Глава 1. Бумаги, которые пахли дождём
Андрей открыл папку. Внутри лежали не документы и не письма, а обычные тетрадные листы в клеточку, сложенные втрое. Почерк был мужской, торопливый, с наклоном вправо. Я сразу узнала эти буквы — так писал мой отец, когда спешил.
— Это вы нашли? — спросила я.
— Ваш отец оставил это моему деду. В тот год, когда случилась одна неприятная история.
Он замолчал. Скамья подо мной была мокрая, и я чувствовала, как сырость пробирается сквозь подол лёгкого платья, которое надела утром по привычке, не подумав о погоде.
— Вы замёрзли, — сказал Андрей.
— Нормально.
— У вас губы синие.
Я не ответила. Просто взяла листы и начала читать. Первые строки отца были обращены не ко мне, а к кому-то третьему. Возможно, к самому Петру Волошину.
«Если ты читаешь это, значит, я не успел объяснить всё сам. Прости, что ушёл, не попрощавшись. Но ты должен знать: мальчик не виноват. Он оказался заложником обстоятельств, которые создали взрослые. Забери его оттуда. Немедленно. И не спрашивай его ни о чём. Ему нужно время, чтобы просто снова дышать».
Дальше шли координаты какого-то посёлка, название части и несколько фамилий, которых я никогда не слышала.
— Где вы это взяли? — тихо спросила я.
— Дед хранил письмо в сейфе. Вчера, после свадьбы, он передал его мне. Сказал, что настало время.
— Почему вчера?
Андрей посмотрел на меня. Глаза у него были серые, с едва заметной зеленцой по краю радужки. Смотрел он не так, как Кирилл — не с желанием понравиться, а так, словно решал, можно ли мне доверять.
— Потому что вчера вы, Анна, напомнили ему мою мать.
Я хотела спросить, чем именно, но не стала. Почему-то стало страшно услышать ответ.
Глава 2. Скамья у подъезда
Мы сидели на старой деревянной скамье, которую лет пять назад покрасили в зелёный, но краска уже облупилась. Ветер раскачивал мусорный пакет, привязанный к ручке соседской двери. Из подъезда вышла Зинаида Петровна с авоськой и на секунду замерла, разглядывая нас.
— Аня, а Кирилл-то того? — спросила она.
— Да, Зинаида Петровна, — ответила я.
— Ну и правильно. Я всегда говорила: не твоя поляна ягода.
Она покосилась на Андрея, хмыкнула и зашагала к мусорным бакам. Я проводила её взглядом, чувствуя, как горит лицо. Соседи уже всё знали. Наверное, вчерашний вечер обсуждал весь район.
— Вы жили с ним долго? — спросил Андрей.
— Пять лет.
— Это большой срок.
— Достаточный, чтобы понять: я всё это время не замечала очевидного.
Андрей не стал развивать тему. Он сложил руки на коленях, и я заметила, что на его запястье вытатуирован едва заметный номер. Или это был шрам от браслета? Я не успела рассмотреть — он перевернул руку ладонью вверх, спрятав метку.
— Мой дед вчера поступил импульсивно, — сказал он. — Я не знал, что он собирается делать.
— Поэтому вы пришли извиниться?
— Нет. Поэтому я пришёл сказать: не вздумайте соглашаться.
Я уставилась на него.
— Вы боитесь, что я действительно выйду за вас замуж по указке генерала?
— Всякое бывает. Люди в тяжёлые моменты принимают странные решения. Я видел.
Он снова посмотрел на мои руки, в которых я всё ещё сжимала чёрную карточку. Она стала влажной от дождя, и серебряная кайма оставляла на пальцах серые разводы.
— Я не собираюсь выходить за вас замуж, Андрей. — Я старалась говорить твёрдо. — Мне не нужна замена Кириллу. И тем более не нужен муж по приказу.
— Хорошо.
— Правда?
— Да. — Он едва заметно улыбнулся, но улыбка тут же погасла. — Но мой дед не отстанет. Он слишком упрямый. И слишком долго чувствовал себя виноватым перед вашей семьёй.
Я вернула ему листы.
— Пусть это останется у вас. Это не мне предназначалось.
— Письмо адресовано деду, да. Но оно касается вас больше, чем кажется.
