Не услышал.
Он стоял и смотрел на меня, как на человека, который требует чего-то невозможного. Олег молчал. На кухне капал кран. Кап. Кап. Я взяла телефон, вышла во двор и сфотографировала машину. И фару, и крыло, и царапину. Потом вернулась.
Роман уже сидел на диване и листал телефон.
— Ты чего там снимала? — спросил он, не поднимая глаз.
— Фиксировала, — сказала я. — На всякий случай.
— На какой ещё случай?
— На случай, если ты завтра скажешь, что это было не так.
Он хмыкнул и ушёл спать на диван. Олег пошёл в спальню. Я осталась на кухне. Чай остыл, я даже не сделала глотка. В голове было пусто и одновременно слишком шумно.
Утро после пятницы
Утром никто не извинился. Роман пил кофе на кухне, как будто он тут просто гость, который ни при чём. Олег брился в ванной и делал вид, что всё нормально.
Я достала документы на машину, полис, права. Разложила на столе.
— Ты чего делаешь? — спросил Олег, вытирая лицо полотенцем.
— Готовлюсь.
— К чему?
— К ремонту. И к разговору.
Роман поставил чашку.
— Наташ, ну хорош. Давай без этого. Я же сказал: зацепил случайно. Не надо из меня преступника делать.
— Я и не делаю. Я прошу оплатить ремонт.
— А я тебе сказал: машина твоя, ты дала ключи. Значит, сама и решай.
— То есть ты сел за руль, разбил и умыл руки?
— Я не умыл. Я говорю как есть.
Олег влез:
— Наташ, может, действительно не будем скандалить? Рома не отказывается помочь. Просто не всё так однозначно.
— Помочь? — переспросила я. — Он не помочь должен, а оплатить. Это разные вещи.
Роман посмотрел на Олега, потом на меня.
— Ладно. Я готов скинуться. Но не на всё. Половину.
— Почему половину?
— Потому что ты тоже виновата. Не дала бы машину — ничего бы не было.
Я закрыла папку с документами.
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Всё.
Он опять начал что-то говорить, но я уже надела куртку. Олег крикнул вдогонку:
— Наташа, не делай глупостей!
Я не ответила. Хлопнула дверь. На лестнице пахло сыростью и чужим табаком.
Сервис
В сервисе мастер долго ходил вокруг машины. Потом составил список: фара, крыло, покраска, бампер под вопросом. Итого — восемьдесят семь тысяч. Может, чуть меньше, если искать бэушную фару.
Я сфотографировала смету и отправила в семейный чат. Там были Олег, Роман и я. Больше никого.
Через минуту прилетел ответ от Романа:
«Ты серьезно? 87 за царапину?»
Я написала:
«Это не царапина. Это фара и крыло. Завтра цены вырастут, если тянуть».
Он ответил:
«Ищи дешевле. Я столько не отдам».
Олег поставил лайк. Просто лайк. Без слов. Я смотрела на этот лайк, наверное, минуты две.
Потом позвонил Роман.
— Наташ, ты зачем в чат пишешь? — начал он с ходу. — Мать сейчас увидит, начнёт звонить.
— Пусть звонит.
— Ты ведёшь себя как ребёнок.
— Я веду себя как человек, который хочет вернуть свои деньги.
— У меня ипотека. Ты знаешь.
— У меня тоже.
— Ну и что теперь? Мне из-за твоей фары без зарплаты сидеть?
— А мне из-за твоей поездки платить восемьдесят семь?
Он замолчал. Потом сказал тише:
— Я найду мастера. Сделают за тридцать.
— Если сделают нормально — привози. Но гарантию даёшь ты, не я.
— Какую гарантию?
— Обычную. Если через месяц краска облезет, я приду к тебе.
Он бросил трубку. Через пять минут позвонил Олег.
— Ты зачем его доводишь? — спросил он.
— Я не довожу. Я разговариваю.
— Он мой брат.
— А я твоя жена.
— Вот именно. Поэтому давай решим по-семейному.
— По-семейному — это когда он платит и мы забываем?
— По-семейному — это когда ты не таскаешь документы, как в суд.
— Значит, по-семейному у нас не получится.
Он вздохнул так, будто это я разбила фару и ещё упираюсь.
Звонок отцу
Я вышла из сервиса и позвонила отцу. Григорий Петрович у меня живёт в Твери, но если надо — приедет хоть ночью. Он выслушал молча. Потом сказал:
— Приезжай. И документы бери.
— Пап, я не хочу к тебе ехать. У меня работа.
— Тогда я к тебе приеду. Но сначала послушай. Это тебе не просто так.
Я уже знала, что сейчас будет какая-то его история. Он у меня любит так: сначала вроде не по теме, а потом оказывается, что очень даже по теме.
— Помнишь, я тебе рассказывал про встречу с медведем? — спросил он.
— Пап, ну какая сейчас встреча с медведем?
