Звонок, которого я боялась
Телефон гудок. Второй. Третий.
Я сидела на краю кровати и смотрела на старые серьги, которые сняла пару минут назад. Руки дрожали. В голове крутилось дурацкое: «А вдруг он сменил номер? А вдруг не возьмёт? А вдруг скажет — сама выбрала, сама и разбирайся».
После пятого гудка я уже хотела сбросить.
И тут — щелчок.
— Алло.
Голос отца. Хрипловатый, усталый. Как будто я позвонила не вечером в субботу, а глубокой ночью.
— Пап, это я.
Тишина.
Я слышала, как на заднем плане работает телевизор. Какая-то передача про рыбалку, кажется. Потом звук стал тише. Он, видимо, прикрутил громкость.
— Олена?
— Да.
Ещё одна пауза. Такая длинная, что я успела подумать: сейчас бросит трубку.
— Что случилось?
Он спросил это так, будто сразу понял: просто так я бы не позвонила. Не после трёх лет.
Я хотела сказать «ничего». По привычке. По той самой, которую выработала за годы с Андреем: всё нормально, я справлюсь, не лезь, не мешай.
А потом посмотрела на своё отражение в зеркале. В этом старом платье, с красными от сдерживаемых слёз глазами. И не смогла.
— Пап, а ты занят?
— Я на больничном. Дома. Так что говори.
— А что с тобой?
— Сердце пошаливает. Не отвлекайся. Ты ведь не для этого звонишь.
Он всегда так. Сразу в суть.
Я встала, подошла к окну. Во дворе горели фонари. У ворот стояла машина, кажется, та самая, на которой уехал Андрей. Или нет. Просто темно.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Только не спрашивай, почему.
— Что именно?
— Найди информацию о Наталье Кравчук.
Отец не удивился. Даже не переспросил. Просто замолчал на секунду, а потом:
— Фамилия знакомая.
— Чем?
— Я тебе потом скажу. А что за женщина?
— Любовница моего мужа.
Я впервые сказала это вслух. Своему отцу. И от этих слов внутри что-то оборвалось. Не от стыда. А от того, что я три года прятала очевидное.
Отец не стал охать. Не стал спрашивать, как я это допустила. Он вообще никогда не умел говорить со мной о личном. Вместо этого сказал:
— Скинь всё, что знаешь. Фамилия, имя, где работает, если знаешь. И номер машины.
— Машину не помню.
— Пришлёшь фото. Или опишешь, если видела.
— Пап, я… — я сглотнула. — Я не хочу, чтобы это выглядело как месть.
— А как это выглядит?
Я молчала.
— Олена, — он вздохнул. — Я не спрашиваю, почему ты терпела. Не спрошу. Но раз ты позвонила, значит, нужно. А когда нужно — делаем.
У меня задрожал подбородок. Я сжала телефон крепче.
— Спасибо.
— Не благодари раньше времени.
Он снова замолчал. Потом добавил:
— Ты там как вообще? В этом его… — он замялся, — доме?
— Нормально.
— Ну да. Нормально.
Он явно не поверил.
— Я не хочу, чтобы ты лез в это своими связями. Только информация.
— Посмотрим.
— Пап.
— Олена, я понял. Но если этот… — он выругался тихо, — если он тебя при домработнице унизил, то я не собираюсь сидеть сложа руки.
Я удивлённо подняла брови.
— Откуда знаешь про домработницу?
Отец кашлянул.
— У тебя в доме работает человек, который когда-то работал у меня. Ты, видимо, забыла.
— Галина?
— Да. Она уволилась после твоей свадьбы. Сказала, что нашла место поближе к дому. А я ей тогда доплачивал, чтобы она приглядывала.
Я прикрыла глаза.
— Ты всё это время знал?
— Догадывался. Но ты же у меня гордая. Просила не вмешиваться.
Теперь стало понятно, почему Галина так смотрела на меня по утрам. Почему подавала чай с таким лицом, будто хочет что-то сказать. Почему однажды оставила на столе брошюру адвоката. Я тогда выбросила её, не открыв.
— Пап, а где мама?
— Уехала в санаторий. Нервничала много. Сердце, давление. Ты бы ей позвонила. Хотя бы изредка.
— Не сейчас.
— Как хочешь.
