…Валерий замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его вальяжная, самоуверенная ухмылка моментально сползла с лица, уступив место выражению глубокого потрясения.
Я смотрела, как медленно, очень медленно, его щёки начинают наливаться багровым цветом. Сначала шея, потом подбородок, потом эти пухлые щёки, которые пару минут назад так самодовольно тряслись, когда он рассказывал о своих деловых успехах.
— Я… — начал он и запнулся.
— Что? — спросила я всё тем же ласковым голосом. — Ты хотел что-то добавить про мои килограммы? Или про то, как женщина должна радовать глаз мужчины? Продолжай, Валерий. Я слушаю.
Он открыл рот, закрыл. Потом попытался выдавить из себя улыбку, но получилось криво, похоже на оскал.
— Ты не так поняла, — выдавил он наконец. — Я просто… я вообще-то комплимент хотел сделать. Сказать, что ты и так хорошая, но если скинешь — будет вообще идеально.
— Ах, комплимент, — кивнула я. — Понятно. Тогда позволь и мне сделать тебе комплимент.
Я наклонилась чуть вперёд, оперлась локтями на стол. Валерий инстинктивно отодвинулся — насколько позволял его внушительный корпус, упиравшийся в столешницу.
— Валерий, ты очень смелый, — сказала я. — Такой смелый, что даже не стесняешься приходить на свидание в рубашке, где пуговицы вот-вот отстреляют, как пробки от шампанского. И ещё ты очень заботливый. Думаешь о моём здоровье, переживаешь, чтобы я не ела лишнего. А о своём, небось, кто-то другой думает? Фитоняшка с восемью кубиками пресса? Или ты просто махнул рукой и решил, что мужчине можно всё?
Он побагровел ещё сильнее. Рука, которая до этого гладила живот, замерла.
— Ты грубишь, — сказал он тихо.
— Нет, — я покачала головой. — Грубишь ты. Когда говоришь незнакомой женщине, что ей нужно похудеть. А я просто отвечаю. По-честному. Ты же хотел честности? Вот тебе честность.
Он молчал. Я взяла чашку, допила остывший кофе одним глотком. Горький, гадость. Но я сделала вид, что мне вкусно.
— Знаешь, Валерий, — сказала я, ставя чашку на блюдце. — Я вообще-то неплохо отношусь к мужчинам с животами. Мой отец был полным. И брат. И двое моих хороших знакомых — замечательные люди, у них тоже есть лишний вес. Но знаешь, что их отличает от тебя?
Он не ответил.
— Они не лезут с советами к женщинам, которые их даже не спрашивали. Они знают, что вес — это не главное. И что если ты сам не готов работать над собой, не имеешь права требовать этого от других.
Я положила на стол тысячу рублей — за свой кофе, за его американо и за тот пирожный с заварным кремом, которое он заказал и съел один, даже не предложив откусить.
— Это моя часть, — сказала я. — Можешь не благодарить.
Встала, взяла сумочку.
— Ты уходишь? — спросил он растерянно.
— А смысл оставаться? Ты уже сказал самое главное. Я сказала самое главное. Дальше будет только хуже. Правда?
Он не ответил.
Я развернулась и пошла к выходу.
Выход
На улице шёл дождь. Мелкий, противный, октябрьский. Я достала из сумки зонт, раскрыла и пошла в сторону метро. И только отойдя на полквартала, позволила себе выдохнуть.
Руки дрожали.
Не от страха. От злости. И от обиды — хотя обижаться вроде бы не на что. Мужик оказался козлом, ну и чёрт с ним. Мало ли их на сайтах знакомств?
Но где-то глубоко, там, где живёт та девчонка, которой в школе мальчики говорили, что у неё «ноги толстые», что-то ныло. Что-то старое, привычное.
Я остановилась у витрины книжного магазина, посмотрела на своё отражение в стекле. Нормальное отражение. Женщина сорока двух лет. Не модель, не фотомодель. Но и не корова, которую ведут на убой.
Платье сидит хорошо. Волосы уложены. Туфли удобные, но красивые.
— Молодец, — сказала я себе вслух. — Ты молодец.
Прохожий мужчина с кейсом покосился на меня, ускорил шаг.
Я усмехнулась.
Дома
Квартира встретила меня тишиной и запахом кота — тот опять нагадил в лоток и не закопал. Барсик, стервец, сидел на подоконнике и смотрел на меня с таким видом, будто это я виновата.
— Привет, — сказала я ему, снимая туфли. — У меня был ужасный вечер.
Барсик моргнул.
— Он сказал, что я должна похудеть. Представляешь? С его-то пузом.
Кот зевнул.
— Вот и я о том.
Я переоделась в домашнее — старые джинсы, растянутый свитер, в котором хожу дома уже лет пять. Залезла в холодильник, достала вчерашний борщ, поставила греться.
Пока суп грелся, залезла в телефон.
Сообщение от Валерия. Я открыла, хотя знала, что лучше не надо.