— Обыкновенная. Это реальная история из жизни, которую я не каждому рассказываю. Я тогда молодой был, пошёл в лес за ягодами. А там медведица с медвежатами. Я думал, всё. Ноги вросли. А рядом Барс был, пёс мой. Он как рванул навстречу. Я кричу ему, а он не слушает. Отвёл её. Я потом три часа по лесу ходил, искал его. Выживание в лесу — это не про то, кто сильнее. Это про то, кто рядом. Барс меня тогда вытащил. Весь в крови был, но нашёлся. Преданность животных иногда такая, что людям до неё, как до луны.
Он замолчал. Я тоже молчала.
— А твой Рома за фару торгуется, — сказал отец. — И муж твой молчит. Вот и думай.
— Я не хочу думать. Я хочу, чтобы он заплатил.
— Правильно. Я тебе юриста дам. Он нормальный, не псих. Собери все бумаги: фото, смету, переписку. Если Рома не дурак, он заплатит до суда. Если дурак — заплатит после.
— Спасибо, пап.
— Не за что. И это… не руби с плеча. Но и не позволяй им тебя в угол загонять.
Бумаги
Я приехала домой и села за стол. Олег был на работе. Роман уехал утром, даже не попрощался. На кухне осталась его кружка. Я помыла её, хотя могла бы просто выбросить. Не знаю, зачем.
Потом открыла ноутбук. Скачала фото из телефона. Смету из сервиса. Переписку. Нашла в интернете образец досудебной претензии. Долго правила, убирала лишнее. Получилось на две страницы.
Вечером позвонила свекровь.
— Наташа, здравствуй. Ты что там удумала?
— Здравствуйте. Ничего я не удумала. Роман разбил машину, я прошу оплатить.
— Он же не чужой. Ты что, в суд на него подашь?
— Если не заплатит — подам.
— Олег тебя не такую выбирал.
— Пусть Олег сам скажет.
— Он расстроен. Ты же семью рушишь из-за железки.
— Из-за железки? Это моя машина. Я на неё четыре года копила.
— Ромочка не виноват. Он случайно.
— Я не говорю, что он виноват специально. Я говорю, что он должен заплатить.
— Ты бессердечная.
— Может быть.
Она бросила трубку. Я посидела ещё немного, потом отправила претензию Роману на почту и в мессенджер. Коротко: «Досудебная претензия. Ознакомься. Срок — десять дней».
Через десять минут в прихожей хлопнула дверь. Олег. Он прошёл в комнату, увидел на столе бумаги. Взял одну, прочитал. Положил обратно.
— Ты правда это отправила? — спросил он.
— Да.
— Без разговора со мной?
— Я с тобой разговаривала. Ты меня не услышал.
Он пошёл в спальню. Оттуда достал сумку. Начал складывать вещи. Рубашки, носки, зарядку. Я стояла в дверях.
— Ты куда?
— К маме. Поживу там.
— Олег, это твоя машина тоже. Ты понимаешь?
— У меня нет машины. У тебя машина. Ты всё решила. Вот и живи с этим.
— То есть ты уходишь из-за того, что я не хочу платить за твоего брата?
— Я ухожу из-за того, что ты не хочешь по-человечески.
— По-человечески — это когда он разбил и я молчу?
Он ничего не ответил. Застегнул сумку. В коридоре на секунду замер, будто ждал, что я скажу «останься». Я не сказала. Дверь закрылась.
Я осталась на кухне. Чай опять остыл. В телефоне мигнуло сообщение от Романа: «Ну ты и стерва, Наташ. Я же по-хорошему». Я не ответила. Открыла файл с экспертизой и стала ждать утра.
Утро без Олега
Наступила на тапок. Олег всегда оставлял их посреди коридора. Раньше бесило, сейчас просто перешагнула.
Кофе сварила на двоих. По привычке. Потом вторую чашку вылила в раковину. Она долго не хотела уходить, крутилась там, коричневая.
Телефон зазвонил в восемь. Свекровь. Я сбросила. Она перезвонила. Я сбросила ещё раз и поставила на беззвучный.
На работе всё валилось из рук. Отчёт не сходился, я пересчитывала цифры и всё время сбивалась. Лена из бухгалтерии подошла с кружкой.
— Наташ, ты сегодня как варёная. С Олегом что?
— Всё нормально.
— Ну да. У тебя лицо как у меня, когда я кредит брала.
Я ничего не ответила. Лена постояла и ушла. В обед позвонил Роман. Я вышла в коридор.
— Наташ, ну что ты как маленькая, — начал он. — Давай решим по-нормальному. Я тебе тридцать тысяч дам, и разойдёмся.
— Восемьдесят семь.
— Ты офигела? За что?
— За фару, крыло и покраску. В сервисе считали не я.
— Это грабёж.
— Это ремонт.
— Я не буду платить столько.
— Тогда суд.
Он помолчал. Потом сказал:
— Дура ты, Наташа. Я же по-хорошему.
— Пока, Роман.