Я промолчала. Андрей поднялся. Он был на полголовы выше Кирилла, но держался иначе: сутулился, будто привык проходить через низкие двери или прятать лицо от камер.
— Если надумаете поговорить — позвоните, — сказал он и достал из кармана визитку. Обычную, белую, с именем и телефоном. Без должности, без золотых тиснений.
— Я не обещаю.
— И не надо.
Он ушёл быстрым шагом, свернул за угол детской площадки и скрылся за серыми гаражами. Я осталась сидеть, держа в одной руке визитку, а в другой — испорченную чёрную карточку.
Глава 3. Домашний разговор
Мама встретила меня в коридоре, вытирая руки о кухонное полотенце.
— Кто это был? — спросила она.
— Андрей Волошин.
— Уже?..
Я разулась и прошла на кухню. На плите булькал куриный бульон, пахло укропом и лавровым листом. Мама всегда варила суп, когда нервничала. Вчера она сварила кастрюлю борща, хотя дома никого не было.
— Мам, папа когда-нибудь упоминал фамилию Волошин?
Она замерла с крышкой в руке.
— Один раз. Двадцать лет назад.
— Что он сказал?
— Сказал: «Наташа, если со мной что-то случится, найди Петра Волошина. Он должен будет позаботиться об Ане».
Я оперлась локтями о стол. Мне вдруг показалось, что я совершенно не знала собственного отца. Он работал инженером на заводе, по выходным клеил обои, любил футбол и всегда проверял у меня уроки по математике. Он был простым, тёплым, домашним человеком. И при этом у него был какой-то Пётр Волошин, которому он оставил негласное поручение.
— Почему ты мне этого не говорила? — спросила я.
— А что я должна была сказать? Ты выходила замуж. У тебя была жизнь. Я надеялась, что это никогда не понадобится.
— А вчера?
Мама поставила крышку на столешницу. Капли конденсата упали на старую клеёнку с ромашками.
— Вчера я увидела его в зале и поняла, что пора.
— Но ты не подошла.
— Я ждала. Ждала, может, обойдётся. — Она села напротив. — Ань, у тебя лицо такое же, как у отца, когда он возвращался поздно ночью и не хотел говорить, где был.
Я не знала, что на это ответить. Просто взяла из вазочки сухое печенье и надломила его. Крошки посыпались на стол.
— Он пригласил меня поговорить, — сказала я наконец. — Андрей. Сказал, что дед не отстанет.
— А он сам? Он как тебе?
— Мам, я с ним знакома двадцать минут.
— Ну и что? Я твоего отца за десять минут поняла.
Я встала, чтобы налить чаю. В кране пискнуло, вода пошла ржавая, пришлось ждать.
— Он странный. Руки прячет. Смотрит так, будто всё время ждёт удара.
Мама промолчала. Только потом, когда я уже сидела с кружкой и смотрела в окно, она тихо сказала:
— Значит, с ним что-то сделали.
— Кто?
— Жизнь, дочка. Как и со всеми нами.
Глава 4. Телефонный звонок
Вечером я лежала на диване, укрывшись пледом, и перебирала в голове вчерашний день. Свадьба, гости, Кирилл, его мать с брошью, официанты с подносами, невеста с порванным рукавом. Всё это казалось далёким, будто произошло не со мной.
Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Кирилл».
Я сбросила.
Через минуту пришло сообщение: «Ань, давай поговорим. Я виноват, но всё не так, как ты думаешь».
Я перевернула телефон экраном вниз. В груди не было ни обиды, ни злости. Только пустота, какая бывает после долгой болезни, когда температура наконец спадает.
Потом снова звонок. Теперь с незнакомого номера.
— Слушаю.
— Анна, это Пётр Иванович Волошин. Дед Андрея.
Я села.
— Слушаю вас.
— Я понимаю, что вчера повёл себя грубо. Не подготовил вас, влез в чужой день. Прошу прощения.
Голос у него был низкий, спокойный, с хрипотцой. Так говорят люди, которые много курили и редко извиняются.
— Почему вы это сделали? — спросила я.
— Потому что увидел, как вас унижает целый зал, и вспомнил свою Марию. Она тоже когда-то стояла среди чужих людей, и никто не вступился.
— Мария — ваша жена?
— Да. Мать Андрея.
Он замолчал. Я слышала, как на заднем плане скрипнул стул. Потом он сказал:
— Я знаю, что вы не примете моё предложение. И это правильно. Но у меня к вам одна просьба, и я не хочу озвучивать её по телефону.