«Ты некорректна. Я желал тебе добра, а ты нахамила. Женщины в твоем возрасте должны быть мудрее».
Я прочитала. Перечитала. Потом написала:
«Валерий, женщины в моем возрасте уже достаточно мудры, чтобы не терпеть таких, как ты. Счастливо».
И заблокировала.
Борщ был вкусный. Я съела две тарелки, положила сверху сметаны, посыпала укропом. Барсик крутился рядом, выпрашивал кусочек мяса. Я дала.
Потом позвонила подруга Ленка.
— Ну как? — спросила она без предисловий. — Тот самый, из интернета?
— Провал, — сказала я. — Полный.
— Что случилось?
— Сказал, что мне надо похудеть.
Ленка заржала. Так громко, что Барсик спрыгнул с подоконника и убежал в другую комнату.
— Ты шутишь? — выдавила она сквозь смех. — Это тот, который на фото был весь в черных очках и кепках?
— Он самый.
— И что он из себя представлял в реале?
— Ты знаешь пингвина из «Мадагаскара»? Ну, который «мило»?
— Знаю.
— Примерно. Только старее и с запахом табака.
Ленка снова засмеялась, потом вздохнула.
— Ох, Ольга, ну сколько можно? На кой черт тебе этот сайт сдался? Там одни фрики.
— Не знаю, — честно сказала я. — Надеюсь, что нет.
— На что надеешься?
— На дурака. Который окажется не дураком.
Ленка помолчала.
— Ладно, — сказала она. — Держись. Завтра в кино? У нас «Хищник» новый вышел. Я угощаю.
— Давай, — кивнула я.
Утро следующего дня
Я проснулась в семь, как обычно. Попила кофе, сделала зарядку — десять минут ленивых потягиваний под видео на ютубе. Барсик требовал еду. Я насыпала.
На работу — в маленькое издательство, где я корректор — идти к десяти. Времени было полно. Я села с телефоном на кухне, открыла сайт знакомств.
Новое сообщение.
Я чуть не удалила приложение сразу. Но любопытство пересилило.
«Ольга, доброе утро. Прочитал вашу анкету. Вы прекрасно пишете. С удовольствием познакомился бы, если вы не против. Меня зовут Михаил, 46 лет. Работаю учителем физкультуры в школе. Разведён, двое детей. Люблю литературу, особенно Чехова. Без фото, простите — стесняюсь. Но могу описать себя честно: рост 178, вес 75, занимаюсь спортом. Если вам это важно».
Я прочитала три раза.
«Без фото, простите — стесняюсь». Это было мило. Или подозрительно. Я ещё не решила.
Написала:
«Здравствуйте, Михаил. Почему стесняетесь фото?»
Ответ пришёл через две минуты.
«Потому что я не красавец. Обычное лицо. Боюсь, что если вы увидите меня сразу, то откажетесь знакомиться. А я хочу, чтобы вы сначала оценили меня как человека».
Я усмехнулась.
Осторожный. Слишком осторожный. В моём опыте такие или очень хорошие ребята, или очень странные.
«Давайте фото, — написала я. — Честность — это важно».
Он скинул.
Обычное лицо. Без дураков. Лысоват, с добрыми глазами, в очках. На плече — спортивная сумка. В руке — яблоко.
Я смотрела на это фото и думала: «Ольга, дай шанс. Не суди по предыдущему».
Написала:
«Михаил, приятно познакомиться. Давайте встретимся. В среду, в шесть, в кофейне на Ленина, 15».
Он ответил:
«Спасибо! Буду ждать. Цвета одежды? Я буду в синей рубашке».
Я чуть не рассмеялась. Так серьёзно. Как на собеседование.
«Хорошо, я в чёрном платье».
«Договорились. До среды!»
Я выключила телефон и посмотрела на Барсика.
— Ну что, — сказала я коту. — Может, повезёт в этот раз?
Барсик отвернулся и начал мыть лапу.
День перед свиданием
Вторник я проходила как на иголках. На работе не могла сосредоточиться, перепутала две главы в рукописи, главный редактор посмотрела на меня с укором.
— Ты влюбилась, что ли? — спросила она.
— Нет, — ответила я. — Просто завтра свидание.
— И поэтому ты отключила голову?
— Похоже на то.
— Ольга, — она вздохнула. — Ты взрослая женщина. Свидание — это не экзамен. Просто приди, посмотри на человека. Если не понравится — уйди. Всё.
— А если понравится?
— Тогда понравится. Не загадывай.
Вечером я перемерила три платья. Чёрное — слишком официальное. Серое — слишком скучное. Зелёное — красивое, но декольте глубокое. Не для первого свидания.
Остановилась на синих джинсах, белой блузке и пиджаке. Удобно, женственно, без перебора.
Барсик наблюдал за моими метаниями с кресла.
— Что скажешь? — спросила я его.
Он чихнул.
— Принято, — кивнула я.
