Дом на краю деревни
В мае Валентина Петровна позвонила Николаю. Не Алине, а ему. Сказала, что на даче прорвало трубу в летней кухне, нужна мужская рука. И пусть приезжает не один.
Коля положил трубку, посмотрел на Лизу. Она как раз убирала в холодильник коробку с мастикой.
— Мама зовет на выходные. Говорит, помощь нужна.
— А Алина не может помочь? — Лиза не обернулась.
— Она с пацанами. У нее школа, кружки.
— Ага. И санаторий.
Коля вздохнул, но ничего не сказал. Через минуту добавил:
— Поедем? На один день. Я трубу починю, ты просто отдохнешь. Там воздух.
Лиза вытерла руки о полотенце. Подумала, что если отказаться, то Коля поедет один. А после того звонка его одного к матери лучше не отпускать. Валентина Петровна умела пилить мягко, с причитаниями. После ее разговоров Коля неделю ходил сам не свой.
— Ладно. Только без ночевки.
На даче
Дорога заняла два часа. Последние километры — по грунтовке, между сосен. Лиза держала на коленях пакет с продуктами. Коля молчал, смотрел на дорогу.
У калитки их встретила Валентина Петровна. В халате, с лейкой в руке. Обняла сына, Лизу чмокнула в щеку. Вроде приветливо, но взгляд цепкий.
— Ой, Лиза, похудела ты. Все работаешь?
— Работаю, мам. Заказов много.
— Ну да. Торты, торты. А Коля вон бледный какой. Не кормишь совсем?
Коля натянуто улыбнулся. Лиза промолчала. Взяла пакет и пошла в дом.
На кухне пахло старым деревом и укропом. На столе стояла банка сметаны, тарелка с пирожками. Валентина Петровна суетилась, гремела чашками.
— Алина звонила, — как бы между делом сказала она. — Плакала. Говорит, ты ее обидела, Лиза. Ни с того ни с сего.
Лиза достала из шкафа тарелку. Поставила на стол.
— Я ее не обижала. Я просто сказала правду.
— Правда у каждого своя, — вздохнула свекровь. — Она мать-одиночка. Ей тяжело. А ты женщина с мужем. У тебя опора. Могла бы и войти в положение.
Коля вошел в кухню, услышал последнюю фразу. Остановился в дверях.
— Мам, давай не начинай.
— А что я такого сказала? — Валентина Петровна всплеснула руками. — Я же по-родственному. Алина мне все уши прожужжала. Говорит, ноутбук сыну нужен, а вы даже ссылку какую-то дурацкую прислали.
— Бесплатный ноутбук, — сказал Коля. — Самовывоз. Рабочий. Я проверил.
— Ой, Коленька. Ну что ты как маленький. Люди подумают, что мы нищие. Надо же помочь по-человечески.
Лиза поставила чайник на плиту. Резко.
— По-человечески — это сколько? Опять тридцать тысяч?
Повисла пауза. Валентина Петровна поджала губы. Коля смотрел в пол.
— Я не про деньги, — тихо сказала свекровь. — Я про отношение. Вы же семья.
— Семья, — кивнула Лиза. — Только почему-то когда Алина в санаторий ездила, она нам об этом не рассказала. А когда резину просила — рассказала. Странно, да?
Валентина Петровна открыла рот, но тут за окном кто-то громко постучал по стеклу.
Сосед Григорий
На улице стоял старик. Крепкий, в брезентовой куртке, с седой бородой. В руке — банка с мутной жидкостью.
— Петровна! — крикнул он. — У тебя гвозди сотка есть? Забор подпер, а прибить нечем.
Валентина Петровна всплеснула руками:
— Гриша! Заходи давай. Чай пить будешь?
Григорий зашел. Поздоровался, оглядел кухню. На Лизу посмотрел с интересом.
— Это сын твой? — спросил у Валентины. — А я думал, ты одна тут кукуешь.
— Сын. Николай. И жена его, Лиза.
— А, слышал. Торты делает. У меня внучка на свадьбу у вас заказывала. Вкусные, зараза.
Лиза улыбнулась. Впервые за день.
Сели пить чай. Григорий рассказывал про забор, про соседского кота, который повадился рыть грядки. Потом посмотрел на Колю.
