Часть вторая: Часы до полуночи
Каюта: тишина, которая давит
Элина сидела на краю кровати, пальцы крепко сжимали край простыни. Ткань была гладкой, дорогой — отец выбирал всё самое лучшее. Теперь эта роскошь казалась насмешкой.
Она медленно вытащила таблетки из-под языка и положила их в маленькую косметичку, туда, где лежали заколки и старая серебряная подвеска — подарок бабушки. Не потому что они были нужны, а потому что рядом с ними таблетки выглядели не как оружие, а как мусор.
За дверью послышались шаги. Элина тут же опустила голову, будто провалилась в полудрёму.
Дверь скрипнула.
— Ты спишь? — голос Филиппа звучал заботливо. Слишком заботливо.
Элина чуть пошевелилась, вздохнула, не открывая глаз.
— Ммм…
Он подошёл ближе. Она чувствовала его запах — тот самый, который ещё вчера казался родным. Сейчас он царапал горло, как дешёвый одеколон.
Филипп наклонился, коснулся её лба.
— Температура вроде нормальная. Но ты всё равно бледная.
«Потому что ты травишь меня», — подумала Элина, но не шевельнулась.
Он постоял ещё минуту, будто ждал, что она откроет глаза. Потом тихо вздохнул.
— Я вернусь через час. Если станет хуже — нажми кнопку вызова.
Элина едва заметно кивнула, не поднимая век.
Когда дверь за ним закрылась, она резко села. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
На столике стоял стакан воды — тот, из которого она не пила. Она взяла его, вылила в раковину, потом налила новый из графина, который стоял в углу. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но Элина выпила её всю. Ей нужно было, чтобы голова стала ясной.
Палуба: чужие голоса
Через десять минут она вышла из каюты. Коридор был полутёмным, лампы горели тускло, экономя электричество. Где-то вдалеке слышался смех — не громкий, а такой, какой бывает, когда люди знают, что их никто не должен слышать.
Элина шла медленно, будто всё ещё болела. На самом деле она прислушивалась к каждому звуку: к скрипу пола, к шороху шагов, к звону посуды в столовой.
У поворота к капитанской рубке она остановилась.
Красная папка лежала там же, где она её видела. Прямо у двери, будто её специально оставили на виду. Рядом — маленькая камера, направленная на кормовую палубу.
Элина замерла.
Из-за угла донеслись голоса.
— Капитан не должен ничего знать, — сказал Андрей, голос звучал жёстко. — Он просто возит богатых людей. Пусть и дальше думает, что это обычный круиз.
— Он и так ничего не знает, — ответил Филипп. — У него контракт. Он не лезет в дела пассажиров.
— А команда?
— Команда занята. Сейчас все на ужине. Через полчаса начнётся шторм, и они будут заняты делом.
Андрей хмыкнул.
— Значит, время у нас есть.
Фаина сказала тихо, почти шёпотом:
— Главное, чтобы она не начала кричать.
— Не начнёт, — спокойно ответил Филипп. — К полуночи она будет как тряпичная кукла.
Элина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как по спине ползёт холодный пот.
Они говорили о ней, как о вещи. Как о проблеме, которую нужно убрать.
Столовая: чужой праздник
Элина пошла дальше. Ноги дрожали, но она заставляла себя идти ровно. В голове стучала одна мысль: «Нужно найти кого-то, кто не в этом заговоре».
Столовая была почти пустой. Только в дальнем углу сидели двое — стюард и молодая женщина в форме. Они тихо разговаривали, смеялись над чем-то.
Элина подошла к стойке, где обычно оставляли меню.
— Можно стакан сока? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
Стюард посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Сейчас не подают. Ужин уже закончился.
— Пожалуйста, — Элина чуть наклонила голову, будто ей было тяжело стоять. — Мне просто нужно что-то холодное.
Он помолчал секунду, потом кивнул.
— Ладно. Сейчас принесу.
Женщина в форме подняла глаза, посмотрела на Элину внимательно.
— Вам плохо? — спросила она тихо.
Элина хотела сказать «да», но вовремя остановилась.
