Собака
После тётиного дня рождения мы с Мариной не разговаривали. Я сначала ждала звонка. Потом перестала. Телефон лежал на зарядке, я проходила мимо и даже не смотрела. Ну не общаемся и не общаемся. У меня работа, у Антона заказы, дома балкон недоделанный.
Родственники иногда звонили. Тётя осторожно спрашивала: «Может, помиритесь?» Я отвечала: «Пока не о чем». Она вздыхала и переводила тему на рассаду. А я шла на кухню, ставила чайник и смотрела в окно на новый парк. Оттуда доносилась музыка — кто-то катался на роликах. Обычная жизнь.
В конце августа Антон притащил домой собаку. Не купил, нет. Забрал из приюта. Метис овчарки, худой, с ободранным ухом. Сказал:
— Назовём Бим. Будет нам охрана и компания.
Я сначала не обрадовалась. У нас ремонт, пыль, а тут ещё пёс. Но Бим посмотрел на меня такими глазами, что я сдалась. Первые дни он сидел под столом и дрожал. Потом начал выходить. Спал у двери. Если Антон уходил в гараж, Бим ложился у порога и ждал. Часами. Вот что такое преданность животных. Не про породу, не про деньги. Про то, что существо просто выбрало тебя.
Поехали развеяться
В сентябре у Антона был отпуск. Мы решили уехать на неделю в Карелию. Сняли домик у озера, взяли Бима. Я отпросилась на работе, купила продукты, тёплые вещи. Телефон в той глуши почти не ловил. Первые дни мы просто спали, гуляли, жарили рыбу. Антон чинил лодку у хозяина, я читала. Бим носился по берегу и лаял на чаек.
А в последний день пошли за грибами. Хозяин домика сказал:
— Там за оврагом белые, но далеко не уходите, места дикие.
Ну мы и пошли. Я, Антон и Бим. Корзина, ножи, термос. Погода с утра была нормальная, а к обеду затянуло. Мы увлеклись. Один гриб, второй, третий. Я оглянулась — сосны одинаковые, мха по колено, тропы нет. Антон говорит:
— Вроде туда.
А куда туда? Телефон — ноль. Компаса нет. Я начала злиться. Он тоже.
— Я же говорил, не заходи так далеко.
— А сам?
В общем, поругались. Идём молча. Я спотыкаюсь, чертыхаюсь. Антон впереди ломится через кусты. Бим крутится рядом, то назад убежит, то догонит.
Встреча с медведем
Короче, идём мы по лесу. Уже темнеет. Я устала, ноги промокли, корзина с грибами надоела. Бим вдруг остановился и зарычал. Шерсть дыбом. Я сначала подумала, лось. А потом увидела. Метрах в двадцати, между деревьями, стоял медведь. Большой, бурый. Не в зоопарке, не по телевизору. Живой. Он смотрел на нас. Я замерла. Антон схватил меня за руку и прошептал:
— Не беги. Медленно назад.
Это была реальная история из жизни, а не байка для соцсетей. И встреча с медведем — это не то, что ты планируешь. Она просто случается. Ты стоишь, а внутри всё сжимается. Хочется закричать, но нельзя. Хочется побежать, но нельзя.
Мы начали отходить. Медведь сделал шаг. Бим рванул вперёд и залаял. Громко, зло. Антон закричал:
— Бим, ко мне!
Но Бим не слушался. Он кидался к медведю и отскакивал. Медведь остановился. Посмотрел на собаку, потом на нас. Фыркнул. И ушёл в чащу. Не спеша, как хозяин. Я стояла и не могла вдохнуть. Антон потом говорил, что у меня руки тряслись минут десять.
Я подозвала Бима. Он подбежал, ткнулся мордой в колено. Я схватила его за ошейник и не отпускала. Руки дрожали, но я держала.
Ночь в лесу
Мы остались одни. Темно. Холодно. Спичек нет, только фонарик на телефоне. Антон сказал:
— Надо переждать до утра. Ночью в лесу делать нечего.
Мы нашли сухое место под большой елью. Нарвали лапника, сели спиной к стволу. Бима привязали к дереву, чтобы не убежал. Он лёг рядом, положил голову мне на колени и тяжело дышал. Я гладила его и думала: если бы не он, медведь бы не ушёл. Может, и ушёл бы, но не факт.
Это было самое долгое выживание в лесу в моей жизни. Мы не спали. Слушали каждый шорох. Где-то треснула ветка. Я вздрогнула. Антон сжал мою ладонь.
