

Марта не смотрела на него. Она просто готовила себе завтрак. Впервые за долгое время — спокойно.

Утро после разговора

Семён всё-таки не выдержал. Он стоял в дверях, пока Марта ела. Стейк она прожарила ровно, как любила — с розовой серединкой. Нож скользил по тарелке, сок стекал на хлеб. Семён смотрел на это, и у него урчало в животе. Он не завтракал.

— Марта.

Она подняла глаза.

— Ну?

— Давай поговорим.

— Говори.

Он прошёл на кухню, сел напротив. Положил руки на стол. Потом убрал. Потом снова положил.

— Я понимаю, ты обиделась. Ну, из-за техники. Может, я погорячился. Надо было спросить.

Марта прожевала мясо, проглотила.

— Надо было.

— Но ты тоже пойми. Илона — моя сестра. У неё двое пацанов. Муж на вахте. Она одна. Я хотел как лучше.

— Ты хотел выглядеть хорошим. За мой счёт.

— Ну почему сразу за твой? — он поморщился. — У нас же общее хозяйство.

Марта отложила вилку. Взяла чашку с кофе. Сделала глоток.

— Семён, я не хочу опять считать. Ты знаешь цифры. Я знаю цифры. Давай не будем.

— И что теперь? — он повысил голос. — Так и будем жить как соседи? Ты себе готовишь, я себе. Ты в спальне, я в зале.

— А ты хотел бы, чтобы я делала вид, что ничего не было?

Он не ответил. Встал, достал из шкафа пачку пельменей. Бросил в кастрюлю. Вода закипела, пельмени всплыли, он выловил их шумовкой, часть упала в раковину. Он чертыхнулся, достал упавшие, положил обратно в тарелку. Марта молча наблюдала.

— Я в субботу посмотрю квартиру, — сказала она.

Семён замер с тарелкой в руках.

— Какую квартиру?

— Однушку. Недалеко от работы.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он поставил тарелку на стол. Пельмени дымились. Он смотрел на жену, и в глазах у него было что-то похожее на испуг.

— Марта, ну ты даёшь. Из-за какой-то кухонной машины…

— Не из-за машины, — перебила она. — Из-за тебя.

Он сел. Взял вилку. Потыкал в пельмень. Не стал есть.

— Я не пущу.

— Что?

— Не пущу. Ты не пойдёшь ни на какой просмотр.

Марта допила кофе. Поставила чашку в раковину. Собрала свою тарелку, ополоснула.

— Семён, я не спрашиваю разрешения. Я ставлю в известность.

Она вышла из кухни. Он остался сидеть. Пельмени остыли. Он так и не съел ни одного.

Суббота

В субботу Марта встала рано. Семён ещё спал. Она оделась, взяла сумку, вышла. На улице было серо и сыро. Осень в этом году затянулась, дожди шли через день. Марта доехала на метро до нужной станции, прошла два двора. Риелтор ждала у подъезда. Женщина лет сорока, в пуховике, с планшетом.

— Здравствуйте, Марта? Я Ольга. Ну, пойдёмте.

Квартира была на четвёртом этаже. Дом старый, но подъезд чистый. Кодовый замок, домофон. Ольга открыла дверь, пропустила вперёд.

— Студия, двадцать восемь квадратов. Кухня совмещена. Санузел раздельный. Окна во двор, тихо.

Марта прошла. Обои светлые, линолеум новый. Кухня маленькая, но плита, холодильник, мойка. Всё на месте. Шкаф встроенный в прихожей. На подоконнике — цветок, оставшийся от прошлых жильцов. Марта потрогала землю. Сухая.

— Кто сдаёт?

— Хозяйка, женщина в возрасте. Живёт в соседнем доме. Сдаёт давно, жильцы меняются, но она аккуратная. Требует вовремя платить и не шуметь. Можно с животными, но у вас вроде нет.

— Нет.

Марта прошла в комнату. Кровать, стол, стул. Всё простое. Она представила, как поставит сюда свой ноутбук, как будет пить кофе у окна. Никто не будет хлопать дверцей холодильника, никто не будет спрашивать, почему она не приготовила ужин. Тишина.