— Какая просьба?
— Позвольте пригласить вас на скромный ужин. У нас дома. Завтра. Без обязательств, без разговоров о свадьбе. Просто ужин.
— А Андрей знает?
— Конечно. Он будет рад.
— Почему-то мне кажется, что нет.
Пётр хмыкнул.
— Вы наблюдательны. Как ваш отец.
При упоминании папы у меня снова сжался желудок.
— Хорошо, — сказала я, сама не понимая, зачем соглашаюсь. — Во сколько?
— В семь. Я пришлю за вами машину.
— Не нужно. Приеду сама.
— Как удобно. Адрес скинет Андрей.
Он попрощался вежливо, но без лишних слов. Я держала телефон в руке и чувствовала, как по спине ползёт холодок. Казалось, я шагнула в какой-то чужой сценарий, где у меня нет роли, но все ждут, что я её сыграю.
Глава 5. Серое утро
Утром я поехала в свадебный салон, чтобы вернуть платье. Точнее, то, что от него осталось. Продавщица Галя, пухлая женщина с усталыми глазами, долго раскладывала его на прилавке, рассматривая порванный рукав и оторванную пуговицу.
— Девушка, по договору мы не принимаем вещи с повреждениями.
— Знаю. Я заплачу.
— Полную стоимость?
— Да.
Она молча начала выписывать чек. Потом подняла глаза:
— А что случилось-то? Платье ведь новое было. Мы его только в марте привезли.
— Жених передумал.
Галя замерла с ручкой.
— Прямо в зале?
— Прямо у алтаря.
Она отложила ручку и, помедлив, сказала:
— Я вам чек выдам без учёта ущерба. Скажете директору, что брак был при покупке.
— Зачем вам это?
— Потому что я работаю здесь пятнадцать лет и каждый день вижу невест. Но таких, как вы, — с пустыми глазами и прямой спиной, — мало. Пусть хоть деньги вернут.
Я хотела отказаться, но что-то внутри дрогнуло. Простая человеческая доброта после всего, что случилось, оказалась тяжелее оскорблений.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. И не ходите больше в этом районе. Тут все всё знают.
Я забрала чек и вышла на улицу. Небо было низким, серым, как старая вата. На остановке стояли люди с зонтами, а мне не хотелось никуда идти. Я просто стояла и смотрела, как по асфальту бегут ручейки, унося с собой тополиный пух.
Глава 6. Визит к Волошиным
К семи вечера я привела себя в порядок: тёмно-синее платье, туфли без каблука, волосы собраны в низкий пучок. Мама на выходе сунула мне в сумку коробку конфет.
— С пустыми руками нельзя, — сказала она.
— Я не в гости еду, а выяснять обстоятельства.
— Тем более.
Я приехала на такси. Дом Волошиных находился в тихом переулке, за старой кирпичной оградой. Особняк был двухэтажный, с высокими окнами и кованым козырьком над крыльцом. На двери висела маленькая медная табличка без фамилии, только номер.
Андрей встретил меня у калитки. Сегодня он выглядел иначе: в светло-серой рубашке, с чуть зачесанными назад волосами. Но движения остались прежними — осторожными, выверенными, как у человека, который боится задеть кого-то невидимого.
— Вы не взяли машину, — сказал он.
— Я езжу сама.
— Это не упрёк. Просто дед огорчился бы.
— Переживёт.
Он слегка улыбнулся и открыл передо мной дверь.
Внутри пахло свежестью, деревом и тёплым хлебом. Мебель была старая, но ухоженная: сервант с хрусталём, на стенах — пейзажи, на полу — выцветший восточный ковёр. У камина стоял Пётр Иванович. В домашней одежде, без мундира, он выглядел моложе и уязвимее.
— Анна, рад видеть, — проговорил он, пожимая мне руку. — Прошу к столу.
Мы прошли в столовую. На столе уже стояли закуски, графин с морсом, плетёная корзина с хлебом. Андрей сел напротив меня, Пётр — во главе стола. Всё это было обставлено просто, по-домашнему, но воздух густел от невысказанного.
Первые десять минут говорили о погоде, городе, пробках. Я ждала. В паузах звенела посуда.
Пётр первым отложил вилку.