— Ты чего такой кислый? С женой поругался?
— Да нет. С сестрой недопонимание.
— А. Родня. Это хуже, чем чужие. Чужие хоть домой не приходят.
Валентина Петровна фыркнула. Григорий отхлебнул чай, поставил кружку. Взял с тарелки пирожок.
— У меня брат был. Тоже все просил. То на машину, то на гараж. Я давал. А потом он мне сказал, что я жадный. Потому что в последний раз не дал. Вот и вся родня.
Он откусил пирожок, прожевал.
— А то, что вы сейчас друг на друга смотрите, как собаки на кость, — это зря. Жизнь длинная. Всякое бывает.
Лиза молчала. Коля вертел в руках чайную ложку.
— Ладно, — Григорий хлопнул ладонью по столу. — Что-то я разговорился. А вы знаете, я ведь не просто так здесь живу. Я в лесу тридцать лет отработал. Лесником.
— В лесу? — переспросила Лиза. — Это же опасно.
— Опасно, — согласился Григорий. — Но там всякое бывает. У меня была реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному. Хотите?
Валентина Петровна замахала руками:
— Ой, Гриша, не надо опять про медведя. Я уже слышала.
— А вы не слушайте, Петровна. Вы пирожки ешьте. А я расскажу. Молодым полезно.
Про медведя
Григорий откинулся на стуле. Глаза у него стали другие. Не смешливые, а глубокие, как колодец.
— Дело было осенью. Я тогда участок обходил. Со мной пес был, Барс. Овчарка. Умный, зараза. Понимал меня без слов. Ну, думаю, до избушки дойду, переночую, а утром обратно. Иду по тропе. Вдруг Барс встал. Шерсть дыбом. Рычит. Я замер. Смотрю — впереди, метрах в двадцати, медведь. Большой. Шатун. Не спит, значит, ходит. Голодный.
Лиза перестала жевать. Коля подался вперед.
— Я ружье снял. А толку? Медведь быстрее. Он на задние лапы встал, заревел. У меня аж кишки заледенели. Думаю, все. Сейчас бросится. И тут Барс как рванет. Не на медведя, нет. В сторону. Лает, кружит. Отвлекает. Медведь за ним. А я стою, как дурак. Понимаю, что если побегу — он меня догонит. Если стрелять — только раню, злее будет. Барс его водил, водил. Потом медведь отвлекся, а пес ко мне. Подбежал, в ногу мне носом тычется. Мол, иди за мной.
Григорий замолчал. Посмотрел на чашку.
— Он меня к ручью вывел. Там обрыв, заросли. Мы в воду зашли. Медведь по следу шел, но вода запах сбила. Он потоптался, порычал и ушел. А мы до утра в холодной воде просидели. Я потом неделю с температурой лежал. Но выжил. Вот такая встреча с медведем. И такое выживание в лесу. Не дай бог никому.
— А пес? — тихо спросила Лиза.
— А что пес. Живой остался. Только лапу повредил. Я его потом на руках нес. Километров пять. Тяжелый, зараза. Но донес. Он мне после этого еще семь лет служил. Вот что такое преданность животных. Не то что люди. Люди за деньги продадут, а собака за просто так жизнь отдаст.
Он допил чай. Встал.
— Ладно. Заговорил я вас. Пойду. Гвозди-то дашь, Петровна?
Валентина Петровна засуетилась, убежала в сени. Коля сидел, глядя в стол. Лиза встала, чтобы убрать чашки.
— Дядь Гриш, — сказала она. — Спасибо за историю.
— Да не за что. Ты главное, — он кивнул на Колю, — мужика своего не грызи. Он у тебя не медведь. Он скорее тот пес. Если разобраться.
Григорий ушел. За окном стукнула калитка.
Вечер
Домой ехали молча. Лиза смотрела на дорогу. Коля рулил, но пару раз зевал, тер глаза.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально. Трубу починил. Мама обещала больше не лезть.
— Не обещала.
— Ну, я сказал, что если еще раз начнет про Алину, мы не приедем.
Лиза отвернулась к окну. Мелькали сосны, столбы, редкие фонари.
Телефон в сумке пискнул. Лиза достала. Сообщение от Валентины Петровны.
