Оля стояла у окна своей лоджии и смотрела, как в пентхаусе напротив зажёгся мягкий приглушённый свет. Кто-то — скорее всего, сама Стелла — поправляла шторы.
Час назад Вадим прислал сообщение из «командировки»: «Оль, тут такие снегопады, аэропорт может закрыть. Если что, задержусь на день-два. Не скучай».
Оля прочитала и не ответила.
Она вообще перестала ему писать три дня назад. Вадим, кажется, начал нервничать — позвонил вчера вечером, голос был нарочито бодрым, но в нём сквозило беспокойство.
— Ты чего молчишь? Случилось что?
— Работа, — коротко ответила Оля. — Тяжёлый проект. Не до разговоров.
— Ну, ты держись там. Я скоро вернусь. Куплю тебе что-нибудь из дьюти-фри.
— Купи, — согласилась Оля и положила трубку.
Она вернулась к своему письменному столу, где лежал раскрытый ежедневник. Страница была расчерчена на квадраты, стрелки, схемы. Оля любила структуру. Она всегда любила.
Проект «Конверсия» был расписан по минутам.
18:30 — сбор, финальная проверка реквизита.
19:00 — выезд.
19:45 — прибытие к дому Стеллы.
20:00 — эфир.
20:03 — вручение первого бокса (часы).
20:06 — вручение второго бокса (вещи Вадима).
20:10 — вручение третьего бокса (распечатки переписок, выписки по счетам).
20:15 — пик. Эфир должен длиться не больше двадцати минут. Дольше — зрители устают, теряется фокус.
Оля перечитала план и поправила воротник белой блузки. Она выбрала одежду тщательно: строгий, но женственный костюм, никакой вызывающей яркости. Она должна выглядеть как профессионал. Как представитель швейцарского бренда. Как женщина, которая не истерит, а предъявляет факты.
Рядом с ежедневником лежал телефон. Оля взяла его, открыла профиль Стеллы. Та последний раз выходила в сеть пятнадцать минут назад. Выложила сторис: «Девочки, сегодня особенный вечер! Ждите сюрприз!».
Оля усмехнулась.
Она набрала сообщение своему помощнику Антону, который ждал внизу в машине: «Груз в багажнике?»
«Да. Все три коробки. Коробка №3 по твоей просьбе дополнительно упакована в крафт. Она тяжёлая. Там много бумаги», — ответил Антон.
Бумаги. Да, бумаги было много. Оля три дня распечатывала всё, что нашла на домашнем сервере Вадима. Счета, чеки, скриншоты переписок, подтверждения переводов, квитанции об оплате отелей и ресторанов, фотографии Стеллы в купальнике, которые Вадим сохранял в скрытую папку. Оля аккуратно сложила каждый лист в прозрачный файл, а потом подшила в плотную папку-регистратор.
Коробка №3 весила почти четыре килограмма.
19:15. По пути
Чёрный кроссовер скользил по вечерним улицам. Оля сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на огни города и вдруг подумала о том, как десять лет назад они с Вадимом впервые приехали сюда.
Молодые, амбициозные, без копейки денег, но с двумя дипломами престижного вуза и огромными планами. Вадим тогда работал аналитиком в маленькой фирме, Оля начинала ассистенткой в маркетинговом агентстве. Они снимали однушку на окраине, ели доширак по ночам и строили будущее.
— Когда мы разбогатеем, — говорил Вадим, гладя её по голове, — купим квартиру с видом на город. И никогда-никогда не будем врать друг другу.
— Никогда, — соглашалась Оля.
Она закрыла глаза.
— Оль, мы подъезжаем, — сказал Антон с переднего сиденья. — Ты как?
— Нормально.
— Выглядишь… собранной.
— Я всегда собранная.
Антон хотел что-то добавить, но промолчал. Он работал с Олей пять лет и знал: когда она в таком состоянии, лучше не лезть.
Машина остановилась у высокого забора, за которым возвышалась башня соседнего комплекса. Оля посмотрела вверх — на девятнадцатый этаж. Там горел свет.
— Давай коробку №1, — сказала она. — Часы я понесу сама.
Антон открыл багажник, достал элегантный чёрный кейс с золотыми замками. Внутри лежали часы — настоящие, купленные Олей вчера в официальном бутике. Семь тысяч евро. Неподъёмные для обычного человека, но смешные деньги в масштабах того, что они с Вадимом потеряли.
— Коробки №2 и №3 пусть вынесут ребята из службы доставки, — продолжила Оля. — Мы же представители бренда, верно?
