Визит к нотариусу
На следующее утро я стояла перед дверью офиса Виктора Коваля. Обычная такая дверь в старом доме на тихой улице, без вывески, только табличка с фамилией и часами приёма. Я нажала на звонок. Тишина. Потом шаги.
Дверь открыл сам Виктор. В том же тёмном костюме, что и накануне, только теперь без галстука. Видно было, что он ночевал в кабинете или приехал очень рано. Под глазами тени, но взгляд собранный.
— Проходите, Олена. Чай? Кофе?
— Чай, если можно.
Он кивнул и пошёл вглубь кабинета. Там была маленькая кухонная зона за перегородкой. Я села на стул для посетителей, положила сумку на колени. В сумке — тот самый серебряный ключ. Я его даже ночью не вынимала, положила под подушку, хотя сама не знаю зачем. Просто было ощущение, что если выпущу из рук, потеряю что-то важное.
Виктор вернулся с двумя чашками. Зелёный чай, без сахара. Поставил передо мной.
— Маргарита Петровна пила такой же, — сказал он. — Говорила, он помогает думать.
Я обхватила чашку ладонями. Тёплая. В кабинете пахло старой бумагой и чем-то ещё — не то воском, не то сургучом. Как в библиотеке, куда меня в детстве водил дед.
Виктор сел напротив, открыл ежедневник.
— Я не буду ходить вокруг да около. Ваша свекровь оставила распоряжения. И они касаются не только её имущества, но и сына. И вас.
Он сделал паузу.
— Андрей не знает о существовании этих документов. Точнее, догадывается, что что-то есть. Поэтому и искал хранилище. Маргарита Петровна сделала всё, чтобы он не нашёл.
Я слушала молча. В голове крутились обрывки вчерашних обвинений от родственников. «Нормальная жена нашла бы мужа». А я в этот момент сижу у нотариуса и держу в руках чашку с зелёным чаем, который пила его мать.
— Сначала то, что касается вас лично, — продолжил Виктор. — Маргарита Петровна оформила на ваше имя квартиру, в которой сейчас жила. Ту самую, где вы за ней ухаживали. Документы уже готовы, я вчера получил подтверждение из реестра.
Я чуть не поперхнулась.
— Как — на моё имя?
— Она так решила полгода назад. После того как услышала телефонный разговор Андрея. Он говорил кому-то, что собирается перевезти мать в пансионат, а квартиру продать. Маргарита Петровна не стала его ни о чём спрашивать. Просто пошла и переоформила. И предупредила меня.
— И Андрей не знает?
— Нет. Он узнает, когда придёт оформлять наследство. Точнее, когда поймёт, что наследовать нечего.
Виктор откинулся на спинку стула.
— Это ещё не всё. Есть банковская ячейка в хранилище. Тот серебряный ключ от неё. Содержимое я не видел — банк хранит его опись, но по протоколу её можно открыть только в вашем присутствии и при предъявлении свидетельства о смерти Маргариты Петровны.
Я достала ключ из сумки. Маленький, с гравировкой в виде лилии. Я его сто раз уже рассматривала за эти дни. Думала, может, он от шкатулки или от старого комода.
— В ячейке, судя по описи, находятся документы и носители с информацией. Что именно — Маргарита Петровна не уточняла. Но она оставила письмо. Вот.
Он протянул мне конверт из плотной бумаги. Без марки, заклеенный. На нём её почерком написано: «Олене. Вскрыть после моей смерти».
Я взяла конверт. Руки не дрожали, хотя внутри всё сжалось. Пока не открывала. Просто смотрела на буквы. Мы с Маргаритой Петровной никогда не были близки. Она была жёсткая, с характером. Когда Андрей привёл меня знакомиться, она окинула меня взглядом и сказала: «Ну, хоть не крашеная кукла». Тогда я не поняла, комплимент это или нет. Потом привыкла.
А последние три года после её инсульта мы стали почти семьёй. Я варила ей кашу по утрам, мы вместе смотрели сериалы, она рассказывала про свою молодость. Андрей появлялся раз в месяц, оставлял деньги и исчезал. Говорил, что ему тяжело смотреть на мать в таком состоянии.
— Олена, — Виктор вывел меня из задумчивости, — есть ещё один момент. И он, пожалуй, самый важный.
— Говорите.
— Маргарита Петровна знала о вашем брате. О том, что он пропал.
Я замерла.
— Откуда?
— Не знаю. Но за три недели до смерти она попросила меня найти одного человека. Частного детектива, который занимается сложными поисками. Она сказала, что есть основания полагать: история с исчезновением вашего брата не так проста, как кажется.
Я поставила чашку на стол. Голова пошла кругом.
— Что вы имеете в виду?
— Я не имею права домысливать. Но она составила письмо, в котором просит вас открыть ячейку. Возможно, там материалы, которые детектив передал ей. Или копии.
Я смотрела на конверт.
— А с Андреем? — спросила я. — Он как-то связан?
Виктор покачал головой.
— Маргарита Петровна была очень осторожна. Она не обвиняла сына. Но и не защищала его. Вы же видели запись.