— Хватит, — сказал он. — Анна, вы ведь приехали не ради котлет.
— Вы правы. Я приехала узнать, почему мой отец считал себя обязанным вам.
Пётр переглянулся с Андреем. Тот смотрел в тарелку, сжав челюсти.
— Не обязанным, — медленно произнёс генерал. — Это я обязан. Ваш отец спас мне жизнь.
Глава 7. История отца
— Это было двадцать четыре года назад, — начал Пётр. — Я служил на полигоне в Кременске. Андрюше было девятнадцать, он поступил в военное училище. Всё шло хорошо. Но потом…
Он остановился, налил в стакан воды и выпил залпом.
— Потом мальчика подставили. Грязная история с деньгами и хищением на складе. На него повесили то, чего он не делал. Грозила тюрьма.
Андрей резко встал.
— Дед, не обязательно всё это рассказывать.
— Она должна знать, — возразил Пётр.
— Она не обязана выслушивать наш семейный позор.
Я перевела взгляд с одного на другого. Мне стало не по себе. Я чувствовала себя лишней, но уйти сейчас было бы неправильно.
— Продолжайте, — тихо сказала я.
Пётр кивнул.
— Андрей пропал на четыре дня. Мне запретили вмешиваться, потому что я был слишком заинтересованным лицом. Все связи, все знакомства не работали. Тогда я позвонил вашему отцу. Он не был военным, не был чиновником. Просто хороший инженер с лицензией на частный сыск.
— Он был частным детективом? — удивлённо спросила я.
— Неофициально. Помогал людям в сложных ситуациях, не спрашивая денег. Ваш отец нашёл Андрея за двое суток. На окраине города, в подвале заброшенного цеха. Мальчишку держали без еды, с кляпом во рту. Они хотели заставить его подписать признание.
Я перестала дышать. В голове не укладывалось: мой папа, который по воскресеньям жарил блинчики и напевал «Земля в иллюминаторе», вытаскивал людей из подвалов.
Андрей всё это время смотрел в окно. Пальцы его сжимали край скатерти так, что костяшки побелели.
— Ваш отец вызвал милицию, — продолжил Пётр. — Задержали двоих. Дело развалилось, Андрея оправдали. Но…
— Но я уже сломался, — закончил Андрей. — Военное училище бросил, из города уехал, начал пить. Только через несколько лет вернулся к жизни.
В комнате повисла тишина. Я слышала, как тикают настенные часы и за окном шумит дождь.
— Поэтому ваш отец написал то письмо? — спросила я.
— Да, — ответил Пётр. — Он боялся, что если его не станет, я не смогу объяснить всё правильно. И просил присмотреть за вами.
— Но я ничего о вас не знала.
— Он не хотел вас втягивать. Никогда.
Я отодвинула тарелку. Есть не хотелось совсем.
— Почему вы решили сделать мне предложение в день свадьбы? — спросила я напрямую.
Пётр тяжело вздохнул.
— Потому что я увидел, как вас предают, и не смог пройти мимо. Я не имел права вмешиваться, но… я старый, эмоциональный дурак. Простите меня, Анна.
— Прощаю, — сказала я. — Но замуж за вашего внука не выйду.
Андрей тихо рассмеялся — не весело, а с облегчением.
— Слава богу, — сказал он.
Глава 8. Ночной разговор
После ужина Пётр ушёл в кабинет, сославшись на давление. Мы с Андреем остались вдвоём в гостиной. Он сидел в кресле у окна, я — на диване, поджав ноги.
— Как вы познакомились с Кириллом? — неожиданно спросил он.
— На дне рождения общих друзей. Он подошёл и сказал, что я похожа на актрису из старого советского фильма.
— Это сработало?
— Тогда да.
— А по сути?
Я задумалась.
— По сути он был первым, кто за мной ухаживал красиво. Цветы, рестораны, разговоры о будущем. Я верила.
— Верили или хотели верить?
— Второе. — Я усмехнулась. — Пять лет я оправдывала его холодность, его задержки на работе, его переписки. Мне казалось, что я не дотягиваю, и нужно быть удобнее.
— Удобнее для чего?
— Чтобы меня не бросили.
Андрей покачал головой.
— Это не работает.
— Знаю. Теперь знаю.
Он взял с подлокотника пустую чашку, повертел в руках.
— А я боялся, что вы согласитесь выйти за меня.