— Беру, — сказала она.

Ольга удивилась.

— Так сразу? Может, ещё посмотрите?

— Не надо. Сколько залог?

Они обсудили условия. Марта перевела деньги. Ольга дала ключи. Сказала, что можно заезжать хоть сегодня.

Марта вышла на улицу. Дождь моросил. Она достала телефон. Три пропущенных от Семёна. И одно сообщение от Трофимовны: «Марта, зайди к нам. Поговорить надо. Сёма сказал, ты квартиру ищешь. Это уже ни в какие ворота».

Марта убрала телефон в карман. Пошла к метро. Дома её ждал Семён. И, судя по всему, не один.

Разговор с матерью

Она не ошиблась. В квартире пахло борщом. Трофимовна стояла у плиты в фартуке, помешивала в кастрюле. Семён сидел на диване, рядом с ним — Илона. Увидев Марту, все замолчали.

— О, явилась, — сказала Трофимовна, не оборачиваясь. — А мы тут обед готовим. Сёма сказал, ты с утра ушла. Мы решили, что ты вернёшься, а тут пусто. Пришлось самим.

Марта сняла плащ. Повесила на крючок.

— Зачем пришли?

— Затем, что ты семью разрушаешь, — Трофимовна повернулась. В руке у неё была ложка, с неё капало на пол. — Сёма мне всё рассказал. Квартиру она смотрит. Квартиру! У мужа за спиной! Это что за дела?

Илона сидела, сложив руки на коленях. Смотрела в пол. На ней было новое пальто, наверное, то самое, купленное на сэкономленные деньги. Марта не стала спрашивать.

— Трофимовна, это наше с Семёном дело, — сказала Марта. — Не надо вмешиваться.

— Не надо? — свекровь всплеснула руками. — Я мать! Я не могу смотреть, как ты его унижаешь! Он тебе цветы, между прочим, покупал. На Восьмое марта. А ты?

— Цветы были на его деньги. На те, что он не отдал в общий бюджет. Так что цветы — это, считай, я сама себе купила.

Илона подняла голову.

— Марта, ну зачем ты так? Я же вернула. Гриль. И машину. Сёма вчера привёз. Всё стоит на лоджии. Я не знала, что ты так реагируешь. Думала, ты не против.

— Ты не знала, потому что не спросила. Ни ты, ни он.

Семён встал.

— Хватит. Я привёз. Всё назад. Что тебе ещё надо?

— Мне надо, чтобы ты понял, — Марта говорила тихо, но чётко. — Я не буду жить с человеком, который считает мои вещи своими. Который думает, что может распоряжаться тем, что я заработала. Это не семья. Это прокат.

Трофимовна ахнула. Семён шагнул к ней, но Илона его удержала.

— Не надо, — сказала она. — Она права.

Все замерли. Трофимовна открыла рот, но Илона продолжила:

— Мам, ну правда. Мы же не спросили. Я бы никогда не взяла, если бы знала, что это её. Сёма сказал, что вы решили вместе. Что она сама предложила.

Марта посмотрела на Семёна. Он отвёл взгляд.

— Я так и знала, — сказала Марта. — Ладно. Ключи я оставлю на столе. Вещи заберу в выходные.

Она прошла в спальню, достала сумку. Сложила ноутбук, зарядку, пару кофт. Трофимовна что-то говорила ей вслед, но Марта не слушала. Она вышла в коридор, обулась. Семён стоял у окна, спиной ко всем.

— Марта, — позвала Илона. — Подожди. Может, не надо так резко?

— Надо, — сказала Марта. — Пока я ещё могу.

Она вышла и закрыла дверь. На лестнице было тихо. Только где-то этажом выше лаяла собака. Марта спустилась, села в машину. Завела двигатель. В зеркале заднего вида отразился двор, качели, мокрый асфальт. Она выехала со двора и поехала в сторону новой квартиры. Ключи лежали в кармане. В машине пахло кофе и дождём. Марта включила радио. Играла какая-то старая песня, которую она не знала. Она сделала громче.