— Верно.
— У нас форма?
— Да, все в чёрном, с логотипом.
— Хорошо.
Оля взяла кейс, поправила волосы и направилась к входу в башню.
19:47. Лифт
В лифте пахло дорогим деревом и цитрусовым освежителем. Оля смотрела на своё отражение в зеркальных стенах. Женщина тридцати пяти лет, без макияжа — только тональный крем и помада, строгий пучок, блузка с длинным рукавом, юбка-карандаш. Никакого декольте. Никакой вульгарности.
Она хотела выглядеть контрастом к Стелле. Стелла в своих видео всегда носила откровенные наряды, много золота, яркий макияж. Оля была другой. И это сработает.
Лифт остановился. Двери открылись в просторный холл перед единственной дверью — массивной, из тёмного дуба, с латунной ручкой. Над дверью висела камера домофона.
Оля глубоко вздохнула и нажала кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Стелла — в длинном шёлковом халате цвета шампань, с идеальной укладкой, с маникюром, на который ушло, наверное, несколько часов.
— Ой, здравствуйте! Проходите, проходите, — защебетала она, отступая в глубь квартиры. — Я так ждала! А где камера? Вы сказали, будет съёмка?
— Здравствуйте, — ровно ответила Оля. — Камера уже настроена. Мои коллеги сейчас поднимутся с остальными боксами. Я — представитель бренда. Меня зовут Ольга.
Стелла кивнула, скользнула взглядом по кейсу в руках Оли, и в её глазах зажёгся алчный огонёк.
— Ольга, очень приятно. А вы не подскажете, какие именно часы? Бренд, модель? Я так волнуюсь!
— Увидите в эфире.
— Ой, вы такая загадочная!
Стелла рассмеялась — звонко, неестественно, так смеются девушки на кастингах реалити-шоу.
Оля прошла в гостиную. Квартира оказалась огромной. Гостиная в панорамными окнами, белая кожаная мебель, ковёр с длинным ворсом, на стенах — абстрактные картины, которые, скорее всего, стоят как машина, но выглядят как распечатки с фотостока.
На журнальном столике уже стояли бокалы, бутылка шампанского, фрукты.
— Уютно у вас, — сказала Оля, оглядываясь.
— Спасибо! — Стелла поправила халат. — Знаете, я так люблю этот дом. Мы с моим мужчиной недавно его сняли. Пентхаус просто сказка!
— Мужчина?
— Ну да, — Стелла смущённо улыбнулась. — Он у меня бизнесмен. Очень занятой, но такой заботливый. Он сейчас… ну, он в командировке, к сожалению, не сможет присутствовать. Но он так рад за меня!
— Жаль, — сказала Оля. — Было бы интересно познакомиться.
Стелла пожала плечами, не уловив иронии.
19:55. Подготовка к эфиру
Зашли ребята из «службы доставки» — двое парней в чёрных футболках с логотипом вымышленного бренда. Антон остался внизу, в машине, на подстраховке. Парни внесли три коробки: №1 (уже была в руках Оли), №2 и №3.
Коробка №3, самая тяжёлая, стояла в углу, перевязанная крафтовой лентой. Стелла покосилась на неё, но не спросила.
— Ольга, а что в других коробках? — всё же поинтересовалась она.
— Сюрприз, — улыбнулась Оля. — Бренд любит радовать амбассадоров.
— Ой, я обожаю сюрпризы!
В гостиной быстро установили камеру на штативе. Свет настроили профессионально — Оля попросила парней сделать мягкий, тёплый свет, чтобы Стелла выглядела выигрышно. Сама она встала в кадр немного сбоку, держа в руках чёрный кейс.
— Через пять минут начинаем, — сказал один из парней. — Я дам отсчёт.
Стелла суетилась, поправляла халат, подкрашивала губы у зеркала.
— А мне нормально? Может, переодеться?
— Всё отлично, — ответила Оля. — Вы прекрасно выглядите.
Она говорила правду. Стелла действительно была красивой — яркая, ухоженная, холёная. В ней чувствовалась та самая порода, которая нравится мужчинам вроде Вадима. Оля вдруг поняла, что не злится на неё. Совсем. Стелла была просто инструментом. Частью воронки. Конверсионным механизмом.
«Главное не убить в себе профессионала», — подумала Оля.
— Три, две, одна… эфир! — сказал парень, нажав на кнопку.
20:00. Эфир. Начало
Смартфон Стеллы, закреплённый на штативе, транслировал картинку на её страницу. В правом нижнем углу поползли первые комментарии.
