И что было дальше
Короче, после виллы мы переключились на машины. Андрей ездил на чёрном Porsche Cayenne, который брал с собой на все встречи, мыл по два раза в неделю и называл «моя ласточка». Ключи у него, у меня только второй комплект в сейфе.
— Оформлен на тебя? — спросил Максим.
Я кивнула. Мы это сделали ещё три года назад, потому что у Андрея тогда были проблемы с налоговой и ему светил арест счетов. Переписали всё на меня, чтобы не потерять. Он тогда говорил: «Олена, ты же моя семья, кому ещё я могу доверять».
Ну да. Семья. Доверие. Только теперь эта семья празднует его свадьбу с Викторией и пишет под фотками, как она его понимает. А я сижу в кабинете юриста и понимаю, что весь его «успех» — это мои подписи в документах.
— Дальше, — сказала я.
Максим открыл следующую папку. Там была та самая чёрная карта. Ну, не совсем «чёрная» как у олигархов в кино, но достаточно серьёзная для нашего города. Лимит — двести тысяч долларов в месяц. Андрей любил ею расплачиваться в ресторанах, красиво доставать из портмоне. И я никогда не лезла, сколько он тратит. До вчерашнего дня.
— Карта привязана к твоему основному счёту, — сказал Максим. — Ты можешь заблокировать её в любой момент.
Я достала телефон. Зашла в банковское приложение. Палец завис над кнопкой.
С одной стороны — это его карта, он ей пользуется каждый день. С другой — я вчера видела, как он с Викторией пьёт шампанское на террасе. И Галина пишет: «Наконец-то Андрей начал новую жизнь».
Знаете, в такие моменты думаешь не о мести. А о том, сколько раз ты оправдывала человека. Ну там: у него работа тяжёлая, ему нужно расслабиться, он же старается для семьи. А потом открываешь Instagram и видишь его в белом костюме с другой женщиной.
Я нажала «Заблокировать».
Уведомление пришло моментально. Максим посмотрел на меня поверх очков.
— Он узнает об этом в течение часа. Обычно после блокировки банк присылает смс на номер владельца счёта. Но у тебя, кажется, стоит уведомление на его номер?
— Стоит, — сказала я. — Пусть узнает.
Он кивнул и перешёл к следующему вопросу. Квартира в центре. Дом в посёлке. Участок за городом, который мы купили под строительство. Оформлено на меня. Всё на меня.
Я сидела и слушала, как Максим зачитывает список. И впервые за долгое время не чувствовала себя виноватой за то, что я «слишком много на себя оформила». Андрей сам это предложил когда-то. Я тогда ещё спрашивала: «А тебе не обидно, что всё на мне?» А он смеялся: «Олена, какая разница, мы же семья». Ну вот и посмеялись.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея.
«Олена, что происходит? Моя карта не работает».
Я не ответила. Положила телефон экраном вниз.
Через минуту ещё одно сообщение.
«Ты серьёзно? Это моя карта».
И третье:
«Олена, перезвони мне. Сейчас же».
Максим заметил, что я смотрю на телефон.
— Не отвечай, — сказал он. — Пусть сам дозвонится до тебя. Ему будет полезно.
Я откинулась на спинку стула. В кабинете пахло бумагой и кофе. За окном шёл дождь, стучал по карнизу. Обычный такой офисный шум. Но у меня в голове было тихо-тихо.
— Максим, а что с компанией?
Он открыл ноутбук, что-то пролистал.
— По документам ты — владелец 51% акций. У Андрея — 29%. Остальное у его матери и ещё одного партнёра.
Я уставилась на него.
— Я серьёзно владею контрольным пакетом?
— Да. Ты входила в состав учредителей при реорганизации. Ты же подписывала документы.
Я не помнила. Точнее, помнила, как Андрей приносил мне бумаги на подпись, говорил: «Это формальность, просто поставь здесь, здесь и здесь». Я подписывала, не читая. Стыдно признаться. Но у нас тогда всё было хорошо, и я ему доверяла.