Он снова замолчал. Я слышала, как он ходит по комнате. Потом скрипнуло кресло.
— Знаешь, что самое дурное, Олена?
— Что?
— Я ведь видел, каким ты приходила первый год после свадьбы. Тихая. Забитая. Я думал, может, так ты счастлива. Может, тебе надо так. Но потом Галина рассказала, что он ни разу за три года не отвёз тебя к врачу. Даже когда у тебя была температура под сорок. Сам уехал на какой-то приём, а тебя оставил.
Я вспомнила ту ночь. Лежала одна, в пустом доме, с горячим лбом и мыслью, что если умру, никто не заметит. Тогда я впервые подумала о разводе. И тут же испугалась. Потому что у меня не было своих денег, не было работы, не было ничего, что принадлежало только мне.
— Прости, что не написал тогда, — глухо сказал отец. — Не хотел, чтобы ты чувствовала, что за тобой следят.
— Я не злюсь.
— А зря. Может, злилась бы больше, глядишь, и не сидела бы сейчас одна.
Он был прав. Но признавать это не хотелось.
Снизу раздался звонок в дверь. Я вздрогнула.
— Пап, подожди. Кто-то пришёл.
— Не открывай, не посмотрев камеры.
— Знаю.
Я спустилась вниз. Галина стояла у двери, смотрела на экран домофона.
— Это курьер, — сказала она. — Привёз букет.
— От кого?
— Сказал, от Андрея Сергеевича. Для Натальи. Но перепутал адрес.
Я открыла дверь. Молодой парень в зелёной куртке держал в руках огромный букет из белых роз. Пахло так, что закружилась голова.
— Вы Наталья? — спросил он.
— Нет. Она здесь не живёт.
— А я думал, это дом Андрея Сергеевича.
— Это его дом. Но Наталья сюда не имеет отношения.
Парень занервничал.
— Извините, я не знал. Тогда, может, передадите?
— Не буду.
— Но…
— Уберите. Пусть курьер везёт туда, где она сейчас. Это же его работа.
Он потоптался, потом кивнул и ушёл.
Я закрыла дверь. Галина смотрела на меня с сожалением.
— Ишь чего удумал, — тихо сказала она. — Букет любовнице домой привезти.
— Это уже не важно.
Я поднялась наверх, снова взяла телефон.
— Пап, ты тут?
— Тут.
— Привези мне что-нибудь из одежды. Нормальное. Я не хочу, чтобы он завтра увидел меня в этом.
— У тебя что, даже вещей нет?
— Есть. Но все «не то». Ты не поймёшь.
Он фыркнул.
— Уж поверь, я всё понимаю. Пришлю водителя. Через час. Собери сумку.
— Куда?
— К нам. Побудешь у нас. Хотя бы пару дней. Пока я проверю твою Кравчук.
— Я не уверена…
— Олена, хватит.
Голос его стал жёстким.
— Ты звонишь отцу впервые за три года. Не для того, чтобы я просто поискал в интернете. Ты хочешь вылезти. Так вылезай.
Я посмотрела на себя в зеркало. Сняла дурацкие серьги. Они больше не подходили. Слишком маленькие, блеклые.
— Хорошо, — сказала я. — Через час я соберусь.
— Вот и славно.
Он помолчал и уже мягче:
— Олена, послушай. Что бы я ни нашёл, ты должна быть готова услышать.
— Я готова.
— Не факт. Но ладно.
Он отключился.
А я села на кровать и впервые за вечер заплакала. Не из-за Андрея. Не из-за Натальи. А потому, что этот разговор напомнил мне, какая я была до свадьбы. И как долго я притворялась, что той девушки больше нет.
Через час за окном мигнули фары. Водитель отца ждал у ворот. Я скинула в сумку то немногое, что хотела сохранить. Косметику, паспорт, телефон, зарядку, пару футболок. Ни одного платья. Ни одной вещи, которую выбирал Андрей.
Галина стояла внизу с моим пальто.
— Берегите себя, Олена Сергеевна.
— Спасибо тебе. За всё.
Она не ответила. Только сжала мою руку на секунду.
Я вышла на улицу. Снег валил крупный, мягкий. Водитель открыл дверь.
— Добрый вечер. Куда едем?
— К отцу.
— А сумку?