«Лиза, извини. Я поговорила с Алиной. Она призналась, что санаторий был. Я не знала. Больше не буду встревать. Приезжайте еще».
Лиза прочитала. Экран погас. Она положила телефон обратно.
— Что там? — спросил Коля.
— Мама. Извиняется.
Коля хмыкнул. Ничего не сказал.
Через пару километров он вдруг спросил:
— Лиз.
— М?
— А тот ноутбук, который я Алине скинул. Он нормальный был?
— Нормальный. Я посмотрела. Еще бы год проработал.
— Ага. Значит, не зря.
Он замолчал. Лиза тоже. За окном темнело. Впереди показались огни города.
Дома их ждала гора немытой посуды, недоделанный заказ и кот, который скинул со стола пачку мастики. Лиза вздохнула, сняла куртку. Коля молча пошел на кухню и включил воду. Загремели тарелки.
Лиза достала телефон. Открыла форум, где сидела годами. Ветку про семейные истории. Написала коротко:
«Девочки, а у вас бывало, что муж годами помогал родне, а потом выяснилось, что вас просто использовали? Я недавно узнала. Теперь не знаю, как с этим жить. Вроде все решили, а осадок остался. И свекровь вроде извинилась, но…»
Она не дописала. Стерла. Потом снова набрала:
«Ладно. Просто выговориться. Спасибо, что выслушали».
Отправила. Экран загорелся, посыпались уведомления. Лиза отложила телефон и пошла на кухню. Коля стоял у раковины, мыл чашки. Она взяла полотенце. Начала вытирать.
За окном шел дождь. Кот терся об ноги. Гора посуды потихоньку таяла. Разговор был не окончен. Но начинать его сейчас не хотелось.
«Ты знаешь, я вчера с Алиной разговаривал»
Коля сказал это утром, когда Лиза еще пила кофе. Она как раз листала заказы в телефоне, отмечала, кому когда отдавать. Рука с чашкой замерла на полпути.
— И?
— Она звонила. Плакала. Говорит, ты ее выставила перед всей родней. Что теперь ее мать пилит, что она у меня деньги тянула.
Лиза поставила чашку. Кофе чуть плеснулся на стол.
— Я ее выставила?
— Ну, не ты. Просто так вышло. Мама с ней поговорила, потом тетя Люда подключилась. Теперь все знают, что Алина в санаторий ездила.
— И что? Она хотела, чтобы я молчала?
Коля пожал плечами. Он стоял у окна, смотрел на серое небо. Потом сказал:
— Она просила передать, что хочет встретиться. Поговорить. Без меня. Ты и она.
Лиза усмехнулась. Взяла тряпку, вытерла стол.
— Ага. Сейчас. Чтобы она мне рассказала, какая я плохая.
— Лиз.
— Что Лиз? Я ее знаю. Она будет плакать, давить на жалость. Скажет, что я разрушила семью.
Коля обернулся. Лицо у него было усталое. Последние месяцы он много работал, брал подработки. Деньги теперь лежали в одном месте, в конверте. Лиза видела, как он считает каждую копейку. Как откладывает на ипотеку. Как впервые за много лет купил себе нормальные ботинки, а не самые дешевые.
— Не ходи, если не хочешь, — сказал он. — Я просто передал.
— А ты сам что думаешь?
— Я думаю, что она моя сестра. И что пацаны ни в чем не виноваты. Но и ты права. Я не знаю, Лиз. Честно.
Он ушел на работу. Лиза осталась на кухне. Кот запрыгнул на стол, уставился на нее.
— Чего смотришь? — сказала она ему. — Иди отсюда.
Кот не двинулся.
Звонок от племянника
Через два дня позвонил старший племянник. Дима. Ему было четырнадцать. Голос ломкий, стеснительный.
— Теть Лиз, привет. Это Дима.
— Привет, Дим. Что случилось?
— Ничего. Просто… пап, ну дядь Коля, он сказал, что вы можете помочь с математикой. У меня контрольная в пятницу. А мама не может.
Лиза замерла. Она как раз раскатывала мастику. Руки были в сахарной пудре.
— А мама почему не может?
— Она на работе. Устроилась в магазин. Ну, в «Пятерочку». Кассиром. С утра до вечера.
Лиза села на табурет. Вытерла руки о фартук.