Я напряглась.
— Какую запись?
— Аудиофайл в материалах, которые она оставила у меня на хранение. Она просила передать вам после её смерти. Это то, что она услышала. Разговор Андрея и Виктории. О том, как они собираются вывезти Маргариту Петровну из квартиры и что будет с вами.
Он встал, подошёл к сейфу в стене и вынул небольшую коробку.
— Вот. Прослушаете позже, когда будете одна. Но поверьте, после этого вы перестанете сомневаться в том, что нужно делать.
Я положила коробку в сумку. Рядом с конвертом.
— Виктор, а почему Маргарита Петровна доверяла вам?
Он усмехнулся.
— Потому что когда-то, очень давно, я был женат на её сестре. И у меня перед этой семьёй свой долг. Не буду грузить вас подробностями.
Он пододвинул ко мне бланк.
— Подпишите согласие на сопровождение сделки. После этого мы с вами поедем в банк. Я позвоню и предупрежу, что мы приедем. Но прошу — не говорите никому, где вы находитесь. И не выходите в соцсети. Андрей уже вернулся?
Я покачала головой.
— Он не отвечал. Вчера, судя по всему, был ещё на курорте. Но я заблокировала его карту, так что скоро появится.
Виктор нахмурился.
— Вы заблокировали карту?
— Да. Она оформлена на меня. Как и многое другое.
Он помолчал.
— Это меняет дело. Он будет здесь уже сегодня вечером. Возможно, даже раньше. Надо успеть до его возвращения.
Я подписала бланк. Допила остывший чай. Мы вышли из офиса. На улице было пасмурно, моросил мелкий дождь. Виктор открыл передо мной дверь машины.
— Банк через двадцать минут. Вам хватит времени?
— Мне хватит, — сказала я.
Мы ехали молча. Я смотрела на мокрые улицы, на людей с зонтами, на светофоры, которые отражались в лужах. В голове крутилось одно слово: «Хватит». Его сказала Маргарита Петровна перед смертью. Теперь я понимала, кому оно было адресовано. Не только мне.
В сумке лежало письмо. Я решила открыть его в банке, после ячейки. Или до. Ещё не знала. Но что-то подсказывало — после прочтения многое встанет на места.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея.
«Олена, я лечу домой. Нам нужно серьёзно поговорить. Очень серьёзно».
Я написала в ответ одно слово:
«Приезжай».
И отключила звук.
Что лежало в ячейке
В банк мы зашли через служебный вход. Виктор договорился заранее, поэтому нас проводили в отдельную переговорную на первом этаже. Там было тихо, пахло кондиционером и чьим-то парфюмом. Я сняла мокрое пальто и повесила на спинку стула.
Минут через десять пришла сотрудница — женщина лет сорока, в строгом костюме, с идеальным пучком на голове. Она попросила документы, сверила подпись, потом взглянула на серебряный ключ.
— Всё верно. Ячейка оформлена на Маргариту Петровну, доступ по доверенности и ключу. Сейчас принесу.
Она вышла. Я повернулась к Виктору.
— А вы не пойдёте со мной?
— Нет. Внутрь вы заходите одна. Я подожду здесь. Содержимое — только для вас.
Я не стала спорить. Через пару минут мы спустились в хранилище. Женщина открыла дверь, набрала код на панели, показала, куда идти. Полки уходили вглубь — длинные ряды металлических ячеек с номерами. Наша была в самом дальнем углу.
Она вставила свой ключ, я — свой. Замок щёлкнул. Я потянула дверцу на себя.
Внутри стояла чёрная металлическая шкатулка. Небольшая, размером с коробку из-под обуви. И рядом с ней — стопка папок, перетянутая бечёвкой.
— Мне оставить вас одну? — спросила сотрудница.
— Да, пожалуйста.
Она вышла и закрыла за собой дверь. Я осталась в хранилище одна. Только гул ламп и тишина.
Открыла шкатулку. Внутри — несколько конвертов, флешка, старый фотоальбом в потёртой обложке и маленький диктофон. Всё лежало аккуратно, как будто Маргарита Петровна лично собирала это по вещам и проверяла каждую деталь.
Первым делом я взяла конверт. На нём снова её почерк: «Олена, если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Прости, что не сказала раньше. Боялась не успеть».
Я развернула письмо. Строчки были неровные — видно, писала слабой рукой, но старалась.
«Дорогая Олена.
Ты единственный человек, который был со мной до конца. Не потому, что должна. А потому, что не умеешь бросать. Я знаю, что Андрей этого не ценит. Но я видела всё. И слышала.
На флешке — записи разговоров. Андрей и Виктория обсуждали, как от меня избавиться. От квартиры. От тебя. Они не знали, что диктофон в моей комнате был включён. Я его купила после того, как услышала, как Андрей говорил по телефону: «Мать всё равно скоро умрёт, не надо париться». Тогда я и начала собирать.
Но самое главное — твой брат, Игорь.