Я оглянулась. В последний момент сказала:
— Подожди.
Вернулась в дом, прошла на кухню. На столе лежал телефон Галины. Взяла свой, открыла чат с Андреем. Долго смотрела на экран.
Потом написала:
«Букет привезли домой. Я его не приняла. Надеюсь, Наталья не расстроится. Олена».
И заблокировала номер.
Потом нашла чат с Натальей. Тоже заблокировала.
Всё. Теперь только вперёд.
Машина тронулась. В салоне пахло кофе и чем-то хвойным. За окном плыли огни вечернего города. Я сжимала в кармане старую бархатную коробочку, в которой больше не было SIM-карты. Но она всё ещё была со мной.
Через сорок минут мы подъехали к дому отца.
На крыльце горел свет. У двери стоял он сам — в растянутой футболке, домашних штанах и тапочках. Видно, так и не лёг спать. Увидев меня, он шагнул вперёд и обнял так, что я чуть не задохнулась.
— Ну наконец-то, дочка.
Я уткнулась ему в плечо.
И тут, стоя на пороге родительского дома, я поняла, что всё только начинается.
Потому что Наталья Кравчук — это не просто любовница. И мой отец знал её задолго до того, как она подошла к Андрею.
Но об этом — в следующей части.
Наталья оказалась не той, кем представилась
Утро началось с запаха горелой каши. Я спустилась на кухню и увидела отца, который стоял у плиты с полотенцем на плече и пытался спасти завтрак.
— Чёрт, — бормотал он. — Раньше у меня нормально получалось.
— Ты что, сам готовишь?
— А кто? Мать в санатории. Водитель не в счёт.
Я забрала у него ложку, выключила плиту, вытащила сковороду. Каша и правда пригорела. Но пахло домом. Тем самым, из детства.
— Сядь, — сказала я. — Приготовлю нормально.
Отец послушно уселся за стол. Я нашла яйца, помидоры, сыр. В холодильнике — колбаса, зелень. Через пятнадцать минут на столе стояла яичница с овощами и поджаренный хлеб.
— Вот это дело, — он кивнул. — А то я уже хотел заказать пиццу.
Мы ели молча. Я чувствовала, что отец хочет начать серьёзный разговор, но тянет. Он намазывал масло на хлеб так тщательно, будто это была важная работа.
— Ну, — не выдержала я, — что узнал?
Он отложил нож, вытер руки о колени.
— Наталья Кравчук. Тридцать два года. Работает в фирме, которая занимается клинингом для бизнес-центров.
— Уборщица, что ли?
— Вроде того. Но суть не в этом.
— А в чём?
Отец посмотрел на меня исподлобья.
— Фамилия Кравчук тебе ничего не говорит?
Я покачала головой.
— А ведь должна бы. Лет двадцать назад в Киеве был один человек. Григорий Кравчук. Держал сеть продуктовых складов. Потом связался не с теми людьми. Его убили. В девяностых.
— И что?
— Наталья — его дочь.
Я пожала плечами.
— И зачем ей Андрей? У него же таких денег, как у тебя, никогда не было.
Отец усмехнулся.
— Андрей — лишь инструмент. Она через него хочет добраться до меня.
Я замерла с вилкой в руке.
— Что?
— Наталья считает, что её отца подставили. И что я к этому причастен. Она через Андрея ищет доступ к моим связям. Или к документам. Или к чему-то ещё. Поэтому и крутится вокруг твоего мужа. Он же у тебя теперь в совете директоров одной из моих бывших компаний.
Я отодвинула тарелку. Аппетит пропал.
— Андрей в совете директоров? Он мне ничего не говорил.
— А ты не спрашивала.
— Я вообще старалась не лезть в его дела.
Отец тяжело вздохнул.
— Олена, твой муж — генеральный директор компании, которая входит в мой холдинг. Он это место получил не сам. Ему помогли. И я не понимаю, почему ты закрывала на всё глаза.
Я молчала. Сказать было нечего.
Отец встал, налил себе воды из графина, выпил залпом.
— Я заказал кое-какие документы. По фирмам, где работала Наталья. По её окружению. И знаешь, что интересно?
— Что?
— Она уволилась с последнего места месяц назад. А за две недели до этого встречалась с твоим Андреем. В ресторане. Сначала деловая встреча, потом уже личная. Всё быстро у них.