Я положила трубку. В коридоре пахло кофе из автомата и чьим-то парфюмом. Я постояла ещё немного и вернулась в кабинет.
Юрист
После работы поехала к Игорю. Папин знакомый, невысокий, в очках с трещиной на дужке. Кабинет маленький, на столе чашка с недопитым чаем, бумаги стопкой, как у меня дома.
Я выложила фото, смету, переписку.
Игорь долго листал, потом откинулся на стуле.
— Дело есть, — сказал он. — Но муж твой свидетель? Он может сказать, что ты добровольно дала ключи.
— Он ушёл к матери.
— Значит, будет давить через семью. У меня была реальная история из жизни, когда жена так же дала машину брату мужа. Тот её разбил и сказал, что она сама виновата. Суд взыскал. Правда, потом они развелись.
— У нас, похоже, тоже к этому идёт.
— Ну, это не моя часть. Моя — взыскать.
Он написал претензию, распечатал, дал подписать. Я отправила заказным. Игорь сказал:
— Жди десять дней. Если тишина — подаём иск.
— А если заплатит?
— Тогда забирай деньги и ставь машину на ремонт.
Я кивнула. Вышла на улицу. Дождь не шёл, но асфальт был мокрый. Я вызвала такси.
Вечер
Дома было тихо. Слишком. Я прошла в спальню. Шкаф Олега наполовину пустой. На кровати записка: «Заберу в выходные». Я скомкала и выбросила.
На кухне не было его кружки. Я налила себе чай, села. Вспомнила, как папа рассказывал про медведя и Барса. Он тогда сказал: «Преданность животных — она честная. А люди иногда сложнее». Я не стала додумывать. Просто сидела.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я взяла.
— Наташа? Это Лена, жена Романа.
Я напряглась.
— Я не по поводу денег. Точнее, по поводу. Он мне сказал, что ты требуешь восемьдесят семь тысяч. Это правда?
— Правда.
Она помолчала.
— Он мне сказал, что ты сама виновата, что дала машину. Но я видела фото. Там крыло всмятку. Он врёт.
Я не знала, что сказать. В трубке было слышно, как на кухне у неё что-то шипит. Наверное, чайник.
— Он мне изменяет? Нет, это не то. Просто он последние полгода скрывает деньги. Говорит, ипотека, а сам… Я не знаю. Но если он тебе должен, я не буду мешать.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что я устала. У нас двое детей. Он обещал, что бросит пить. Не бросил. Я подала на развод.
Она замолчала. Потом сказала тише:
— Извини. Просто хотела услышать, что не одна такая.
— Вы не одна.
Она положила трубку. Я сидела с телефоном в руке. Чай остыл. Опять.
Ноутбук
Я открыла ноутбук, чтобы проверить почту. На рабочем столе остался открытым мессенджер Олега. Он не вышел из аккаунта.
Я не хотела читать. Правда не хотела. Но увидела имя Романа. Сообщение было коротким:
«Она подала претензию. Я не буду платить. Пусть подаёт».
Олег ответил:
«Подожди, она остынет. Я поживу у мамы, она испугается».
Роман:
«Ты главное не сдавайся. Мы же братья».
Олег:
«Я и не сдаюсь. Но она упёртая».
Роман:
«Упёртая — значит, одна останется. Ничего, переживём».
Я закрыла ноутбук. На кухне капал кран. Я взяла ключи от машины, вышла во двор. Ночь. Фонарь мигал. Я открыла дверь, села за руль. Пахло знакомым. Вспомнила, как покупала её. Первая своя машина. Не новая, но своя.
Я положила руки на руль и просто сидела. Потом достала телефон и написала Игорю:
«Готовьте иск. Я не буду ждать десять дней».
Иск
Утром я отправила заявление в суд. Через день позвонила свекровь. Я не взяла. Она написала: «Ты пожалеешь». Я заблокировала номер.
Олег написал: «Ты серьёзно?»
Я ответила: «Да».
Он: «Тогда я подаю на развод».
Я: «Хорошо».
Он: «Ты даже не спросишь почему?»
Я: «Я знаю почему. Потому что я не стала молчать».
Он не ответил.
Через неделю пришло уведомление: суд принял дело. Я сидела на кухне, пила чай. Уже не остывший. Просто горячий.
Позвонил папа.
— Ну что?
— Подала.
— Молодец. Приезжай на выходные. Борщ сварю.
— Приеду.
Он помолчал. Потом сказал:
— Помнишь, я про медведя рассказывал? Это реальная история из жизни. И про выживание в лесу. Я тогда думал, что не выйду. А Барс меня вытащил. Так что ты не одна. У тебя характер. И машина. И я.
Я улыбнулась. Впервые за неделю.
— Спасибо, пап.
— Не за что. Всё, отключаюсь, у меня кастрюля убегает.
Я положила трубку. За окном светало. Я допила чай и пошла собирать сумку. На выходные. К папе. А суд подождёт. Он никуда не денется.