Теперь эта формальность оказалась контрольным пакетом акций компании, в которой он собирался стать генеральным директором. И на которой, судя по всему, строились все их с Викторией планы.
— Олена, — Максим понизил голос, — ты понимаешь, что у тебя на руках всё?
Я кивнула. Понимала. Впервые за сутки по-настоящему понимала.
— Что ты хочешь сделать?
Я посмотрела на телефон. Три пропущенных от Андрея. И одно сообщение от Галины:
«Это мерзко, Олена. Верни мальчику его деньги».
Я открыла переписку с ней и набрала:
«Галина, напомните, а на кого оформлен дом, в котором вы живёте?»
Ответ пришёл не сразу.
«Ты не посмеешь».
Я заблокировала её номер.
— Максим, — сказала я, — подготовь уведомление о созыве общего собрания учредителей.
Он взял ручку.
— Какое решение хочешь принять?
Я посмотрела на дождь за окном.
— Для начала сменить генерального директора. И ввести временное управление.
— Ввести тебя?
— Нет. Мне это не нужно. Но я знаю, кого назначить. У меня есть время до завтра?
Он кивнул.
— Да. Но чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Андрей может попытаться оспорить.
— Пусть попробует.
Я встала. Надела пальто. Взяла папку с документами.
— Олена, — окликнул меня Максим, — а ты сама как?
Я остановилась у двери.
— Нормально, — сказала я. — Просто устала быть женой, на которой всё держится, но которую никто не видит.
Он ничего не ответил. Только покачал головой.
А я вышла на улицу. Дождь усилился. Стояла под козырьком, смотрела на серый город. Телефон снова зазвонил. На этот раз не Андрей. Номер незнакомый. Я взяла трубку.
— Олена? — мужской голос, тихий и слегка запыхавшийся. — Это двоюродный брат Виктории. Мне очень неудобно звонить, но я должен тебе кое-что сказать.
Я молчала.
— Только прошу, не бросай трубку. Это важно. Ты не обязана мне верить. Но я знаю, что происходит, и мне самому противно быть частью этого.
Он сделал паузу.
— Они собираются провернуть с тобой одну вещь. И если ты не вмешаешься сейчас, через месяц останешься без всего.
Я прижала телефон к уху. Дождь шумел по козырьку.
— Я слушаю, — сказала я.
И он начал рассказывать.
Это ещё не всё. Собрала документы, еду на встречу, о которой никто не знает.
Звонок, после которого я не спала всю ночь
Мы договорились встретиться через час в кафе на окраине. Он выбрал место сам — сказал, что туда никто из наших не ходит. Звучало как сцена из плохого детектива, но мне было уже всё равно. После вчерашнего свадебного торжества моего мужа и сегодняшнего утра с документами я готова была разговаривать даже с чёртом, если он предложит план.
Звали его Дмитрий. Двоюродный брат Виктории по матери. Он приехал раньше меня, сидел за дальним столиком у окна, крутил в руках стакан с чаем. Выглядел он нервным — в мятом пиджаке, с красными от недосыпа глазами. Когда я подошла, он встал и быстро кивнул.
— Спасибо, что пришла.
Я села напротив, не снимая пальто. Не потому что замёрзла. Просто не хотела расслабляться.
— Рассказывай, — сказала я.
Он помолчал, будто собирался с духом.
— Я знаю, что со стороны выгляжу как предатель. Виктория моя сестра, и я должен быть на её стороне. Но то, что они затеяли… это уже за гранью.
Он достал телефон, открыл галерею и положил передо мной.
— Вот, посмотри. Это группа в мессенджере. Называется «План Б».
На экране был чат. Участники: Виктория, Андрей, мать Андрея Галина, ещё какой-то мужчина с ником «Адвокат К.» и парочка незнакомых мне людей.
