Выписка
Наталья выписалась из больницы на пятый день. Швы ещё тянули, но акушерка тётя Зоя сказала:
— Всё, Кораблёва, дома отлежишься. Нечего тут койку занимать.
Домой её вёз сосед дядя Паша на старенькой «Ниве». Кабину трясло так, что малыш в одеяле пищал. Наталья прижимала его к себе и смотрела в окно. За полями уже чернели проталины. Весна шла медленно, как будто тоже устала.
Возле дома их встретила соседка тётя Люда. Всплеснула руками, заохала, забрала свёрток. Наталья вылезла из машины, держась за живот. Шов дёрнуло. Она стиснула зубы.
Дверь открыл старший, Дима. Ему тринадцать. В последние дни он как-то сразу вытянулся, стал выше, что ли. Взгляд у него был не детский.
— Мам, ты? — спросил он и тут же отступил в сторону.
— Я, я. Кто ж ещё.
В доме пахло дымом и мокрой тряпкой. Соня, ей десять, мыла посуду. Миша, семь лет, возил по полу тряпкой. Катька, трёхлетняя, сидела на полу и рисовала в старой книжке. Увидела мать, вскочила, побежала обниматься. Наталья присела на корточки, обняла её одной рукой. Второй держала маленького.
— А где папа? — спросила Катька.
Наталья выпрямилась. Посмотрела на Диму. Тот отвернулся к печке.
— Папа уехал работать, — сказала Наталья. — В город.
— А когда приедет?
— Потом.
Она прошла в комнату. Кровать была заправлена. Шкаф в спальне стоял открытый. Полки, где лежали Витины вещи, пустые. Куртки нет. Ботинок нет. Даже его кружка с отбитой ручкой исчезла.
Наталья постояла, потом закрыла шкаф.
В гараже тоже было пусто. Инструменты, которые Виктор собирал годами, он забрал. Оставил только старую канистру и мешок с тряпьём.
Наталья села на табуретку в кухне. Ноги гудели. Малыш спал в одеяле на кровати. Тётя Люда гремела чайником.
— Наташ, ты это… — начала она. — Может, я с детьми посижу? Ты бы поспала.
— Не, тёть Люд. Я сама.
— Ну как знаешь. Только не геройствуй.
Наталья налила чай. Он был горячий, а кружка холодная. Она обхватила её ладонями и долго смотрела на стол. На клеёнке была трещина. Виктор обещал заменить клеёнку ещё зимой. Не заменил.
Первые недели
Денег не было.
В первый месяц Виктор не прислал ничего. Наталья ждала. Каждый день смотрела на телефон. Телефон был кнопочный, старенький. Он молчал.
Потом пришло сообщение: «Прости. Зарплату задержали. Скоро вышлю».
И всё.
Наталья перечитала его раз пять. Потом убрала телефон в карман и пошла кормить детей.
Она продала козу. Коза была хорошая, молочная. Звали её Роза. Дима сначала не хотел отдавать. Стоял у сарая и молчал.
— Дим, — сказала Наталья. — Нам нужны деньги. На муку, на крупу. На Катькины сапоги.
— А если он вернётся? — спросил Дима.
— Кто?
— Папа. Он же обещал помогать.
Наталья посмотрела на сына. Говорить правду не хотелось. Врать тоже.
— Если вернётся, купим другую козу, — сказала она.
Дима кивнул, но глаза у него были злые.
Коза ушла за четыре тысячи. Наталья купила муку, сахар, немного мяса. Осталось на лекарства младшему.
Она оформила пособия. Ходила в соцзащиту, стояла в очередях. Женщины в очереди смотрели на её живот, на шов, на одежду. Кто-то спросил:
— Пятый?
— Пятый, — ответила Наталья.
— Ну ты, мать, даёшь.
Наталья не стала объяснять. Не для того она сюда пришла.
Дома она сновала между кухней, стиркой и детьми. Малыш плохо спал. Катька ревновала. Миша приносил из школы двойки. Соня помогала, но часто сидела с книжкой и не слышала, когда её звали.
Дима стал пропадать на улице. Возвращался поздно. Однажды Наталья спросила:
— Ты где был?
— У Григория.
— У какого Григория?
— Ну, сосед. Который через два дома. Он меня учит гвозди забивать.
Григорий
Григорий был старик лет шестидесяти. Жил один. Жена умерла давно, дети разъехались. Держал собаку — старого лохматого пса по имени Рекс. Рекс ходил тяжело, лапы у него разъезжались, но он всё равно таскался за хозяином по двору.
Впервые Григорий пришёл к Наталье сам. Принёс банку молока и кусок хлеба.
— Слышал, ты одна осталась, — сказал он. — Ну, ты это. Держись.
Наталья не знала, что ответить. Она взяла молоко.
— Спасибо.
— Да не за что. Коза у тебя была, я знаю. Роза. Хорошая коза.
— Была.
Григорий потоптался у крыльца.
— Слушай, у тебя забор покосился. Я после обеда подойду, поправлю. Ты не думай, я не в укор. Просто забор совсем упал.
