Настя стояла у окна, придерживая край полупрозрачной шторы. За стеклом моросил мелкий дождь, капли стекалипо раме, собирались в лужи на асфальте. В комнате пахло свежей краской и картоном — коробки ещё не всеразобрали, но уже не мешали, будто стали частью обстановки.
Андрей вышел из коридора с рулоном скотча в руке, посмотрел на Настю, будто хотел что-то сказать, но толькокивнул на окно:
— Опять дождь?
— Ага. Уже третий день подряд.
Он хмыкнул, отодрал кусок скотча зубами, приклеил к краю коробки, потом резко дёрнул — скотч не поддался,кончик остался висеть. Андрей тихо выругался, попробовал снова.
— Дай сюда, — Настя подошла, ловко оторвала полоску, протянула ему. — Ты его зубами не побеждай. Онупрямый.
Андрей улыбнулся, взял, приклеил.
— Спасибо. А то чувствую себя как в первый раз всё делаю.
Настя ничего не ответила, только чуть пожала плечами. Ей нравилось это «всё делаю» — не «он делает», а «мыделаем». Даже если это просто скотч и коробки.
Вечер пятницы: звонок и неловкая пауза
В пятницу вечером зазвонил телефон. Настя как раз раскладывала по полкам тарелки, стараясь ставить их ровно,чтобы не гремели. Андрей сидел на полу, собирал полку из ИКЕА — инструкция лежала рядом, смятая, сзагнутыми уголками.
— Возьмёшь? — Настя кивнула на экран. Там светилось: «Галина Сергеевна».
Андрей замер, отвертка замерла в руке. Секунду он смотрел на экран, потом вздохнул, нажал «принять».
— Алло, мам. Да, мы дома. Что-то случилось?
Настя старалась не прислушиваться, но всё равно слышала голос свекрови — звонкий, бодрый, совсем не как учеловека, которому «совсем плохо».
— Да ничего не случилось, — говорила Галина Сергеевна. — Просто подумала: вы там, наверное, всё ещёкоробки таскаете. Может, я приеду, помогу? Или хотя бы чаю попьём.
Андрей покосился на Настю. Та чуть приподняла брови, мол, решай сам.
— Ну… если хочешь, приезжай, — сказал он осторожно. — Только у нас тут ещё не всё разложено. И ремонт…ну, ты понимаешь.
— Понимаю, — голос у Галины Сергеевны стал мягче. — Ничего, я не гордая. Коробку подержать могу.
Настя вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось — не тревога, а скорее ожидание. Как перед встречей счеловеком, с которым давно не виделись, и не знаешь, о чём говорить.
Суббота: встреча и первые минуты тишины
Галина Сергеевна приехала в субботу утром. На ней был новый плащ — не дорогой, но аккуратный, тёмно-синий,с поясом. В руках — пакет.
— Это вам, — протянула она Насте. — Пирожки. Сама пекла. Ну, почти. Тесто купила готовое, но начинку делаласама.
Настя взяла пакет, почувствовала, как от него идёт тёплый запах лука и яйца.
— Спасибо, — сказала она, и это вышло искренне. — Проходите. Только тут… ну, сами видите.
Квартира и правда выглядела как поле боя: в коридоре стояли коробки, в комнате — разобранная полка, на полу— куски пенопласта, которые Настя никак не могла собрать в кучу.
Галина Сергеевна огляделась, не стала морщиться, не стала вздыхать. Просто поставила сумку на стул, снялаплащ, аккуратно повесила на спинку.
— Где тут у вас мусорное ведро? — спросила она. — Я эти пенопластовые штуки соберу. Они везде валяются.
Настя показала на кухню. Галина Сергеевна кивнула, пошла туда, шурша пакетом.
Андрей стоял в дверях, смотрел на мать и будто не знал, что делать — обнять или просто поздороваться. В итогепротянул руку, как будто для рукопожатия, потом смущённо опустил.
— Мам, проходи, садись. Сейчас чаю налью.
— Не надо пока чаю, — отозвалась Галина Сергеевна из кухни. — Сначала порядок наведём. А то мне сидетьнеловко, когда кругом коробки.
И она действительно начала собирать пенопласт, складывать его в пакет, потом пошла по коридору, подобрала спола какие-то бумажки, заглянула в коробку, где лежали старые журналы, и вдруг сказала:
— Эти можно на переработку. У нас возле дома контейнер поставили.
Настя замерла. Раньше Галина Сергеевна никогда не говорила про переработку. Раньше она морщилась, когдаНастя просила не выбрасывать пакеты, а складывать отдельно.
— Да, — тихо сказала Настя. — Мы тоже так делаем.
Галина Сергеевна кивнула, ничего не добавила. Но в этом кивке было что-то новое — не снисходительное «нуладно, если тебе так хочется», а спокойное «я понимаю».
Обед и разговоры ни о чём
Они пили чай с пирожками на кухне, сидя на табуретках, потому что стол ещё не собрали. Пирожки оказалисьвкусными — с яйцом и зелёным луком, чуть пересоленные, но именно так, как Настя любила в детстве.
— Ты лук свежий клала? — спросила Настя, откусывая.
— Конечно, — кивнула Галина Сергеевна. — Сушёный — это не то. Он без души.
Андрей хмыкнул, откусил пирожок, прожевал.
— Мам, ты раньше никогда не пекла.
— Раньше и времени не было, — пожала плечами свекровь. — Работа, дом, всё бегом. А теперь… теперь времяесть. И желание появилось.
