Забирай
Андрей посмотрел на часы. Потом на Киру. Как будто ждал, что она передумает или начнёт скандал.
— Сегодня, — сказал он. — Сейчас соберу.
Кира кивнула. Взяла со стола чашку, которая осталась от утреннего чая, и вылила остатки в раковину. Чашка звякнула о край мойки. Андрей дёрнулся, но ничего не сказал.
Он ушёл в спальню. Оттуда донеслось шуршание пакетов, стук дверцы шкафа. Кира осталась на кухне. Села на табурет, подтянула колени к груди. За окном сосед выгуливал собаку. Собака тянула поводок, сосед курил и смотрел в телефон.
Андрей вынес чемодан. Потом сумку с ноутбуком. Потом ещё один пакет — с проводами и зарядками.
— Ты не против, если я заберу кофемашину? — спросил он. — Она всё равно тебе не нравится.
— Забирай.
— И телевизор в спальне.
— Забирай.
Он постоял в дверях. Кира смотрела на его кроссовки. Новые, куплены в июне. Она помнила, потому что он тогда сказал, что старые уже стыдно носить.
— Кира, я не хотел, чтобы так вышло.
— Ключи оставь на тумбе.
Он замолчал. Потом положил связку. Дверь хлопнула. Не сильно, но Кира всё равно вздрогнула.
Она просидела на кухне минут двадцать. Потом встала, прошла в спальню. Шкаф был открыт. На его половине пусто, только один носок застрял в углу. Кира взяла носок и выбросила в мусорное ведро. Постель была смята. Она застелила её. Ровно, по-военному.
Телефон зазвонил. На экране — «Папа». Кира сбросила. Он перезвонил.
— Ты чего не берёшь? — спросил отец. — Мама пирог испекла. Приезжай.
— Не могу, пап. Дела.
— Какие у тебя дела в субботу? Приезжай. Я в гараже, всё равно один.
Кира выдохнула. Сказала: «Хорошо».
Гараж
У родителей был старый гараж, который отец называл «мастерской». Там пахло бензином, пылью и сушёными грибами. Григорий Петрович сидел на табурете и что-то паял. Рядом лежала собака — овчарка по кличке Гром. Старая, с седой мордой. Она подняла голову, когда Кира вошла, стукнула хвостом по полу и снова улеглась.
— Садись, — отец кивнул на второй табурет. — Чаю хочешь?
— Не хочу.
— А я всё равно налью.
Он налил из термоса. Кира взяла кружку. Руки дрожали, но она поставила кружку на верстак, чтобы не было видно.
Отец молчал. Паял. Потом отложил паяльник, вытер руки о тряпку и посмотрел на неё.
— Андрей ушёл?
Кира не удивилась. Родители всегда всё чувствовали. Она кивнула.
— К любовнице?
— К беременной.
Отец хмыкнул. Не зло, скорее устало.
— Ну, значит, туда ему и дорога.
Кира хотела сказать что-то резкое, но не смогла. В горле застрял ком. Она посмотрела на Грома. Пёс спал, положив морду на лапы.
— Пап, расскажи что-нибудь. Только не про нас. Не про меня.
Отец почесал затылок. Взял кружку, отпил.
— Это реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному. Со мной было. Лет тридцать назад.
Кира подобралась. Отец редко вспоминал молодость.
— Я тогда в леспромхозе работал. Ну, до того, как в город перебрались. Поехали мы как-то в лес, далеко. За делянкой. Со мной был Гром. Тот самый, только молодой. Он тогда ещё щенком был, но уже здоровый.
Отец замолчал. Посмотрел в окно гаража.
— Короче, пошёл я проверить участок. Один. Гром со мной. Идём по тропе, всё нормально. Вдруг Гром встал как вкопанный. Шерсть дыбом. Рычит. Я сначала не понял. Думал, зверь какой-то мелкий. А потом слышу — ветки трещат. Из-за кустов выходит медведь. Большой. Не то чтобы прямо огромный, но мне тогда показалось, что с дом. Это была встреча с медведем, которую я до сих пор помню.
Кира перестала дышать. Отец говорил спокойно, будто рассказывал про рыбалку.
— Я замер. Знаешь, как в книжках пишут? Ничего подобного. Я просто стоял и не мог пошевелиться. А медведь смотрит. Глаза маленькие, чёрные. И морда такая… Я думал, всё. Кранты.
— А Гром?
— А Гром как рванул. Прямо на медведя. Залаял, заскакал вокруг. Медведь отвлёкся. Я отошёл на пару шагов. Потом ещё. Гром его кружит, не даёт на меня смотреть. Медведь рявкнул, лапой махнул. Грома задело. Но он не убежал. Понимаешь? Не убежал. Он меня прикрывал.