Я пролистала переписку вверх. Глаза цеплялись за фразы.
«Она подпишет. У неё не будет выбора.»
«Главное — не дать ей времени проконсультироваться с юристом.»
«Когда окажется без денег, сама прибежит.»
Меня слегка затошнило. Я отодвинула телефон.
— Что это?
— Их план, — сказал Дмитрий. — Точнее, план Виктории и Галины. Андрей в этом участвует, но он больше как исполнитель. Они хотят признать тебя недееспособной.
Я уставилась на него.
— В каком смысле — недееспособной?
— В юридическом. Ну, чтобы ты не могла управлять имуществом и деньгами. Они уже нашли психиатра, который за деньги напишет заключение, что ты, цитирую, «нестабильна, склонна к неконтролируемым эмоциональным реакциям и не можешь трезво оценивать свои действия». А потом подадут в суд. А Андрея назначат твоим опекуном.
Я сидела и слышала, как на кухне кафе шипит кофемашина. Обычный звук. Люди за соседним столиком обсуждают ремонт. Кто-то смеётся. А у меня внутри всё оборвалось.
— И как они собираются это доказать? — спросила я.
— Ну, они же сами знают, что у тебя были… сложные моменты. После того выкидыша. И когда ты лежала в больнице. Они всё это используют. Поднимут записи, найдут свидетелей. Галина уже давала показания какая-то странная. Я слышал, как она говорила по телефону: «Я видела её в истерике, она разбила бокал». При этом она же сама спровоцировала.
Я откинулась на спинку стула. В голове крутились картинки. Галина с холодным голосом: «Не устраивай сцен, Андрей выбирает новую главу». Андрей, который звонит и требует вернуть «его карту». Виктория с презрительной усмешкой на записи.
Дмитрий забрал телефон.
— Я не должен был тебе это говорить, — он опустил глаза. — Но я сам бы не смог дальше жить, если бы знал, что они сделали с тобой, и промолчал. Ты не такая, как они описывают. Я помню, как ты помогла моей тёте, когда у неё сгорел дом, и она не знала, где жить. Ты пустила её на дачу на три месяца. Просто так.
Я не помнила этого. Точнее, помнила смутно — было какое-то обращение от родственницы Виктории, но тогда я не придала значения. Для меня это было естественно.
— Слушай, Дмитрий, — сказала я. — А ты сам в этом чате?
Он покачал головой.
— Нет. Я увидел переписку случайно, когда Виктория дала мне свой ноутбук распечатать документы. Она вышла, а мессенджер был открыт. Я сделал пару фото на всякий случай. Сам не знаю зачем.
— Скинь мне всё, что успел.
Он замялся.
— Я боюсь. Если они узнают, что я слил информацию…
— Не узнают. Я сделаю вид, что мне сказал мой юрист. Ну или что я сама нашла. Придумаю.
Он подумал и кивнул. Через минуту мне на телефон пришло несколько десятков скриншотов.
— Олена, — он посмотрел на меня серьёзно. — У них есть один туз в рукаве. Я не знаю точно, что это, но Виктория как-то сказала: «У нас есть то, что заставит её подписать согласие на развод без претензий».
— Что?
— Она не уточнила. Но звучало так, будто это что-то очень личное. Может, фотографии? Может, какая-то старая переписка? Я не знаю.
Я взяла свой чай, сделала глоток. Он был уже остывший.
— Хорошо. Спасибо.
Дмитрий встал.
— Если что-то ещё узнаю, напишу тебе. Только не звони. И не сохраняй мой номер под моим именем.
Он ушёл быстро, будто боялся, что его заметят. А я осталась сидеть. Телефон лежал на столе, и в нём была вся эта переписка. Я открыла первый скриншот и увеличила.
«Мы подаём заявление в суд в следующий понедельник. Если она не согласится на условия, пусть будет суд. Но с такими бумагами она не выиграет».
Это написал Андрей. Мой муж. Человек, с которым я жила почти девять лет.