— Давно?
— Недели две. Она злая приходит. Говорит, что устала. А я не понимаю эти уравнения. Дядь Коля сказал, ты хорошо объясняешь.
Лиза вспомнила, как год назад Алина жаловалась, что не может найти работу. Что везде сокращают. Что она мать-одиночка, кому она нужна.
— Ладно, Дим. Приходи в субботу. Часа в два. Только предупреди маму.
— Ага. Спасибо, теть Лиз.
Он положил трубку. Лиза посидела еще минуту. Потом встала и продолжила раскатывать мастику.
Суббота
Дима пришел ровно в два. Худой, в старой куртке, с рюкзаком. На пороге топтался, не решался зайти.
— Проходи. Чаю хочешь?
— Ну… можно.
Он сел на кухне. Огляделся. Лиза налила ему чай, поставила печенье. Дима взял одно, откусил.
— Вкусно.
— Сама пекла. Ну, давай тетрадку.
Они занимались часа полтора. Дима оказался не глупым. Просто запустил. Лиза объясняла медленно, по несколько раз. Он кивал, что-то писал. Потом вдруг спросил:
— Теть Лиз, а вы с мамой поссорились?
Лиза отложила ручку.
— С чего ты взял?
— Ну, она про вас не говорит. Раньше говорила. А теперь нет. И дядь Коля к нам не приходит.
— Взрослые иногда ссорятся. Это не значит, что навсегда.
— Ага.
Он уткнулся в тетрадь. Лиза посмотрела на его макушку. Волосы давно не стрижены, свисают на глаза.
— Дим.
— М?
— Тебе стрижка нужна. Хочешь, запишу тебя к своему мастеру? У меня скидка.
Он поднял глаза. Улыбнулся. Первый раз за день.
— Ага. Спасибо.
Разговор с Алиной
Алина пришла в воскресенье. Без предупреждения. Лиза открыла дверь и не сразу узнала золовку. Похудела, осунулась. Кожа да кости. Под глазами круги.
— Привет, — сказала Алина. — Можно?
Лиза посторонилась. Алина прошла на кухню. Села на тот же табурет, где сидел Дима. Сложила руки на коленях.
— Я не за деньгами.
— Я и не думала.
— Я знаю, что ты думаешь. Что я пришла просить.
— Алина, зачем ты пришла?
Золовка вздохнула. Посмотрела в окно.
— Я устроилась на работу. В магазин. Зарплата маленькая, но хватает. На резину, на кружки. На все.
— Хорошо.
— Я не за этим. Я хотела сказать… — она замолчала. Поджала губы.
— Что?
— Что ты была права. Я пользовалась Колей. Я знала, что он не откажет. И ты платила за это. Я понимала, но делала вид, что не понимаю.
Лиза молчала. Алина продолжила:
— Я не прошу прощения. Просто хотела, чтобы ты знала. Я не буду больше. Не потому что гордая. Просто… надоело врать. Даже себе.
Она встала. Взяла сумку.
— Димка сказал, ты с ним занималась. Спасибо.
— Он хороший мальчик.
— Да. Хороший. В меня не пошел.
Алина усмехнулась. Горько. Пошла к двери. На пороге обернулась:
— Лиз.
— Что?
— Ты его не бросай. Колю. Он запутался. Но он не плохой. Просто мягкий. Как тесто.
Лиза не ответила. Алина вышла. Дверь щелкнула.
Лиза постояла в коридоре. Потом вернулась на кухню. На столе лежало печенье. Одно надкусанное. Дима забыл.
Она взяла телефон. Открыла форум. Ветка была та же. Много новых сообщений.
«Девочки, я поговорила с золовкой. Она сама пришла. Сказала, что больше не будет. Не знаю, верить или нет. Но, кажется, впервые за много лет — правда. Муж сегодня с работы придет, скажу ему. Пусть сам решает. А я устала. Пойду торт доделывать. Спасибо всем, кто отвечал».
Отправила. Экран загорелся. Уведомления посыпались. Лиза улыбнулась. Встала. Надела фартук.
За окном светило солнце. Кот спал на подоконнике. Пахло ванилью.
Она подумала, что вечером они с Колей поговорят. Спокойно. Без криков. И, может, все наладится. Не сразу. Но наладится.