Наталья кивнула.
Он пришёл после обеда. С ним Рекс. Пёс лёг у калитки и положил морду на лапы. Дети сначала боялись, потом Катька подошла, погладила его. Рекс вздохнул и закрыл глаза.
Григорий стучал молотком. Дима подавал гвозди. Наталья вышла с чайником.
— Чай будете?
— Давай.
Они сели на лавку у забора. Григорий налил чай в свою кружку, потом посмотрел на Рекса.
— Вот, Наташ, смотрю на него и думаю. Это же не просто собака. Это реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному.
Наталья молчала.
— Была у меня встреча с медведем, — сказал Григорий. — Давно, лет двадцать назад. Пошёл я в лес за грибами. Рекс тогда молодой был, дурной. Бегал, всё нюхал. И вот идём мы по тропе, вдруг он как зарычит. Я гляжу — а навстречу медведь. Большой. Матёрый. Я даже ружьё не взял, потому что за грибами шёл. Короче, стоим мы. Я ни живой ни мёртвый. Рекс между мной и медведем встал. Шерсть дыбом, рычит. А медведь смотрит. Ну, думаю, всё. Сейчас он нас обоих порвёт.
Григорий отхлебнул чай.
— И тут Рекс как бросится в сторону и давай лаять. Медведь за ним. А я стою. Понимаешь? Он специально отвёл. Он меня спас.
— И что дальше? — спросил Дима.
— А дальше выживание в лесу началось. Я три дня из чащи выходил. Заблудился. Медведь ушёл, а Рекс вернулся. Хромал, бок порван. Но вернулся. Мы с ним вместе шли. Я его на руки брал, когда он совсем не мог. Он меня ночью грел. Вот что такое преданность животных. Не сказка. Реальная история из жизни.
Наталья смотрела на Рекса. Пёс спал у калитки.
— Ты его потом не бросил, — сказала она.
— Куда ж я его брошу? — Григорий пожал плечами. — Он меня не бросил.
Звонок
Виктор позвонил через два месяца.
Наталья взяла телефон. Голос у мужа был чужой. Как будто из другого города. И правда, из другого.
— Наташ, привет. Как вы там?
— Нормально.
— Малыш как?
— Растёт.
— Слушай, я это… Деньги вышлю на днях. Точно вышлю. Ты только скажи, что там надо? Ну, по хозяйству?
Наталья посмотрела на кухню. На недомытую посуду. На Катькины колготки, которые сушились на батарее. На Диму, который стоял в дверях и слушал.
— Ничего не надо, Вить, — сказала она. — Справляемся.
— Наташ, ну ты не обижайся.
— Я не обижаюсь.
— Я приеду. Потом. Как дела наладятся.
Наталья молчала.
— Наташ?
— Приезжай, — сказала она. — Только не говори, что не предупредил.
Она нажала отбой.
Дима подошёл к ней.
— Он вернётся?
Наталья положила телефон на стол.
— Не знаю, Дим.
— А если вернётся?
— Тогда и решим.
Дима кивнул. Пошёл во двор. Наталья слышала, как хлопнула дверь. Потом залаял Рекс. Значит, Григорий пришёл. Значит, будет кому забор чинить.
Малыш заплакал в комнате. Наталья выдохнула и пошла к нему. По пути она задела плечом шкаф, и из него выпала старая Витина рубашка. Та, которую он забыл. Наталья подняла её, хотела выбросить, но потом сунула в мешок для тряпок. Пригодится.
На улице стучал молоток. Соня читала вслух Катьке. Миша искал в доме карандаш. Дима что-то говорил Григорию, и тот смеялся низким, хриплым смехом.
Наталья села на кровать, взяла сына на руки. Он был тёплый и пах молоком. Она прижала его к себе и стала ждать, когда чайник на кухне снова закипит.
Виктор приехал
Через неделю после звонка Виктор приехал. Не предупредил. Просто во двор заехала чужая машина, серая, с примятой дверью. Наталья как раз развешивала бельё. Руки были мокрые, замерзли. Она услышала мотор, обернулась.
Из машины вышел Виктор. Похудел. Побрился. Куртка новая, но сапоги те же.
— Привет, — сказал он.
Наталья вытерла руки о фартук.
— Привет.
Он стоял у калитки, не заходил. Как будто ждал разрешения.
— Я это… на пару дней. Проведать.
— Заходи.
Он зашёл. Во дворе Рекс поднял голову, посмотрел на него, но не залаял. Только зевнул и снова улёгся.
Виктор привёз пакет. В пакете были конфеты, две машинки, кукла для Катьки и бутылка шампанского. Шампанское он поставил на стол, как будто не знал, куда его деть.
Дети вышли во двор. Соня остановилась в дверях. Миша спрятался за неё. Катька выглянула из-за маминой юбки.
— Папа? — сказала Катька.
Виктор присел на корточки.
— Я, Катюш. Я.
Она не побежала к нему. Стояла и смотрела.
Димы не было. Он ушёл к Григорию с утра.