— Почему боялся?
— Потому что я не умею быть мужем. Я не стабильный, не нежный, не тот, кто нужен нормальной женщине.
— Это вы так решили?
— Это факт. После той истории я долго лечился. И не только тело.
Я не стала расспрашивать. Не потому, что не интересно, а потому что почувствовала: ему важно, чтобы я не давила.
— А чего вы хотите сами? — спросила я. — Папа написал, что этот вопрос важнее всего.
Андрей посмотрел на меня долгим взглядом.
— Хочу тишины, — сказал он. — Хочу просыпаться без ощущения, что снова что-то потерял. Хочу дом, где не нужно прятать руки.
Он разжал ладонь. На внутренней стороне запястья действительно был шрам. Тонкий, белый, словно затянувшийся порез от стекла или лезвия.
Я не отвела глаза.
— Это было давно, — сказал он.
— Спасибо, что не соврали.
— Я больше не умею врать. Это единственное, что осталось от той истории.
Глава 9. Возвращение домой
Андрей вызвал мне такси. Мы стояли на крыльце под козырьком, дождь всё не заканчивался.
— Если Кирилл снова будет вас преследовать, позвоните, — сказал он.
— Почему вы об этом думаете?
— Такие, как он, не отпускают быстро. Особенно если кто-то увидел их слабость.
Я кивнула. Машина подъехала, жёлтые фары осветили мокрую дорогу.
— Анна, — окликнул он, когда я уже открыла дверь.
— Да?
— Вы не сломанная. Даже после вчерашнего. Помните об этом.
Я села в машину и всю дорогу смотрела на стекающие по стеклу капли, повторяя про себя его слова. Дома мама ждала меня с чаем и расспросами. Я рассказала всё, кроме разговора на крыльце.
— Ну и что ты думаешь? — спросила она.
— Думаю, папа был гораздо сложнее, чем мы обе думали.
— Это я знала всегда. — Мама улыбнулась. — А что насчёт Андрея?
— А что Андрей?
— Он тебя слушал?
— Слушал.
— Это редкость, дочка.
Я пошла в свою комнату, не ответив. Разделась, легла. Простыня была холодной. На тумбочке светился телефон: три пропущенных от Кирилла, одно сообщение от незнакомого номера с текстом: «Это Марина. Бывшая Кирилла. Мне нужно с вами поговорить».
Я прикрыла глаза. Завтра. Всё завтра.
Глава 10. Утренний кофе
Утром я проснулась от запаха жареных гренок. Мама хлопотала на кухне, напевая что-то из Пугачёвой. Я натянула халат и вышла.
— Ты чего такая бодрая? — спросила я.
— А чего киснуть? Пять лет я смотрела, как ты растворяешься в этом Кирилле. Теперь хоть вижу тебя настоящую.
— Это временно.
— Неправда. Ты всегда была бойкая, просто он тебя приучил к мысли, что тебе нечего из себя представлять.
Я хмыкнула и села к столу. Кофе был крепкий, гренки подгорели — но это были мамины гренки, а не ресторанные тосты с лососем, которые я ела в доме Кирилла.
— Марина написала, — сказала я между делом.
— Какая ещё Марина?
— Бывшая Кирилла. Та самая, которую он обнял.
Мама замерла.
— И что хочет?
— Поговорить.
— Выгони её. Нечего тебе с ней разговаривать.
— Мне интересно, почему она пришла на свадьбу.
— Ань, не лезь в эту грязь. Пусть сами варятся.
Я ничего не ответила. Допила кофе и пошла в ванную. В зеркале отражалось лицо, всё ещё бледное, с тёмными кругами. Но где-то в глубине глаз появилась собранность, которой не было вчера.
Я набрала сообщение Марине: «Где вам удобно встретиться?»
Она ответила через минуту: «Кафе “У фонтана”, в три часа. Я буду в бежевом пальто».
Я положила телефон на раковину и долго смотрела на своё отражение.
Глава 11. Разговор с Мариной
В кафе пахло корицей и дешёвым кофе. За столиком у окна сидела женщина лет тридцати пяти, в бежевом пальто и с аккуратно уложенными волосами. На шее — маленький золотой крестик, на руках — свежий маникюр. Она заметила меня и кивнула.
Я села напротив.
— Спасибо, что пришли, — сказала она. — Я понимаю, как это выглядит.