Стелла включила свою обычную манеру: широко улыбнулась, взмахнула рукой.
— Девочки, всем привет! Вы не поверите, что сегодня случилось! Ко мне приехали представители невероятного швейцарского бренда… ой, я пока не могу сказать какого, это секрет! И они привезли мне подарки!
Оля стояла в кадре, спокойная, с лёгкой полуулыбкой.
— Ольга, представляйте нас! — воскликнула Стелла.
— Здравствуйте, — сказала Оля в камеру. — Я представляю компанию, которая ценит качество, честность и прозрачность. Мы выбрали Стеллу нашим амбассадором, потому что она олицетворяет эти ценности.
Чат зашевелился:
«Какая красивая женщина»
«Ольга какая-то строгая»
«Стёлка, покажи подарки!»
— Итак, первый подарок! — объявила Стелла, поглядывая на Олю.
Оля протянула ей чёрный кейс. Стелла открыла замки, подняла крышку. Внутри на чёрном бархате лежали часы — массивный хронограф с сапфировым стеклом.
— О боже! — выдохнула Стелла. — Это же…
— Да, — кивнула Оля. — Лимитированная серия.
Стелла прижала руки к груди, изобразив восторг. Чат взорвался:
«Скока стоят такие?»
«Миллион наверно»
«Стёлка, ты богатая!»
«А че мужик не подарил?»
— Девочки, это не просто часы! — Стелла вертела их перед камерой. — Это…
— Это символ времени, — перебила её Оля. — Времени, которое нельзя вернуть. Которое мы тратим на тех, кто этого не заслуживает.
Стелла на секунду замешкалась, не поняв намёка, но быстро вернула улыбку.
— Ой, как философски! Ну что, показываем дальше?
— Дальше, — кивнула Оля.
20:06. Коробка №2
Парень принёс вторую коробку — матово-чёрную, с золотой лентой.
— Это подарок от бренда лично для вас, — сказала Оля. — Откройте.
Стелла развязала ленту, подняла крышку. Внутри лежал мужской пиджак. Тёмно-синий, с серебряной булавкой на лацкане.
Тот самый.
Стелла взяла пиджак в руки, и её лицо на секунду потеряло выражение. Она что-то узнала. Пиджак был знаком ей.
— Это… — начала она.
— Узнаёте? — спокойно спросила Оля.
— Нет, я… — Стелла покосилась в сторону спальни, откуда доносился слабый звук телевизора. — Ольга, а что это?
— Это пиджак моего мужа, — сказала Оля, глядя прямо в камеру.
Чат замер на секунду, а потом взорвался с новой силой:
«Чего?»
«Какого мужа?»
«Стёлка, ты чё творишь?»
«Опа, наехали!»
Стелла попятилась.
— Что? Я не понимаю… Какого мужа? Вы замужем?
— Да, — Оля шагнула вперёд. — За Вадимом. Тем самым, который сейчас, по вашему мнению, в командировке. А на самом деле сидит в вашей спальне, пьёт кофе и боится выходить.
— Вы… вы кто?
— Жена.
Тишина в комнате стала плотной, как масло.
Стелла смотрела на Олю расширенными глазами. Её идеальная укладка, идеальный халат, идеальная жизнь — всё это вдруг стало неважным.
— Послушайте, я не знала… Он сказал, что он разведён, что у него только бизнес, что…
— Он врёт, — отрезала Оля. — Как врал последние полгода. Как врал, когда переводил наши общие деньги на ваши сумки и украшения.
Она протянула руку к третьей коробке.
— Хотите доказательства?
20:10. Коробка №3
Парни поставили тяжёлую коробку на журнальный столик, смахнув шампанское и фрукты. Оля разорвала крафтовую ленту, подняла крышку.
Внутри лежала папка.
Оля достала её, показала камере.
— Здесь чеки, счета, скриншоты переписок. Переводы на общую сумму… — она сделала паузу, — два миллиона триста тысяч евро за последние шесть месяцев.
— Охренеть, — пронеслось в чате.
— Два ляма!
— Стёлка, ты чё, любовница?
Стелла опустилась на диван, закрыла лицо руками.
— Я не знала, — прошептала она. — Клянусь, я не знала.
— Теперь знаете, — сказала Оля. — И я хочу, чтобы все знали. Потому что такие мужчины, как мой муж, — они не меняются. Они находят новую женщину, делают ей детей, обещают золотые горы, а потом бросают. Им нужен не партнёр. Им нужен ресурс.