Свидание
В среду я пришла на пять минут раньше. Кофейня «Арабика» — маленькая, уютная, пахнет корицей и свежей выпечкой. Я села за столик у окна, заказала чай — зелёный, с жасмином.
В 18:01 открылась дверь.
Вошёл мужчина в синей рубашке.
Я сразу узнала его по фото. Только вживую он был лучше. Не красавец — но лицо доброе, открытое. Глаза смотрели честно.
Он увидел меня, замялся, подошёл.
— Ольга? — голос у него был тихий, немного хриплый.
— Михаил? Присаживайтесь.
Он сел напротив. Положил на стол ключи, телефон. Руки у него были большие, сильные — учитель физкультуры, всё понятно.
— Я волнуюсь, — сказал он. — Честно.
— Я тоже, — призналась я.
— Вы? — он удивился. — Вы такая уверенная.
— Это маска, — улыбнулась я. — Под ней — трясущаяся женщина, которую в прошлую пятницу отчитали за лишний вес.
Михаил нахмурился.
— Кто отчитал?
— Да один… знакомый. Неважно.
— Почему неважно? — он посмотрел на меня строго, по-учительски. — Вы красивая. У вас нормальная фигура. Кто посмел вас критиковать?
Я рассказала про Валерия. Коротко, без подробностей.
Михаил слушал, не перебивая. Потом сказал:
— Этот ваш знакомый — дурак. И трус. Он наверняка сам комплексует, вот и переносит на других.
— Знаю, — кивнула я.
— А вы не комплексуете?
— Комплексую, — честно ответила я. — Но пытаюсь бороться.
— Правильно. Бороться надо.
Он заказал чай — чёрный, с бергамотом — и пирожное «картошка». Я — чай и кусочек медовика.
Мы говорили о работе. О его школьниках — он их явно любил, хотя ворчал, что «современные дети не хотят ничего, кроме телефонов». О моей работе — он сказал, что корректор — это «кропотливо, как в шахматах».
— А почему вы на сайт знакомств пошли? — спросил он.
— Потому что в жизни некогда знакомиться, — ответила я. — Работа, дом, кот. А у вас?
— Та же история, — вздохнул он. — Дети — двое, им пятнадцать и двенадцать, живут с бывшей женой. Я по выходным с ними. А в будни — школа, тренировки, пустая квартира.
— И не хочется пустоты?
— Не хочется, — согласился он.
Мы замолчали. Но молчание было неловким. Нормальным. Я смотрела в окно — на дождь, на прохожих — и думала: «А ведь хорошо. Просто. Без напряжения».
Через час Михаил сказал:
— Мне пора. У нас завтра соревнования по баскетболу среди школ, я судья.
— Понимаю, — кивнула я.
Мы вышли из кофейни. Дождь кончился, но лужи остались.
— Можно я позвоню вам завтра? — спросил Михаил.
— Можно, — сказала я.
Он кивнул и пошёл к остановке. Я смотрела ему в спину — не очень широкую, но подтянутую. Спортивную. Совсем не похожую на Валерия.
И подумала: «А ведь бывают нормальные мужики».
Через месяц
Сейчас мы встречаемся уже месяц.
Михаил оказался именно таким, каким казался — добрым, немного неуклюжим, но честным. Он приносит мне цветы — не огромные букеты, а по одному цветку. Говорит: «Красота должна быть простой».
Он не сказал ни разу, что мне нужно похудеть. И когда я жалуюсь, что живот вырос — он смеётся и говорит: «У тебя нет живота. Это твоё воображение».
Он стесняется снимать рубашку при мне — потому что у него есть шрам от аппендицита и «неидеальный пресс». Я говорю ему: «Миша, плевать на пресс. Ты человек, а не манекен».
Он улыбается.
Валерий больше не писал. Ленка сказала, что он отметил меня в чёрном списке. «Не переживай, — сказала она, — ты ему явно испортила настроение. И пусть».
Вчера мы гуляли с Михаилом в парке. Ели мороженое. Я — пломбир в вафельном стаканчике. Он — эскимо на палочке.
Барсик его принял. Сначала обнюхал, потом позволил погладить.
— Кот мудрый, — сказал Михаил. — Он видит людей.
— Ты тоже видишь? — спросила я.
— Вижу, — ответил он. — И ты мне нравишься.
Так просто. Без пафоса.
Я посмотрела на него и подумала: «А ведь могла бы тогда уйти от Валерия и больше никогда не заходить на сайт знакомств. И не встретила бы Мишу».
Странно устроена жизнь.
Тот, кто критикует — часто сам не идеален. А тот, кто молчит — иногда ждёт тебя за соседним столиком.
Я не знаю, что будет дальше. Может, мы расстанемся через месяц. Может, через год. А может, он станет тем самым.
Но одно я знаю точно.
Никогда больше не позволю ни одному мужчине с животом учить меня, как мне выглядеть.
Потому что мой вес — это моё дело. И мой выбор.
А их выбор — молчать или идти в спортзал.
Но лучше молчать.