Разговор на кухне
Ночью Наталья не спала. Тимка крутился, просил есть. Она встала, взяла его на руки, вышла на кухню. Виктор сидел за столом. Перед ним стояла кружка с остывшим чаем.
— Не спится? — спросила Наталья.
— Не.
Она села напротив. Тимка сосал кулак.
— Он у тебя спокойный, — сказал Виктор.
— Не всегда.
Помолчали.
— Наташ, я это… — начал Виктор. — Я не просто так приехал.
— Ну.
— Я хочу вернуться.
Наталья посмотрела на него. Лицо у него было усталое. Глаза бегали.
— Вернуться, — повторила она.
— Да. Я понял, что не могу без вас. Там, в городе, всё не так. Работа есть, но… Домой тянет.
Наталья покачала Тимку. Он заснул.
— Вить, ты когда уезжал, сказал, что не вытягиваешь. Пятеро детей, кредит, ремонт. Что изменилось?
— Я подкопил. Немного. И Петрович обещал поднять зарплату.
— Немного — это сколько?
Виктор назвал сумму. Наталья кивнула. Сумма была небольшая, но не пустая.
— И ты думаешь, этого хватит?
— Постараемся.
— Постараемся, — тихо сказала Наталья. — Вить, а ты знаешь, что Тимка родился с проблемами? Врач сказал, нужно наблюдение. Деньги на анализы. Ты знал?
Виктор молчал.
— Не знал, — сказал он.
— А Дима знал. Он тебе не сказал?
— Дима со мной не разговаривает.
— Правильно делает.
Виктор вздрогнул.
— Наташ, ты не злись.
— Я не злюсь. Я устала, Вить.
Она встала, положила Тимку в кроватку. Вернулась.
— Ты приехал. Поживи. Посмотри, как мы тут. А потом решим.
Утро
Утром Дима вернулся от Григория. Увидел отца во дворе. Остановился.
Виктор колол дрова. Наталья не просила, он сам. Дима стоял и смотрел.
— Здорово, — сказал Виктор.
— Здорово.
— Поможешь?
— Некогда. Мне в школу.
Дима зашёл в дом. Хлопнул дверью. Виктор опустил топор.
Наталья вышла на крыльцо.
— Он привыкнет, — сказала она.
— Ага.
— Ты не дави.
— Я не давлю.
Она ушла в дом. Виктор снова взял топор.
Вечер
Вечером пришёл Григорий. Принёс банку варенья. Увидел Виктора, кивнул.
— Хозяин вернулся?
— Вернулся, — сказал Виктор.
— Ну-ну.
Григорий сел на лавку. Рекс лёг у его ног.
— Наташ, — позвал он. — Чай есть?
Наталья вышла. Поставила чайник.
Виктор смотрел на Григория.
— Вы кто? — спросил он.
— Сосед. Григорий.
— И часто вы тут?
— Когда как. Забор вот чинили. Дрова колем. Диму учу.
Виктор напрягся.
— Учите?
— А что? Мальчишка рукастый. Ему бы только повод дать.
Наталья налила чай. Виктор не взял.
— Я сам могу научить.
— Можешь, — согласился Григорий. — Только тебя пять лет не было.
— Я два месяца всего.
— Ну, два месяца. А мальчишка вырос.
Виктор встал.
— Наташ, я пойду пройдусь.
Он вышел. Дверь не хлопнул. Просто закрыл тихо.
Григорий посмотрел ему вслед.
— Ничего, — сказал он. — Перемелется.
Наталья села напротив.
— Не знаю.
— А ты не думай. Ты живи. Дети сыты, дом стоит. Остальное приложится.
Проводы
Виктор уехал через два дня. Сказал, что надо на работу. Пообещал вернуться через месяц.
Наталья не спорила.
Он попрощался с детьми. Катька дала ему конфету. Соня обняла. Миша пожал руку. Дима не вышел.
Виктор сел в машину. Опустил стекло.
— Наташ, ты это… Не серчай.
— Не серчаю.
— Я вернусь.
— Посмотрим.
Машина уехала. Наталья постояла во дворе. Потом пошла в дом. Тимка спал. Катька рисовала. Соня мыла посуду. Миша искал тетрадку. Дима сидел на крыше сарая с Григорием. Они что-то строгали.
Наталья вздохнула и взяла тряпку. Пол надо было мыть. Ужин готовить. Завтра в школу собирать. И ещё анализы для Тимки.
Она не стала думать, вернётся Виктор или нет. Сил на это не было.
А через пять лет, когда Тимка пошёл в садик, а Катька — в первый класс, во дворе остановилась чужая машина. Из неё вышел мужчина. Постаревший, с сединой. Дима, которому уже было восемнадцать, стоял у калитки. Рядом с ним — младший, Тимка. Мальчик посмотрел на чужого дядю и спросил:
— Мам, кто это?
Наталья вышла на крыльцо. Вытерла руки о фартук.
— Это, Тим, — сказала она. — Твой отец.
Тимка нахмурился.
— А почему я его не знаю?
Наталья не ответила. Она смотрела на Виктора. Он стоял и молчал.