Голос Оли дрогнул впервые за весь вечер. Она быстро поправилась, сжала челюсть.
— Вадим, — сказала она, повернувшись в сторону спальни. — Выходи. Выходи, я знаю, что ты там.
Тишина.
— Выходи, или я скажу твоему руководству, сколько корпоративных денег ты потратил на эту квартиру и на这个女人.
Пауза. Шорох. Шаги.
Дверь спальни открылась.
Вадим стоял на пороге в белой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, босиком. Его лицо было белым, как бумага, на лбу выступила испарина.
— Оля, — сказал он хрипло. — Что ты делаешь?
— Спрашиваю. А что делаешь ты?
— Я… мы можем поговорить спокойно? Без камер?
— Нет.
— Оля, пожалуйста.
— Ты просил меня не скучать, — она усмехнулась. — Я не скучала. Я работала.
Чат безумствовал:
«ООООО ЖЕСТЬ»
«Вот это развод!»
«Стёлка, вырубай эфир!»
«Баба с яйцами!!!»
20:13. Истерика
Вадим заметался по комнате, пытаясь найти телефон Стеллы.
— Выруби камеру! Идиотка, выруби эфир! — истошно заорал он, бросаясь к Стелле.
Стелла сидела, закрыв лицо руками, и не двигалась.
— Ты слышишь меня?! — он схватил её за плечо. — Выруби!
— Не трогай её, — спокойно сказала Оля. — Камеру всё равно не вырубить. У меня дубль. С моего телефона.
— Что? — Вадим обернулся. — Что ты… как ты…
— Ты думал, я слепая? — Оля подошла к нему. — Ты думал, если я занимаюсь маркетингом, то не умею читать между строк? Я видела ваше видео. Я видела пиджак. Я видела окно. Всё, что тебе нужно было — это чтобы я увидела.
— Оля, это не то, что ты думаешь. У нас ничего не было, я просто…
— Просто что? Помогал девушке с жильём? Дарил ей украшения за наши с тобой деньги? Водил её в рестораны, где мы с тобой не были, потому что ты говорил, что это дорого?
Вадим замолчал.
— Скажи хоть что-нибудь, — Оля смотрела ему в глаза. — Скажи, что я ошиблась. Что все эти чеки, переписки, счета — это не твои. Что ты не спал с ней в квартире напротив, пока я работала по ночам.
— Оля…
— Что? Что «Оля»?
— Прости, — выдохнул Вадим, опуская плечи. — Прости меня.
— Поздно.
Оля повернулась к камере.
— Дорогие подписчики Стеллы, — сказала она. — Я не хотела всего этого. Я хотела тихую семейную жизнь. Дом. Детей. Но мой муж решил иначе. Поэтому я забираю его вещи. Вот они, кстати, все в коробках. Пиджак, костюмы, обувь, парфюм. Всё, что я купила ему за десять лет брака. Пусть теперь Стелла дарит ему новые.
Она взяла со стола ключи от квартиры — свои, не Вадима — и положила их на стол.
— Я подаю на развод в понедельник.
— Оля, не надо, — прошептал Вадим. — Мы же семья.
— Была.
Она направилась к выходу, но на пороге остановилась.
— И да, Вадим. Та вилла, которую мы копили? Я уже подала документы на её покупку. На моё имя. Деньги я верну. Все до копейки. Твои «закрытые фонды» оказались не такими уж закрытыми, когда юрист подключился.
Вадим открыл рот, но не издал ни звука.
Оля вышла в коридор, нажала кнопку лифта и, не оборачиваясь, ушла.
22:30. Дома
Оля сидела на своей лоджии, смотрела на окна напротив. Там горел свет. Только теперь шторы были задёрнуты плотно.
В руках она держала любимую ручку — винтажный «Parker». Пальцы слегка дрожали.
Телефон разрывался от уведомлений. Сотни сообщений от друзей, коллег, даже незнакомых людей, которые видели запись эфира. Видео разлетелось за час. Кто-то поддерживал Олю, кто-то писал, что она поступила жестоко, кто-то требовал продолжения банкета.
Оля не ответила никому.
Она смотрела на часы — дорогие, швейцарские, подарок, который она собиралась себе сделать на день рождения через месяц. Теперь они были у Стеллы. Семь тысяч евро, выброшенные на ветер. Но Оля почему-то не жалела.
Она подумала о том, что больше никогда не увидит Вадима в их квартире. Никогда не услышит, как он храпит по ночам. Никогда не почувствует запах его одеколона на подушке.
Свобода пахла как-то странно. Одиночеством.