Отец провёл ладонью по лицу.
— Я тогда ружьё с собой не взял. Дурак молодой. Думал, на разведку иду. Так что мы просто уходили. Медведь за нами не пошёл. Стоял, смотрел. А Гром всё лаял, пока мы до машины не дошли. Потом у него бок был разодран. Я его в кузов, и в город. Ветеринар сказал — повезло. Сантиметр глубже, и всё.
Кира посмотрела на старого пса. Тот спал и не знал, что о нём говорят.
— Это выживание в лесу, дочка. Не про то, как костёр развести и шишки собирать. Про то, что иногда один шаг решает. И про то, кто рядом.
Он замолчал. В гараже стало слышно, как капает вода из крана.
— Преданность животных — она другая. Они не думают, что им за это будет. Не торгуются. Просто делают. Гром мог убежать. Он бы выжил. Но он остался.
Кира сжала кружку. Чай остыл.
— Пап, ты к чему это?
— Ни к чему. Просто вспомнил.
Он снова взял паяльник. Зажёг. Запахло оловом.
— Ты не думай, что я тебя учу. Я не умею учить. Просто ты спросила — расскажи. Я рассказал.
Домой
Кира уехала от родителей поздно. Мама сунула ей банку варенья и пирог в фольге. Кира не стала отказываться.
Дома было тихо. Она включила свет в коридоре. На тумбе лежали ключи Андрея. Она взяла их и бросила в ящик. Потом прошла в спальню. Открыла шкаф. На его половине пусто. Она постояла, потом достала свои вещи и перевесила их на освободившиеся плечики. Стало не так пусто.
Телефон пикнул. Сообщение от Андрея: «Как ты?»
Кира посмотрела на экран. Написала: «Нормально». Потом удалила. Написала: «Забери кофемашину в понедельник, я не буду дома». Отправила. Он ответил: «Хорошо».
Она заблокировала его номер. Не навсегда, просто на сегодня.
На кухне закипел чайник. Кира достала пирог. Отрезала кусок. Села у окна. Во дворе снова зажглись фонари. Кто-то внизу ругался на парковке. Обычный вечер.
Она жевала пирог и смотрела, как за окном темнеет. В голове было пусто. Только где-то далеко, на самом дне, шевелилась мысль: «А ведь я даже не спросила, как её зовут». И ещё одна: «И не хочу».
Она доела пирог, помыла тарелку и легла спать. Одна. Впервые за восемь лет.
Утром надо было на работу. А вечером — забрать кофемашину? Нет, пусть сам. Она напишет, чтобы приехал, когда её не будет. Или лучше вообще сменить замок? Кира усмехнулась. Замок — это потом. Сначала надо выспаться.
Она выключила свет. Гром где-то далеко, в гараже, спал на старом одеяле. И Кира почему-то подумала, что завтра обязательно заедет и привезёт ему косточку.
Так и уснула.
Утро
Будильник зазвонил в семь. Кира открыла глаза и первую секунду не поняла, почему так тихо. Потом вспомнила. Повернулась на другой бок. Простыня была холодная. Она встала.
Кофемашины не было. На её месте остался светлый прямоугольник на столешнице. Кира достала турку, насыпала кофе, поставила на плиту. Пока грелось, открыла шкаф. Его кружка стояла на верхней полке. Она взяла её, сполоснула и убрала в дальний ящик. Потом налила кофе в свою.
На работе было как обычно. Планёрка, отчёты, звонки. Лена из соседнего отдела заглянула после обеда.
— Ты какая-то не такая. Случилось что?
Кира помешала чай.
— Андрей ушёл.
Лена замерла с бутербродом в руке.
— В смысле?
— В прямом. К другой.
— Давно?
— В субботу.
Лена открыла рот, потом закрыла. Отложила бутерброд.
— Кира, я…
— Давай потом. Я не хочу на работе.
— Хорошо. Но ты знай, если что — я рядом.
Кира кивнула и вернулась к таблице. Цифры плыли перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться. К шести вечера она закрыла ноутбук, собрала сумку и вышла. На улице шёл дождь. Она не взяла зонт. Домой шла пешком, под капюшоном.
Замок
Вечером она позвонила в службу замков. Мастер приехал через час. Мужчина лет пятидесяти, с ящиком инструментов.
— Менять или ремонтировать?
— Менять.
Он снял старый цилиндр, поставил новый. Кира расплатилась. Мастер ушёл. Она закрыла дверь, повернула ключ. Щёлкнуло. Стало спокойнее.