Она не стала добавлять «а раньше вы мне помогали, так что не до пирожков было», не стала бросать косой взглядна Настю. Просто сказала и отпила чай.
За окном по-прежнему моросило, капли стучали по подоконнику. В квартире было тепло, и от этого теплостановилось как-то спокойнее.
Потом Галина Сергеевна вдруг спросила:
— А где у вас тут тряпка? Пол протереть хочется. Вижу, пыль уже лежит.
Настя хотела сказать «не надо, мы сами», но вдруг поняла — не хочется отказывать. Хочется, чтобы свекровьчувствовала себя не гостьей, которую терпят, а человеком, который помогает.
— В ванной, под раковиной, — сказала Настя.
Галина Сергеевна ушла, вернулась с тряпкой, намочила её, выжала. Потом начала протирать пол — не спеша,тщательно, как будто это было важно.
Андрей смотрел на неё и улыбался — не широко, а так, чуть-чуть, одними уголками губ.
Разговор у окна
После уборки Галина Сергеевна села у окна, посмотрела на улицу, где дворник сгребал мокрые листья в кучу.
— Знаешь, — сказала она вдруг, глядя не на Настю и не на Андрея, а куда-то в сторону, — я ведь долго думала,что вы меня бросили. Ну, когда Андрей перестал деньги переводить. Думала: вот, сын отвернулся, невестканастроила.
Настя напряглась, хотела что-то сказать, но Галина Сергеевна подняла руку — мол, дай договорить.
— А потом поняла… — она помолчала, подбирая слова. — Поняла, что сама себя загнала. Привыкла, что еслимне что-то хочется — значит, мне должны. И не замечала, что вы тоже люди. Что у вас свои мечты, свои планы.
Андрей сидел, опустив голову, теребил край скатерти.
— Прости, сынок, — тихо сказала Галина Сергеевна. — Прости, что я всё это время… что я вас давила.
Андрей поднял глаза, посмотрел на мать. В его взгляде не было обиды, но и радости не было — была усталость икакое-то облегчение, будто тяжёлый мешок наконец-то сняли с плеч.
— Всё нормально, мам, — сказал он. — Главное, что ты сейчас… ну, что ты сама справляешься.
Галина Сергеевна усмехнулась:
— Справляюсь. Не всегда гладко, конечно. Вчера хотела купить туфли, красивые такие, на каблуке. А потомпосчитала: эти деньги лучше на отпуск отложить. Я в следующем месяце в санаторий поеду. Сама, на свои.
Настя вдруг улыбнулась. Не потому что хотела что-то доказать, а просто потому что стало легко.
— Здорово, — сказала она. — Расскажешь потом, как было?
— Расскажу, — кивнула Галина Сергеевна. — Если интересно.
— Интересно, — просто ответила Настя.
Воскресенье: сборка полки и маленькие победы
В воскресенье они наконец собрали полку. Андрей крутил шурупы, Галина Сергеевна держала боковину, Настяподавала детали. Иногда они мешали друг другу, иногда кто-то не так держал, и полка перекашивалась.
— Стой, стой, — вдруг сказала Галина Сергеевна, когда Андрей уже хотел закрутить последний шуруп. — Онакриво стоит. Давай чуть подвинем.
Они подвинули, проверили уровнем, который Настя купила ещё месяц назад и всё забывала достать. Оказалось,что уровень действительно нужен.
Когда полка наконец встала ровно, все трое стояли и смотрели на неё, как на чудо.
— Вот, — сказала Галина Сергеевна, проводя ладонью по верхней полке. — Теперь можно книги ставить. Илибанки. Что у вас там?
— Пока ничего, — улыбнулась Настя. — Но будет.
Вечером они сидели на кухне, пили какао — Галина Сергеевна сказала, что чай ей уже надоел, а какао она любитс детства. На столе лежали крошки от печенья, которое Настя купила по дороге домой.
— Знаете, — вдруг сказала свекровь, глядя в чашку, — я тут подумала… Может, я к вам раз в неделю заезжатьбуду? Не чтобы помогать, а просто… чтобы вместе что-то делать. Коробки разбирать, полку собирать. Или просточай пить.
Настя посмотрела на Андрея. Тот чуть кивнул, мол, пусть будет так.
— Давай, — сказала Настя. — Нам… нам будет приятно.
Галина Сергеевна улыбнулась — не широко, не радостно, а как-то спокойно, будто нашла место, где ей можнобыть просто бабушкой, просто мамой, просто человеком, который приходит в гости, потому что его ждут.
Недосказанное утро
Утром в понедельник Галина Сергеевна уехала на работу. Перед уходом она остановилась в дверях, посмотрелана квартиру, на коробки, на полку, которая теперь стояла ровно.
— Вы тут без меня не скучайте, — сказала она и улыбнулась. — А то я в среду заеду, посмотрим, что ещё собратьможно.
Настя кивнула, улыбнулась в ответ. Андрей проводил мать до лифта, вернулся, сел на табуретку, выдохнул.
— Как думаешь, — спросил он, глядя на Настю, — у нас правда всё наладилось?
Настя подошла, села рядом, положила голову ему на плечо.
— Думаю, да, — сказала она. — Не сразу, не идеально. Но наладилось.
За окном дождь наконец прекратился. Из-за туч выглянуло солнце, осветило комнату, легло тёплым пятном напол, на коробку, на полку.
Телефон лежал на столе. Он молчал. Но Настя знала — теперь тишина в нём не пугала. Она была спокойной,домашней, своей.