Час спустя
Оля взяла телефон, зашла в чат с юристом.
«В понедельник в десять утра. Документы готовы», — написала она.
«Принято», — ответил юрист.
Она отключила звук, положила телефон на стол, взяла ручку и начала писать.
Не письмо. Не заявление. А просто буквы — красивые, каллиграфические, с завитушками и тонкими линиями. Бумага скрипела под пером, чернила ложились ровно.
Оля писала слово «Свобода».
Потом зачеркнула.
Написала «Боль».
Потом зачеркнула снова.
Написала «Завтра».
Оставила.
Полночь
Вадим не звонил. Не писал. Может, боялся. Может, просто не знал, что сказать.
Оля сидела в темноте, смотрела на город из окна и вдруг вспомнила, как десять лет назад они стояли на этом самом месте — тогда здесь был пустой бетон, даже стен не было, только каркас здания — и держались за руки.
— Когда мы разбогатеем, — сказал Вадим, — купим квартиру с видом на город.
— Купим, — согласилась Оля.
Они купили. Только вид открылся не на город, а на чужую спальню.
Оля усмехнулась, встала, закрыла шторы и пошла спать.
Завтра нужно было жить дальше.
А это всегда сложнее, чем мстить.
В понедельник Оля подала на развод.
Вадим на заседание не пришёл — прислал адвоката, который мялся, что-то говорил о «сохранении брака» и «примирении сторон». Судья посмотрела на Олю, потом на адвоката и сказала:
— Дело будет рассматриваться в стандартном порядке. Следующее заседание через две недели.
Оля кивнула, взяла папку с документами и вышла из зала.
На улице было холодно, но солнечно. Она зажмурилась на секунду, потом открыла глаза и увидела его.
Вадим стоял у выхода, в пальто, бледный, небритый.
— Оля, — сказал он. — Дай мне пять минут.
— Всё, что ты хотел сказать, ты уже сказал.
— Нет. Я хотел сказать, что… я дурак. Я идиот. Я всё испортил. Но я люблю тебя. Правда.
Оля посмотрела на него. В его глазах стояли слёзы. Настоящие или нет — она не знала. И уже не хотела узнавать.
— Ты не любишь, Вадим, — сказала она спокойно. — Ты привык. Это разные вещи.
Она развернулась и пошла к своей машине.
— Оля! — крикнул он вслед. — Оля, подожди!
Она не обернулась.
Села за руль, завела двигатель, включила радио. Играла какая-то старая песня, которую они слушали в молодости. Оля выключила радио.
Ехала молча, смотрела на дорогу и думала о том, что, может быть, когда-нибудь она сможет слушать эту песню снова.
Но не сегодня.
Эпилог. Два месяца спустя
Оля сидела в кабинете, разбирала старые фотографии. На одной из них они с Вадимом на пляже в Таиланде, оба смеются, оба загорелые, счастливые.
Она долго смотрела на фото, потом аккуратно разорвала его пополам.
Бросила в мусорное ведро.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Оля.
Вошел Антон.
— Оль, там какой-то мужчина тебя спрашивает. Сказал, что из «Фонда поддержки предпринимателей». По поводу партнёрства.
— Пусть войдёт.
Через минуту в кабинет вошёл высокий мужчина лет сорока, в очках, с лёгкой улыбкой.
— Ольга Сергеевна? Меня зовут Андрей. Мы виделись с вами на прошлой неделе на конференции. Я подходил к вам после выступления, но вы были заняты.
— Припоминаю, — сказала Оля. — Садитесь.
Он сел напротив, положил на стол папку с документами.
— У меня к вам деловое предложение. Но, если честно, я хотел бы сначала спросить… вы как после того эфира?
Оля подняла бровь.
— То есть?
— Ну, — Андрей смутился. — Все видели. Я просто хотел сказать, что вы… вы очень смелая. Не каждая бы так поступила.
— Я не смелая, — ответила Оля. — Мне просто надоело врать.
Она взяла ручку — тот самый винтажный «Parker» — и раскрыла папку.
— Давайте к делу. Что за партнёрство?
Андрей улыбнулся, поправил очки и начал рассказывать.
Оля слушала и кивала.
За окном светило солнце, и город шумел своей обычной жизнью.
Где-то там, в соседней башне, на девятнадцатом этаже, Стелла выкладывала новые видео. Где-то там Вадим, наверное, пытался найти новую квартиру. А здесь, в этом кабинете, начиналось что-то другое.
Оля не знала, что именно.
Но впервые за долгое время ей было не страшно.
Конец.
