— Ну и оставайся одна! Думаешь, таких женихов на каждом углу найдешь? — Мария Петровна уже стояла в прихожей, натягивая пальто дрожащими от злости руками. — Егор, собирайся. Нам здесь больше нечего делать.

Егор стоял посреди комнаты, бледный, с опущенными плечами. Он смотрел на кольцо, которое лежало на столе, и не решался его взять.

— Яна, ну давай поговорим, — повторил он жалко. — Ты всё не так поняла. Мама просто волнуется за меня, за наше будущее. Это же не всерьёз…

— Не всерьёз? — Яна подошла к нему вплотную. — Ты сказал: «Попробую как-нибудь». Это были твои слова. Я слышала их своими ушами. Ты согласился.

— Я не…

— Хватит врать, Егор. Я устала от вашей семьи. От ваших намёков, от ваших оценок моей квартиры, моей мебели, моих обоев. Всё это время вы смотрели не на меня. Вы смотрели на квадратные метры.

Мария Петровна уже взялась за ручку двери.

— Пойдём, сынок. С ней бесполезно разговаривать. Истеричка какая-то.

— Это вы — истеричка, — спокойно ответила Яна. — Вы и ваши планы. А теперь — вон из моей квартиры. Ключи положите на стол. В моей квартире вам больше нечего делать.

Мария Петровна зло кинула ключи на тумбочку, дёрнула дверь и вышла в подъезд. Анастасия последовала за ней, презрительно фыркнув на прощание. Николай Сергеевич, всё это время молчавший, надел пальто и, не глядя на Яну, тихо сказал:

— Зря вы так. Егор хороший парень. Он вас любит.

— Если бы он меня любил, он бы защитил меня, когда мать говорила такие вещи, — ответила Яна. — Он молчал. Он всегда молчит, когда вы рядом.

Николай Сергеевич тяжело вздохнул и вышел. Егор остался последним. Он стоял у порога, теребя в руках шапку.

— Всё, да? — спросил он тихо.

— Всё, — ответила Яна. — Забери свои вещи завтра. Я сложу их в коридоре. Если не успеешь — выкину.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и вышел, не попрощавшись.

Яна закрыла дверь на все замки, прислонилась спиной к косяку и медленно сползла на пол. Слёзы накатились сами собой, но она не плакала. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.

В пустой прихожей. В пустой квартире. В пустой жизни, которая еще утром казалась такой полной.

Через час Яна взяла себя в руки. Она прошла на кухню, выключила уже остывший чайник, убрала чашки обратно в шкаф. Торт, который привезла Мария Петровна, она выбросила в мусорное ведро, даже не открывая коробку.

Она взяла телефон и набрала мать в другой город.

— Мам, привет.

— Яночка, что случилось? — голос матери сразу стал тревожным.

— Свадьба отменяется. Я его выгнала.

И она рассказала всё. Про подслушанный разговор, про квартиру, про планы переоформления. Мать слушала молча, только тяжело дышала в трубку. А когда Яна закончила, сказала:

— Я приеду завтра. К вечеру буду. С папой.

— Не надо, мам. Я сама справлюсь.

— Ты справишься. Но ты не должна быть одна. Мы приедем.

Мать сдержала слово. Они с отцом приехали на следующий день, привезли полный багажник домашних заготовок, новых полотенец и большой плюшевый медведь — «чтобы не скучно было». Отец молча обнял дочь и сказал:

— Ничего. Ещё найдётся нормальный человек. Ты у нас такая хорошая.

— Пап, я не хочу пока никого искать, — ответила Яна. — Я хочу побыть одна.

Она позвонила в свадебное агентство, отменила заказ ресторана, фотографа, флориста. Потом — в ЗАГС, отложила дату регистрации. Всё говорила коротко: «Передумала. Свадьбы не будет». Без объяснений, без слёз, без истерик.

Егор приехал за вещами через два дня. Яна сложила всё в большие мусорные пакеты и выставила в коридор. Не глядя, не перебирая. Когда он пришёл, она не вышла из комнаты. Слышала, как он ходит, перебирает, иногда зовёт её. Молчала.

Потом хлопнула дверь. И стало тихо.

Мать прожила у Яны неделю. Готовила, убирала, молча сидела рядом, когда дочери было плохо. Ничего не советовала, не лезла в душу. Просто была рядом. Отец уехал через три дня — у него работа, дела. Но каждый вечер звонил ровно в девять.

— Дочка, ты как? Всё нормально?

— Нормально, пап.

— Ну и хорошо. Я в тебя верю.

Через месяц Яна поменяла замки во входной двери. Егор звонил несколько раз — сначала уговаривал вернуться, потом угрожал, потом снова умолял. Она не брала трубку. Потом он начал писать — длинные сообщения, полные раскаяния и обещаний. Яна прочитала первые два, потом заблокировала его номер.

Она не жалела. Только иногда, по ночам, вспоминала, как они сидели в кафе, смеялись, строили планы. И её накрывала волна тошнотворной боли — не от того, что он ушёл. А от того, что его любовь была фальшивкой. Хорошо сделанной, убедительной, но фальшивкой.

Прошло полгода.

Яна привыкла жить одна. Вернулась к работе, начала встречаться с подругами. Иногда заходила на свадебные сайты, смотрела платья и удивлялась — как можно было так ошибиться в человеке? Как можно было не заметить, что его семья считает её не невестой, а дойной коровой с полезной недвижимостью?

Однажды в супермаркете она случайно встретила Анастасию. Та стояла у прилавка с сыром, увидела Яну и замерла.

— Яна… Привет.

— Здравствуй.

— Как ты?

— Хорошо. А ты?

Анастасия помялась, потом выпалила:

— Егор после вас так и не женился. Он хотел вернуться, просил прощения…

— Прощения? — перебила Яна. — Вы мне поверить не можете, но я уже давно его простила. И вас всех. Но возвращаться не буду. Слишком много знаю.

— Мама его очень ругала потом. Говорила, что он профукал такую квартиру…

— Вот видишь? — усмехнулась Яна. — Даже сейчас вы думаете о квартире, а не о нём. О том, кто он. О том, что он чувствует. Только квадраты. Всегда только квадраты.

Анастасия покраснела и опустила глаза.

— Нам правда стыдно, — тихо сказала она. — Я потом думала, как мы могли так… Это было гадко.

— Было, — согласилась Яна. — Но это в прошлом. Живите дальше. Я живу.

Она взяла пакет с продуктами и пошла к выходу. Не оглядываясь. Без злости. Без обид.

Сейчас Яне тридцать один год. Она по-прежнему живёт в той же квартире. Сделала там ремонт — сама, на свои деньги, без чьей-либо помощи. Убрала старые обои, положила новый ламинат, купила удобный светлый диван. Квартира стала другой — её, настоящей.

Она не замужем. Не ищет специально, но и не закрылась от отношений. Просто знает теперь: лучше подождать, чем ошибиться. Лучше быть одной, чем с тем, кто смотрит на стены, а не в глаза.

Егор женился через два года. На девушке из другого города, с квартирой в ипотеке и скромной зарплатой. Мария Петровна, говорят, была недовольна — не тот статус, не те метры, не та семья. Но Егор настоял.

— Видимо, наша любовь дороже квартиры, — усмехнулась Яна, когда узнала эту новость от общих знакомых.

Она не верила в их счастье. Но и не желала им зла. Каждый живёт свою жизнь. И каждый делает свой выбор.

Яна выбрала себя. И ни разу об этом не пожалела.