— Я не думал, что этим всё кончится. Давай забудем, — предложил растерянный муж
— И сколько уже вылетело? — спросил Артём, присаживаясь на край её стола.
— Четырнадцать тысяч за два дня. И это не считая времени, которое я теряю на ожидание такси. Завтра ещё три показа и одна встреча с клиентом, который требует, чтобы я приехала вовремя. А я даже не знаю, смогу ли.
— Ника, это не дело. Ты должна поговорить с ним серьёзно.
— Я говорила. Вчера. Сегодня. Он думает, что это просто «капризы». Что я могу подождать, потерпеть, найти выход.
— А ты и нашла выход — на такси. И теперь он удивлён, что это выходит за рамки его бюджета, — усмехнулся Артём.
— Именно. Я не злюсь на Женю. Он, может, и не знает, что я не соглашалась. Но меня бесит, что муж не понимает, что у меня своя жизнь, свои планы и свои обязательства перед клиентами. Я не могу просто взять и выбросить два дня из графика, потому что он решил, что я не должна сопротивляться.
Артём задумался.
— А ты не пробовала просто сказать ему: «Если такси — это твой выбор, то я не компенсирую из своего кармана»?
— Пробовала. Он сказал, что это мои проблемы.
— Тогда пусть он сам ездит на встречи с твоими клиентами, — Артём улыбнулся. — Или хотя бы возит тебя.
— Он уже. Начинается всё с того, что он спрашивает: «А когда ты освободишься, чтобы я тебя забрал?» А я отвечаю: «Ты меня и так уже забрал — забрал мою машину».
Вероника тяжело вздохнула, взяла телефон и посмотрела на расписание. Завтрашний день был расписан почти по минутам. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь представить, как пройдёт завтрашний день, но в голове была только одна мысль: машина далеко, денег на такси всё меньше, а времени и терпения — ещё меньше.
Вечером, когда она вернулась домой, Николай сидел на кухне с кружкой чая. Вид у него был немного виноватый, но он явно не собирался признавать свою ошибку.
— Привет, — сказал он, не глядя на неё.
— Привет, — ответила Вероника, снимая пальто. — Я насчитала за сегодня ещё шесть тысяч. Итого за два дня — двадцать тысяч. Если так продолжится, через неделю мы останемся без отпуска.
Николай поморщился.
— Ника, ну не преувеличивай. Это не двадцать тысяч, это максимум десять-пятнадцать.
— Я тебе сброшу чек по каждому заказу. Можешь сам посчитать.
— Да ладно, я тебе верю. Просто… Женька же был в отчаянии. Ты же знаешь, как он переживал, что не сможет поехать.
— Я знаю, как он переживал. Я не знаю, почему я должна была платить за это. Если ему нужна была машина, он мог спросить у тебя, а ты мог спросить у меня. Но ты не спросил. Ты просто взял и решил.
Николай молчал. Вероника смотрела на него, и в её взгляде было нечто большее, чем усталость. Она видела, что он понимает свою ошибку, но не может признать её. Потому что признать ошибку — значит потерять лицо перед женой. А он не хотел терять лицо.
— Ладно, — сказала она после долгой паузы. — Я предлагаю тебе решение. Завтра я беру такси на весь день. Ты оплачиваешь его полностью. И к концу дня мы решаем, что делать с машиной.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я позвоню Женьке и скажу, что мне нужна машина. Объясню, что он может взять её на выходные, но в будни она мне нужна. И я скажу, что ты не предупредил меня.
— Ты не сделаешь этого, — Николай попытался улыбнуться.
— Сделаю, — тихо ответила Вероника. — Потому что я больше не хочу быть той, кто терпит и молчит, чтобы сохранить мир. Я хочу, чтобы мои потребности тоже были важны.
Он долго смотрел на неё, потом вздохнул.
— Хорошо. Я оплачу такси. Завтра.
Вероника не ответила. Она просто прошла в спальню, взяла телефон и написала сообщение Жене: «Привет. Машина, которую ты взял, — моя. Я не знала, что ты взял её. Если есть возможность, в будни она нужна мне. В выходные можешь брать. Надеюсь на понимание».
Ответа не пришло. Но она и не ждала.
На следующее утро Николай встал раньше, сварил кофе и положил на стол деньги.
— Вот, на такси.
Вероника взяла их, пересчитала.
— Здесь на половину дня. На вторую половину я возьму карту. Если хочешь, можешь добавить.
Он ничего не сказал. Она вышла из дома, села в такси и поехала на работу. Ей было спокойно. Не от того, что он заплатил, а от того, что она наконец поставила границу. Не агрессивно, не скандально, а чётко и ясно.
Через три дня Женя вернул машину. Он приехал сам, поставил ключи на стол и тихо сказал:
— Прости, Ника. Я не знал, что Коля не спросил тебя.
— Всё нормально, — ответила она. — Отдохнули?
— Да. Но я чувствую себя дураком.
— Не чувствуй. Ты не виноват. Виноват тот, кто не спросил.
Женя кивнул и ушёл.
Вероника села в свою машину, включила двигатель и почувствовала то самое чувство, которое так любила: свободу. Свободу передвижения, свободу выбора, свободу быть самостоятельной.
Она заехала за продуктами, вернулась домой, приготовила ужин. Николай пришёл с работы, сел за стол и спросил:
— Машина вернулась?
— Да.
— Хорошо. И… извини. Я был дураком.
— Ты был не дураком, — сказала Вероника. — Ты был невнимательным. Это поправимо.
Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Ужин прошёл спокойно, без разговоров о деньгах и такси.
Но Вероника знала одно: она больше не позволит так просто распоряжаться своей жизнью. Если в следующий раз Николай захочет что-то сделать с её машиной, он будет знать: сначала спросить, потом сделать. А если нет — последствия будут его.
Она отпила чай и посмотрела в окно. За ним стояла её машина — чистая, ухоженная, готовая к новой поездке. И у неё не было сомнений: завтра она поедет на ней, куда захочет. И никто не скажет ей, как ей жить.