В холодильнике было пусто. Она сварила макароны, посыпала сыром. Ела стоя, у окна. Телефон пикнул. Андрей.
«Мне нужно забрать кое-что. Когда тебя нет?»
Кира вытерла руки и ответила:
«В среду с десяти до шести. Ключ оставлю под ковриком».
«Хорошо».
Она доела макароны. Помыла тарелку. Легла в постель. Долго смотрела в потолок. Потом включила сериал на телефоне. Досмотрела до середины и уснула.
Среда
В среду она ушла на работу, оставив ключ под ковриком. Вернулась в семь. Ключ лежал на тумбе. В квартире пахло чужим парфюмом. Кофемашины не было. Блендера тоже. На кухне стало просторнее.
На столе лежала записка. «Спасибо. Я забрал инструменты из кладовки. И твой старый ноутбук, который всё равно не работает. Андрей».
Кира скомкала записку и выбросила. Открыла кладовку. Полки были наполовину пусты. Она постояла, потом взяла коробку с ёлочными игрушками и переставила наверх. Так, чтобы не бросалось в глаза.
Через неделю
В пятницу позвонили из банка. Женский голос, вежливый.
— Кира Андреевна? У вас задолженность по кредитной карте.
— У меня нет кредитной карты.
— Есть. Дополнительная карта на имя Андрея. Основная — ваша.
Кира села на стул.
— Какого года выпуска?
— Три года назад. Задолженность за два месяца. Минимальный платёж не поступал.
— Понятно.
Она положила трубку. Открыла приложение банка. Точно. Карта, о которой она забыла. Андрей оформил её как дополнительную, когда они брали технику. Потом техника сломалась, а карта осталась. Кира думала, что закрыла её. Оказалось, нет.
Она набрала Андрея. Гудки. Потом сброс. Написала:
«Позвони. Срочно».
Через час он ответил сообщением:
«Я думал, ты в курсе. Я взял немного на ремонт. Скоро верну».
«Ты не вернул. Мне звонят из банка».
«Разберусь».
«До понедельника. Иначе я закрою карту через банк».
«Хорошо».
Он не позвонил. В понедельник Кира поехала в отделение. Просидела в очереди сорок минут. Сотрудница сказала, что для закрытия нужна подпись второго держателя. Кира оставила заявление. Вышла на улицу. Было холодно. Она застегнула куртку и пошла к машине.
Пятница, вечер
Она поехала к родителям. Мама напекла блинов. Отец сидел в гараже. Гром лежал у порога. Увидел Киру, стукнул хвостом.
— Привет, старый, — она присела, почесала его за ухом.
Отец вышел из гаража, вытирая руки.
— Ты чего такая?
— Устала.
— Андрей?
— Он. Долги. Карта. В общем, всё как всегда.
Отец хмыкнул.
— А ты?
— А я не плачу.
— Молодец.
Он сел на табурет. Гром положил голову ему на колено.
— Знаешь, что я тебе скажу. Ты сильная. Но не надо быть сильной всё время. Иногда можно просто посидеть.
Кира кивнула. Взяла кружку с чаем. Они сидели молча. Гром сопел. Где-то за стеной сосед включил дрель.
Звонок
В воскресенье вечером зазвонил незнакомый номер. Кира ответила.
— Кира? Это Андрей.
Голос был какой-то не такой. Тише обычного.
— Что случилось?
— Ты можешь говорить?
— Говорю.
Пауза. Слышно было, как он дышит.
— Оля… она не беременна. Точнее, беременна. Но срок больше, чем мы знакомы.
Кира молчала.
— Я нашёл переписку. Там другой. Она сказала, что я не нужен. Что я… ну, в общем, я не отец.
Он замолчал. Кира смотрела на стену. На светлый прямоугольник от кофемашины.
— Я снял квартиру. Взял кредит. У меня долги. А она…
— Андрей.
— Да?
— Я не могу помочь.
— Я не прошу денег. Просто… ты была права.
— Я ничего не говорила.
— Ты не говорила. Но я знал.
Кира вздохнула. Гром где-то далеко, в гараже, спал на старом одеяле. Она почему-то вспомнила его морду, седую, спокойную.
— Приезжай за остальными вещами в выходные. Я оставлю пакет у двери.
— Кира…
— Пока.
Она нажала отбой. Положила телефон на стол. Постояла. Потом пошла на кухню, налила воды. Выпила. Села на табурет. За окном шёл дождь. Она не стала закрывать шторы. Так и сидела, пока не стало совсем темно.