— Вы понимаете? — спросила я. — Тогда, может, объясните, зачем вы пришли на чужую свадьбу?
Марина опустила глаза.
— Кирилл позвал меня сам. За два дня. Сказал, что ему нужно увидеть меня, чтобы понять, готов ли он жениться.
— И вы согласились.
— Я любила его. — Она подняла глаза. — Пять лет я жила с надеждой, что он вернётся. Когда он написал, я подумала, что вот оно, мой шанс.
— Он не вернулся.
— Нет. — Она горько усмехнулась. — Он подошёл к алтарю, увидел меня и… обнял. А потом сказал вам, что запутался.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Потому что я виновата перед вами. Я согласилась участвовать в этом спектакле. И ещё потому, что я поняла: Кирилл не любит ни вас, ни меня. Он любит только внимание.
Я спокойно слушала. Раньше от таких слов меня бы затрясло. Сейчас — нет.
— Вы знали, что он собирается обнять вас при всех?
— Нет. Это был его экспромт.
— Красивый получился.
Марина промолчала.
— Я не держу на вас зла, — сказала я. — Хотя должна бы.
— Вы слишком великодушны.
— Просто у меня больше нет сил на войну с вами. И с ним тоже.
Я встала. Марина тоже поднялась.
— Если он придёт к вам, не верьте. Он умеет быть жалким.
— Знаю. — Я поправила ремешок сумки. — Прощайте.
Я вышла из кафе. Дождь закончился, из-за туч пробивалось слабое солнце. Воздух пах мокрым асфальтом и весной.
Глава 12. Телефонный разговор с Кириллом
Вечером того же дня Кирилл всё-таки дозвонился. Я была в супермаркете, стояла у полки с крупами, когда телефон завибрировал.
— Да, — ответила я.
— Аня, слава богу. Ты не берёшь трубки.
— Я занята.
— Можно тебя увидеть?
— Зачем?
— Просто поговорить. Я должен объяснить.
Я поставила пакет с рисом в корзину.
— Объяснять нечего. Ты обнял другую женщину при трёхстах гостях.
— Это был порыв. Я растерялся.
— Кирилл, ты её позвал. Она мне сама сказала.
В трубке повисла пауза. Я слышала его дыхание, прерывистое, как перед экзаменом.
— Это не то, что ты думаешь. Я хотел закрыть гештальт, понять, что чувствую.
— И что ты понял?
— Что люблю тебя.
Я почти рассмеялась.
— Ты понял это после того, как устроил публичное унижение?
— Я знаю, что виноват. Но я готов всё исправить.
Я остановилась посреди торгового зала. Мимо прошла женщина с ребёнком, мальчик капризничал и тянул мать за рукав.
— Кирилл, — медленно сказала я, — ты ничего не исправишь. Потому что я не вещь, которую можно починить.
— Аня, дай мне шанс.
— Нет.
Я нажала отбой и положила телефон в карман. В груди не ёкнуло. Только усталость.
Из магазина я вышла с пакетом продуктов и ощущением, что впервые за долгое время сделала что-то правильно.
Глава 13. Снова Волошины
Прошло несколько дней. Я вернулась на работу в офис, где все делали вид, что не смотрели видео со свадьбы. Начальник вызвал к себе и без лишних вопросов подписал заявление на отпуск за свой счёт на две недели.
— Отдохни, приди в себя, — сказал он. — И не читай комментарии.
— Спасибо.
Вечерами я гуляла по городу, иногда звонила маме, иногда просто лежала в ванной и слушала, как за стеной соседи ругаются из-за невыключенного света. Однажды на прогулке я встретила Андрея.
Он стоял у киоска с мороженым и держал в руке рожок с пломбиром.
— Вы следите за мной? — спросила я вместо приветствия.
— А вы за мной? — ответил он.
Мы оба улыбнулись. По-настоящему, без натяжки.
— Хотите мороженого? — предложил он.
— Хочу.
Мы пошли по набережной. Вода в реке была серой, по ней плыли редкие утки. Солнце то появлялось, то пряталось за облаками.
— Как вы? — спросил он.
— Нормально. Кирилл звонит каждый день. Иногда присылает цветы.
— И что вы?
— Не беру. Не подхожу.
— Правильно.
Он лизнул мороженое, и я заметила,