— Это белка, — сказал он.
— Ты откуда знаешь?
— Не знаю. Но давай думать, что белка.
Я засмеялась. Нервно, на грани слёз. Потом мы долго молчали. Антон рассказывал мне про свою первую работу, про то, как боялся высоты. Я рассказывала про маму. Про то, как она пекла пироги и всегда говорила:
— Главное, чтобы вы с Мариной были вместе.
Тогда я впервые за полгода вспомнила сестру без злости. Просто вспомнила. Как мы в детстве строили шалаш из одеял. Как она мне мазала зелёнкой коленку. Как мы делили один шоколадный батончик. Я не звала её. Не простила. Но внутри что-то отпустило.
Под утро стало холодно. Бим придвинулся ближе и согревал ноги. Я смотрела на светлеющее небо и считала минуты. Где-то далеко заорала птица. Потом ещё одна. Лес начал просыпаться.
Утром мы вышли к озеру. Оказалось, что мы ушли километра на четыре в сторону. Хозяин домика уже искал нас с соседями. Когда мы вышли на берег, я села на землю и заплакала. Бим лизнул меня в лицо. Антон обнял. Всё.
Звонок
Через день мы вернулись домой. Я выложила в соцсети фото Бима и коротко написала:
«Потерялись в лесу, встретили медведя, живы».
Без подробностей. Через час мне пришло сообщение от Марины. Я не сразу поняла, что это она — я думала, она меня разблокировала? Нет, это был новый аккаунт.
«Слава богу, живы. А я думала, ты наконец одумаешься насчёт квартиры. Раз ты чуть не погибла, может, завещание напишешь? Детям бы хоть что-то осталось».
Я прочитала. Перечитала. Положила телефон на стол. Антон спросил:
— Кто там?
Я сказала:
— Никто.
Взяла поводок и пошла гулять с Бимом. На улице пахло осенью. Бим тянул к каждому кусту. Я шла и думала: вот и всё. Была сестра, осталась какая-то женщина, которая считает мою квартиру и мою смерть.
Вечером я заблокировала новый аккаунт. Навсегда. И впервые за долгое время мне не было стыдно за это. Я взяла поводок. Бим уже стоял у двери и вилял хвостом.
Тест
В октябре я начала уставать. Прямо с утра. Встаю, а голова тяжёлая, будто не спала вообще. На работе к обеду мутило от запаха кофе. Я грешила на нервы. Ну а что, сестра, суд, медведь, лес. Мало ли.
Антон заметил первый.
— Ты какая-то зелёная, — сказал он за ужином. — Может, к врачу?
— Да пройдёт, — отмахнулась я и пошла мыть посуду.
Но не проходило. Через неделю я стояла в аптеке у дома. Долго смотрела на витрину. Продавщица, молодая девчонка с бровями-ниточками, спросила:
— Вам что?
— Тест. Ну, на беременность.
Она кивнула без улыбки, достала коробку. Я расплатилась и вышла. Дома никого не было. Бим спал в коридоре. Я прошла в ванную, закрыла дверь. Руки тряслись, как тогда в лесу.
Две полоски. Яркие, чёткие. Я села на край ванны и уставилась в стену. За стеной сосед что-то сверлил. Дрель жужжала, потом замолкала, потом снова. Я сидела и не знала, что чувствую. Радость? Страх? Всё сразу.
Разговор с Антоном
Антон пришёл поздно. Принёс пакет с пельменями, сказал, что в гараже прорвало трубу, пришлось чинить. Я разогрела, поставила тарелки. Он ел и рассказывал про какого-то клиента, который не хотел платить за диагностику. Я слушала и кивала.
— Ты меня вообще слышишь? — спросил он.
— Слышу. Антон, у нас будет ребёнок.
Он замер с вилкой в руке. Потом отложил вилку. Посмотрел на меня.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
Он встал, обошёл стол, обнял меня. Крепко. Я уткнулась ему в плечо и заплакала. Он гладил меня по спине и молчал. Бим подошёл и ткнулся носом в ногу.
— Ну чего ты? — сказал Антон. — Это же хорошо. Это очень хорошо.
— Я боюсь, — честно сказала я. — Всё сразу. Работа, ремонт, возраст. И Марина.
— Марина тут при чём?
— Она узнает. Через тётю, через кого-то. И начнётся.
Антон вздохнул.
— Пусть начинается. Мы справимся.