— Просто устала, — ответила она, опуская взгляд. — Качка…
Женщина чуть нахмурилась, будто хотела что-то добавить, но стюард уже вернулся со стаканом апельсинового сока.
— Держите.
Элина взяла стакан, пальцы дрогнули, и немного пролилось на стойку.
— Простите, — пробормотала она.
— Ничего, — стюард вытер тряпкой. — Вы лучше присядьте.
Элина кивнула и села на ближайший стул. Сок был кислым, резким — и от этого голова будто прояснилась.
Женщина подошла ближе.
— Вы с той пары, что на верхней палубе? — спросила она почти шёпотом.
Элина подняла глаза.
— Да.
— Вас там трое, да? Муж, вы и ещё двое…
— Родители мужа, — Элина сжала стакан. — Они… очень гостеприимные.
В её голосе прозвучала горечь, которую она не смогла скрыть.
Женщина посмотрела на неё ещё секунду, потом тихо сказала:
— Если что-то не так — скажите. Я работаю на этой яхте второй сезон. Знаю, где спрятаться, если нужно.
Элина замерла.
Это были самые важные слова, которые она слышала за последние дни.
Но она не могла просто так довериться.
— Спасибо, — прошептала она. — Я… подумаю.
Женщина кивнула, будто поняла, что сейчас не время для разговоров.
— Меня зовут Марина. Если понадобится — я на вахте до двух.
И ушла, оставив Элину одну со стаканом сока и мыслью, которая билась в голове, как птица в клетке: «Есть кто-то, кто может помочь».
Коридор: время идёт
Элина не стала допивать сок. Она поставила стакан и пошла дальше, теперь уже не притворяясь слабой. Ей нужно было увидеть, что происходит.
По дороге она заметила ещё одну камеру — в углу коридора. Маленькая, почти незаметная, но объектив смотрел прямо на проход к кормовой палубе.
Значит, всё записывается.
Эта мысль ударила по нервам. Если она сделает что-то не так, они узнают. Если она попытается сбежать — её найдут.
Но если она ничего не сделает — её убьют.
Элина остановилась у окна. За стеклом было темно, только редкие огни проплывали мимо, как далёкие звёзды. Море шумело, и этот шум казался ей приговором.
Вдруг она услышала шаги. Быстрые, уверенные.
Она метнулась в нишу, где стояли спасательные жилеты, и прижалась к стене.
Мимо прошёл Филипп. Он шёл быстро, почти бежал, и говорил в телефон:
— Да, всё по плану. Через час будет шторм. К двум ноль-ноль она будет… — он запнулся, будто кто-то его перебил. — Нет, не надо ничего менять. Я сам всё сделаю.
Он остановился, посмотрел по сторонам, будто почувствовал, что за ним наблюдают.
Элина задержала дыхание.
Филипп постоял ещё секунду, потом снова пошёл вперёд.
Когда его шаги затихли, Элина вышла из ниши. Руки тряслись, но она заставила себя идти дальше.
Ей нужно было попасть к капитанской двери. Нужно было взять ту красную папку.
У капитанской двери: риск
Дверь была закрыта. Элина прислушалась — внутри слышались голоса, но разобрать слова не получалось.
Рядом с дверью висел маленький экран — панель управления камерами. На нём мелькали кадры: столовая, палуба, коридор… и кормовая палуба.
Там было пусто. Пока пусто.
Элина огляделась. Никого.
Она протянула руку и схватила красную папку. Та поддалась легко, будто её действительно оставили для кого-то.
Внутри были бумаги: контракты, схемы яхты, список команды. И маленькая флешка, приклеенная к обложке.
Элина сунула папку под свитер. Ткань натянулась, но скрыть получилось.
Она уже хотела уйти, когда дверь распахнулась.
На пороге стоял капитан — высокий мужчина с усталыми глазами.
— Что вы здесь делаете? — спросил он строго.
Элина почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Мне… стало плохо, — прошептала она. — Я искала кого-то…
Капитан посмотрел на неё внимательно, будто пытался понять, врёт она или нет.
— Здесь нельзя находиться посторонним, — сказал он. — Это служебная зона.
— Простите, — Элина опустила глаза. — Я не знала…
Он вздохнул.