Я закрыла чат и набрала Максима.
— Максим, нужно срочно встретиться. Я нашла кое-что важное.
— Давай в офисе через час.
— Нет. Встретимся у входа в парк напротив моего дома. Не хочу, чтобы кто-то знал, что я у тебя была.
Он не задавал лишних вопросов.
— Через тридцать минут буду.
Я вышла из кафе. Дождь уже закончился, пахло мокрым асфальтом. Я шла пешком, стараясь не смотреть на телефон. Внутри всё кипело, но снаружи было спокойно. Так, наверное, и выглядит настоящая злость — когда не хочется кричать, а хочется действовать.
По пути я думала о том, что сказал Дмитрий. «У нас есть то, что заставит её подписать». Что у них может быть? Фото? Видео? Вряд ли что-то пошлое — у меня никогда не было любовников, и я не снималась ни в чём компрометирующем. Но может быть, дело не во мне. Может быть, у них что-то на моих родителей? Или на брата?
Брат. Вот о ком я не думала уже полгода. О нём стоит написать отдельно, но если коротко — Игорь три года назад пропал в лесу. Ушёл за грибами и не вернулся. Это была реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному. Я подала заявление, искали неделю, но безрезультатно. Потом были суды, признание его умершим. Я долго не могла это принять. Ходила к психологу, сидела на таблетках.
И вот теперь думаю: неужели они хотят давить на меня историей с братом? Но как?
У парка я увидела машину Максима. Он стоял у входа, смотрел на меня.
— Выглядишь так, будто увидела призрака, — сказал он.
— Максим, — я подошла ближе. — У меня есть переписка, где они планируют признать меня недееспособной. И ещё у них, похоже, есть какой-то компромат. Я пока не знаю какой. Но чувствую, что с этим нужно разбираться быстрее, чем мы планировали.
Он нахмурился.
— Давай в машину.
Я села. Показала ему скриншоты. Он листал молча, иногда увеличивая картинку.
— Это очень серьёзно, Олена. Если у них есть психиатр, который напишет заключение, нам придётся искать другого специалиста. Но мы успеем, если начнём сегодня.
— Начинай.
Он кивнул.
— Ещё кое-что. Мне нужно найти человека, который поможет разобраться с угрозой Виктории. Что бы у них ни было — я должна узнать первой.
— Я знаю одно агентство. Занимаются такими делами. Дорого, но надёжно.
— Плевать на деньги.
Максим посмотрел на меня.
— Деньги — это как раз то, что тебе сейчас нужно беречь, Олена.
Я выдохнула.
— Да. Ты прав.
Он завёл машину.
— Поехали. Нужно сделать так, чтобы к понедельнику у нас всё было готово. И ещё… не оставайся дома одна.
— Почему?
— Потому что когда Андрей поймёт, что карта заблокирована и ты не выходишь на связь, он приедет. И разговор будет не из приятных.
Я смотрела на дорогу. Город просыпался, люди шли на работу, кто-то пил кофе на остановке. А у меня в сумке лежала папка с документами и скриншоты переписки, где мой муж обсуждает, как выставить меня сумасшедшей.
— Максим, — сказала я, — а у тебя есть номер того агентства?
— Да. Сейчас скину. Но сначала заедем в офис, ты оставишь документы. Часть у меня, часть будет у тебя. На всякий случай.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно и вспоминала, как однажды Андрей сказал: «Ты без меня пропадёшь, Олена». Тогда я рассмеялась. Теперь понимаю — он в это правда верил. Потому что все эти годы он строил свою жизнь так, чтобы я была просто приложением к ней. Женой, которая подписывает бумаги, не читая. Женой, на которой всё держится, но которую никто не видит.
Только он не учёл одного.
Я всё-таки научилась читать.
Продолжение следует. Напишите КАРТА, и я расскажу, что было, когда Андрей приехал домой и увидел, что меня нет.