Звонок с нового номера
Тётя узнала через две недели. Я сама ей сказала. Она обрадовалась, заохала, сказала, что свяжет пинетки. А через день позвонила Марина. С нового номера. Я взяла, потому что не поняла, кто это.
— Поздравляю, — сказала она. Голос ровный, без тепла. — Тётя сказала. Ну вот, теперь ты меня понимаешь. Теперь ты знаешь, каково это, когда ребёнок.
— Марина, я не хочу ссориться.
— Я тоже. Я звоню по делу. Вы же теперь не вдвоём. Вам нужна детская. У вас двушка, но одна комната под спальню, другая под гостиную. Ребёнку где жить?
— Разберёмся.
— Вика, ну сколько можно. Я предлагаю нормальный вариант. Продавайте квартиру, покупайте трёшку в нашем районе. Мы с Костей поможем с переездом. Разницу поделим. Тебе же самой будет лучше.
Я стояла на кухне и смотрела на чайник. Он закипал, крышка подрагивала.
— Марина, ты меня не слышишь. Я не буду ничего продавать. Это наш дом.
— Это мамин дом! — голос сорвался. — Мама бы хотела, чтобы её внуки жили нормально! А ты думаешь только о себе!
— Мама бы хотела, чтобы мы не грызлись из-за денег.
— Ну да, тебе легко говорить. У тебя всё есть. Квартира, муж, теперь ребёнок. А у меня ничего. Только долги и двое пацанов.
— У тебя есть своя квартира. Ты её сама выбрала.
— Я выбрала? Я была в декрете, Костя один тянул ипотеку. Мне нужны были деньги. Ты не представляешь, как это — когда нечем платить за садик.
— Представляю. Мы три года жили на макаронах.
— Ой, да ладно. Вы жили в маминой квартире. Бесплатно.
— В квартире с гнилыми полами. Антон сам всё делал. Мы вложили туда всё, что заработали.
— Ну и что? Теперь она стоит четырнадцать. Вы просто удачно оказались в нужном месте.
Я закрыла глаза. Чайник выключился. В коридоре Бим зевнул и цокнул когтями.
— Марина, я устала. У меня токсикоз, мне надо на работу. Я не буду больше это обсуждать.
— Понятно. Значит, когда тебе плохо, ты вспоминаешь, что у тебя есть сестра. А когда мне плохо — ты занята.
— Я не занимаю. Я просто не даю себя обобрать.
— Значит, я для тебя воровка?
— Я этого не говорила.
— Ты это имела в виду.
Она бросила трубку. Я постояла ещё минуту, потом налила себе чай и села. Бим положил голову мне на колени. Я гладила его за ухом и думала: как же всё это надоело.
На кладбище
В субботу я поехала к маме. Одна. Антон остался дома, надо было доделать балкон. Бим поехал со мной. В машине он сидел сзади и смотрел в окно.
На кладбище было тихо. Листья уже опали, только кое-где на берёзах висели жёлтые. Я присела у маминой ограды, поправила искусственные цветы, протёрла фотографию.
— Привет, мам. У нас всё нормально. Антон работает, я работаю. Бим вот. Мы его из приюта взяли. Он хороший. Недавно мы в лесу потерялись. Медведя встретили. Представляешь? Я думала, всё. Но Бим нас спас. Он залаял, медведь ушёл.
Я замолчала. Ветер подул, зашуршал листьями.
— Я беременна. Пока никому не говори, ну то есть ты-то знаешь. Я ещё не привыкла. Боюсь. Но Антон рад. Он уже коляску выбирает в интернете. Смешной.
Я посмотрела на мамину фотографию. Она там молодая, улыбается.
— Маринка со мной не разговаривает. Точнее, разговаривает, но только чтобы квартиру отнять. Она считает, что ты бы хотела, чтобы мы поделили всё заново. А я не знаю. Я так устала, мам. Я не хочу воевать. Но и отдавать не буду. Это не жадность. Это просто… я не знаю.
Бим заскулил. Я обернулась. К ограде шла женщина с ведром. Наша соседка по участку, тётя Валя. Она поздоровалась, спросила, как дела. Я сказала, что нормально. Она посмотрела на меня внимательно.
— Ты это, не грузись сильно, — сказала она. — Жизнь длинная. Всякое бывает. Главное, чтобы ребёнок здоровый был.
Я кивнула. Она пошла дальше. Я постояла ещё немного, потом встала, взяла Бима за поводок.
— Пойдём, пёс. Домой пора.
Он потянул к машине. Я шла и думала: ладно. Будь что будет.