— Идите в свою каюту. Если плохо — вызовите медпункт.
Элина кивнула и пошла прочь, чувствуя на себе его взгляд до тех пор, пока не свернула за угол.
Только тогда она смогла выдохнуть.
Папка была у неё.
Флешка была у неё.
Теперь нужно было найти место, где можно всё это спрятать. И где Марина сможет её найти.
Тёмный угол: решение
Элина шла по узкому коридору, который вёл к техническим помещениям. Здесь пахло машинным маслом и солью, и почти никто не ходил.
Она остановилась у старой вентиляционной решётки. Та держалась на одном винте, и Элина легко сняла её.
Туда она положила флешку. Папку пришлось оставить — она не влезала. Но флешку нужно было спрятать так, чтобы её нашли, если с Элиной что-то случится.
Она закрыла решётку, поправила свитер и пошла дальше.
В голове крутились слова: «Если я не вернусь — пусть Марина найдёт это».
Вдруг из темноты донёсся голос:
— Эй! Ты что тут делаешь?
Элина вздрогнула.
Перед ней стоял молодой парень в форме — один из матросов. Он смотрел на неё с подозрением.
— Я… заблудилась, — сказала Элина, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Заблудилась? — он шагнул ближе. — Тут не ходят пассажиры.
— Прости, — Элина сделала шаг назад. — Я просто хотела выйти на воздух…
Матрос прищурился.
— На воздух — вон туда, — он махнул рукой в сторону лестницы. — А тут — не ходи. Тут опасно.
Элина кивнула.
— Прости. Я больше не буду.
Он ещё секунду смотрел на неё, потом махнул рукой.
— Иди.
Она пошла, стараясь не бежать, но как только свернула за угол — побежала.
Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на всей яхте.
Каюта: ожидание
Вернувшись в каюту, Элина села на кровать и закрыла лицо руками.
Время шло.
Минуты тянулись, как часы.
Она знала, что скоро придёт Филипп.
Знала, что он скажет: «Пойдём на воздух, тебе станет легче».
И тогда он выведет её на кормовую палубу.
И толкнёт.
Элина встала и подошла к окну. За стеклом море становилось всё темнее, волны поднимались выше. Шторм приближался.
Где-то вдалеке раздался гудок — яхта предупреждала о непогоде.
Элина посмотрела на часы: 23:40.
До полуночи оставалось двадцать минут.
Она подошла к двери и прислушалась.
Тишина.
Потом шаги.
Медленные. Уверенные.
Ключ повернулся в замке.
Дверь открылась.
На пороге стоял Филипп. В руках у него был тёплый плед.
— Пора, — сказал он спокойно. — Пойдём. Свежий воздух тебе поможет.
Элина посмотрела на него. На человека, которого она любила. На человека, который собирался её убить.
Она кивнула.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Только дай мне минуту.
Филипп улыбнулся — той самой улыбкой, которую она раньше считала искренней.
— Конечно, — сказал он. — Я подожду.
Элина повернулась к окну, будто хотела ещё раз посмотреть на море.
А потом быстро сунула руку под матрас и вытащила маленький предмет — старый кнопочный телефон, который она спрятала там ещё днём. Отец подарил его ей «на всякий случай», и она смеялась, думая, что он перестраховывается.
Сейчас этот телефон был её единственной надеждой.
Она нажала кнопку включения. Экран загорелся тусклым светом.
Сигнала не было.
Но она знала, что где-то рядом, на палубе, сигнал может быть.
Элина спрятала телефон в карман и повернулась к Филиппу.
— Готова, — сказала она.
Он протянул ей руку.
— Тогда пойдём.
Кормовая палуба: ветер и страх
Ветер ударил в лицо, как холодная ладонь. Море ревело, волны били в борт, и яхта качалась, будто пыталась сбросить с себя людей.
Элина держалась за перила, чувствуя, как пальцы немеют от холода.
Филипп стоял рядом, смотрел на море, будто наслаждался штормом.
— Красиво, правда? — спросил он, не глядя на неё. — В такие моменты понимаешь, насколько человек маленький.
Элина ничего не ответила.