Андрей знал, куда он поехал. И с кем. Я не могу утверждать, что он виноват в том, что случилось. Но он участвовал в сокрытии. Попросил своего приятеля из области помочь «замести следы». Какие именно — не знаю. Знаю только, что Андрей боялся, что Игорь выйдет на связь и расскажет то, что разрушит его репутацию.
Проверь документы из другой папки. Там номера счетов, на которые Андрей переводил деньги после того, как узнал об исчезновении Игоря. И адрес человека, с которым он созванивался в ту ночь. Это не доказательства. Но это след.
Прости, что не смогла доделать всё сама. Сил хватило только собрать.
Я верила в тебя больше, чем в него. И знаю — ты справишься.
Береги себя.
Маргарита Петровна».
Я дочитала и какое-то время просто стояла с листком в руке. В ушах шумело. Игорь. Мой младший брат. Тот, кто учил меня водить машину и смеялся, когда я пугалась обгонов. Тот, кто поехал за грибами и не вернулся.
Я села прямо на холодный пол. Положила письмо рядом. Развязала бечёвку на папках.
Внутри были распечатки звонков. Списки номеров. Банковские выписки, где я увидела переводы на сумму в общей сложности почти четыре миллиона рублей. Всё — в течение месяца после того, как Игорь пропал. Получатели — какие-то незнакомые фамилии.
Отдельно лежала записка с адресом в соседней области. Деревня, дом, имя — Сергей Валерьевич. В скобках — «тот самый приятель, с которым Андрей выпивал в ночь перед исчезновением Игоря».
Я сфотографировала всё на телефон. Дрожащими руками. Потом сложила бумаги обратно в папку, а папку — в ячейку. Закрыла. Посидела ещё пару минут, глядя на металлические полки.
Потом взяла себя в руки. Поднялась, отряхнула пальто и вышла к Виктору.
Он ждал в коридоре, листал что-то в телефоне. Поднял глаза.
— Всё в порядке?
— Да. Поехали обратно в офис. Мне нужно подумать.
Мы вышли из банка. Дождь усилился. Я сжимала сумку, в которой лежали копии документов и флешка. Виктор не задавал вопросов. Только по дороге сказал:
— Я не читал письма. Но Маргарита Петровна однажды обмолвилась, что в её семье были вещи, о которых она жалеет до конца жизни. Возможно, это связано с вашим братом.
Я кивнула. Говорить не могла.
В офисе Виктор налил мне ещё чаю. Я села на диван, уставилась в стену.
— Мне нужно найти Игоря. Или хотя бы узнать, что с ним случилось.
— Это не быстро.
— Я знаю. Но у меня теперь есть след.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Олена, вы понимаете, что если Андрей узнает, что вы вскрыли ячейку до его возвращения, он может пойти на крайние меры?
— Он и так на многое пошёл. Но вы правы. Поэтому я не останусь сегодня дома.
— Я сниму номер в гостинице. На сутки. Дальше посмотрим.
Телефон снова завибрировал. Андрей. Уже не сообщение, а звонок. Я сбросила. Потом ещё раз. И ещё.
Потом пришло сообщение:
«Я в аэропорту. Через три часа буду дома. Надеюсь, ты на месте».
Я посмотрела на Виктора.
— Он летит.
— Успеем.
Он поднялся.
— Я сейчас распечатаю доверенность на ведение дел по наследству. Но это не главное. Главное — вы должны быть готовы к разговору с ним. Если он поймёт, что вы знаете про брата, он не остановится.
Я открыла сумку и вытащила конверт, который всё утро носила с собой. Тот, что передал Виктор. Письмо от Маргариты Петровны.
— Здесь, кажется, что-то про запись разговора Андрея и Виктории. Вы упоминали.
— Да. Включите, когда будете одна. Это не для моих ушей.
Я убрала конверт обратно.
— Виктор, я не знаю, как вас благодарить.
— Пока не за что. Благодарить будете, когда мы доведём всё до конца.
Он улыбнулся краешком рта. И я впервые за эти дни почувствовала, что у меня есть союзник. Взрослый, спокойный, который не задаёт лишних вопросов и не обвиняет.
Мы договорились встретиться завтра утром. Я вышла из офиса и остановилась под козырьком. Набрала сестру Игоря, свою двоюродную — та живёт в соседнем городе. Она взяла трубку не сразу.
— Оль, привет. Это Лена.
— О, привет. Что-то случилось?
— Ты можешь приехать ко мне? Сегодня. Срочно.
— А что такое? Ты какая-то странная.
— Я потом объясню. Просто будь у меня через два часа.
Она помолчала.
— Хорошо. Куда ехать?
— Я сейчас скину адрес гостиницы. Не домой. Давай там.
— Лен, ты меня пугаешь.
— Я тоже себя пугаю. Но так надо.
Я повесила трубку. Поймала себя на мысли, что уже не думаю о свадьбе Андрея и Виктории. Об их фотографиях. О подписи Галины. Это всё теперь казалось таким мелким по сравнению с тем, что лежало у меня в сумке.
Настоящая война только начиналась.