Она смотрела на камеру, которая висела над ними. Та тихо жужжала, поворачиваясь, фиксируя каждый их шаг.
Где-то вдалеке мелькнул свет — фонарик. Кто-то шёл по палубе.
Элина повернула голову.
Это была Марина.
Она шла быстро, почти бежала, и держала в руках что-то красное — спасательный жилет.
Марина увидела Элину и замерла на секунду. Потом быстро подошла.
— Вам нельзя здесь быть! — крикнула она, перекрывая шум ветра. — Сейчас будет волна!
Филипп нахмурился.
— Кто вы такая? Что вам нужно?
Марина не смотрела на него. Она смотрела только на Элину.
— Пойдёмте со мной, — сказала она, протягивая руку. — Там безопаснее.
Элина хотела взять её за руку, но Филипп схватил её за локоть.
— Она останется со мной, — сказал он жёстко.
Марина посмотрела на его руку, потом подняла глаза на Филиппа.
— Отпустите её, — сказала она спокойно, но в голосе была сталь. — Здесь опасно.
Филипп усмехнулся.
— Это моя жена. Я сам знаю, что для неё лучше.
Волна ударила в борт, яхта качнулась, и Элина едва не упала.
Марина схватила её за другую руку и потянула к себе.
— Сейчас! — крикнула она.
Элина рванулась вперёд, вырвавшись из хватки Филиппа.
Они побежали по скользкой палубе, пригибаясь от ветра и брызг.
Филипп остался стоять, глядя им вслед.
Рубка: правда
Марина завела Элину в маленькую комнату рядом с рубкой — там пахло кофе и старыми картами.
— Сиди тут, — сказала она, закрывая дверь. — Сейчас я позову капитана.
Элина покачала головой.
— Нет, — прошептала она. — Сначала послушай.
Марина остановилась, посмотрела на неё.
— Что?
Элина вытащила телефон.
— У меня есть доказательства, — сказала она. — На флешке. Она в вентиляции, в техническом коридоре.
Марина нахмурилась.
— О чём ты?
— Мой муж и его родители хотят меня убить, — сказала Элина прямо. — Они подсыпают мне таблетки. Сегодня ночью он собирался столкнуть меня за борт.
Марина смотрела на неё так, будто пыталась понять, не сошла ли она с ума.
Потом медленно кивнула.
— Ладно, — сказала она. — Я проверю.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой.
Элина осталась одна.
Телефон мигнул — появился слабый сигнал.
Она быстро набрала сообщение отцу: «Папа, я в беде. Яхта „Аврора“, Карибское море. Филипп хочет убить меня. Флешка в вентиляции. Марина поможет».
Нажала «отправить».
Сообщение зависло.
«Нет соединения», — высветилось на экране.
Элина стиснула телефон в руке.
Где-то снаружи раздался крик.
Потом звук удара.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Филипп. Лицо было искажено гневом.
— Так вот как ты решила играть, — сказал он тихо. — Думаешь, эта девчонка тебе поможет?
Элина отступила назад, пока не упёрлась спиной в шкаф.
— Не подходи, — прошептала она.
Филипп сделал шаг вперёд.
— Ты сама всё испортила, — сказал он. — Мы могли жить хорошо. Но ты слишком много знала.
Элина смотрела на него и вдруг поняла: он не остановится.
Не ради любви.
Не ради денег.
А потому что уже зашёл слишком далеко.
Внезапно дверь за его спиной распахнулась.
Капитан стоял там, рядом с ним — Марина.
— Остановитесь, — сказал капитан жёстко. — Я всё видел. На камерах.
Филипп замер.
— Что ты видел? — спросил он, будто не понимая.
— Как ты собирался столкнуть свою жену за борт, — сказал капитан. — И как ты подсыпал ей таблетки.
Филипп посмотрел на него, потом на Элину.
В его глазах мелькнуло что-то — не раскаяние, а злость, что план провалился.
— Это ложь, — сказал он, но голос дрогнул.
Капитан шагнул вперёд.
— Мы уже связались с береговой охраной, — сказал он. — Через час здесь будут люди.
Филипп сжал кулаки, будто хотел броситься вперёд, но Марина встала между ним и Элиной.