Я вспомнила ту фотографию, которую она прислала. Знак победы. «Сегодня он будет полностью моим».
— И что ты предлагаешь? — спросила я.
— Ничего. Пока я не пойму, чего именно она добивается. Но тебе нужно было оказаться подальше от того дома. Хорошо, что приехала.
Я встала, подошла к окну. За стеклом падал редкий снег. На подоконнике стояла старая фотография: мы с отцом на море. Мне лет восемь. Я в жёлтой панамке, он в смешных плавках. Оба счастливые.
— Пап, а почему ты никогда не говорил мне о том человеке? Ну, о Кравчуке?
Он долго не отвечал.
— Потому что та история грязная. Не хотел, чтобы ты в этом копалась.
— Но теперь придётся.
— Придётся, — согласился он.
Он подошёл, положил руку мне на плечо.
— Ты только не лезь туда сама. Я всё сделаю. Тихо.
— Андрей ведь уже наверняка знает, что я уехала.
— Ну и пусть знает. Домработница ему скажет. Или нет. Не важно.
Он помолчал.
— И ещё. Будь готова. Наталья может попытаться выйти на тебя. Особенно теперь, когда ты сорвалась.
Я кивнула.
Потом взяла телефон, включила. Десять пропущенных от Андрея. Шесть от Натальи. СМС с неизвестного номера: «Зря ты уехала. Теперь ты в игре».
Я не стала показывать отцу. Просто повернула телефон экраном вниз.
День прошёл как в тумане. Я разбирала сумку, сидела в своей старой комнате, смотрела на детские книги, плакаты, школьные тетради. Всё осталось, как было. Отец ничего не трогал.
Вечером позвонила мама. Из санатория. Голос у неё был встревоженный, но она старалась говорить ласково.
— Олена, папа рассказал. Ты как?
— Нормально.
— Он там не буянит?
— Кто, Андрей?
— Ну да.
— Нет. Он не такой.
Мама вздохнула.
— Ты всегда его защищала. Даже когда не надо было.
Я не нашлась, что ответить.
— Ладно, — сказала она, — поправлюсь, приеду, мы с тобой сходим к нотариусу. Папа уже всё подготовил. Перепишем на тебя то, что твоё по праву.
— Мам, не надо.
— Надо. Потому что завтра тебе может захотеться вернуться. А я не для того рожала дочь, чтобы она жила на подачки мужа.
Я положила трубку и долго сидела на кровати. В комнате было тихо, только за стеной негромко работал телевизор отца.
Снизу опять позвонили.
Я вздрогнула.
Отец крикнул:
— Я открою.
Я спустилась следом.
На пороге стоял Андрей. В том же костюме, что был вчера на гала-вечере. Галстук ослаблен, на лице — усталость и злость.
— Олена, собирайся. Мы едем домой.
Отец встал между нами.
— Спокойнее, Коваленко. Ты в моём доме.
Андрей скривился.
— Я знаю, где я. И я забираю жену.
— А она сама? Хочет с тобой ехать?
Андрей посмотрел на меня.
— Олен, это бред. Я пришёл поговорить. Всё не так, как ты думаешь.
— Букет для Натальи? — тихо спросила я.
Он замолчал.
— Ты вчера оставил меня дома, как ненужную вещь. При ней. При Галине.
— Я просто не хотел, чтобы тебе было неловко среди тех людей.
— Ты сказал: «Ты только опозоришь меня».
Он поморщился.
— Я погорячился.
— А фотографию от неё ты тоже погорячился?
— Какую фотографию?
Я открыла телефон, повернула к нему.
Он побледнел.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что?
Он шагнул вперёд, но отец выставил руку.
— Всё, разговор окончен. Андрей, выйди. Иначе вызову охрану.
Андрей сжал челюсти.
— Ты об этом пожалеешь, Олена. Я серьёзно.
— Уже пожалела, — ответила я. — Что не ушла раньше.
Он ушёл. Хлопнула дверь. Я стояла в прихожей и слышала, как заводится его машина.
Отец тронул меня за локоть.
— Идём на кухню. Я сделаю чай.
Мы сидели с ним до поздней ночи. Говорили о всяком. Он вспоминал, как водил меня в зоопарк, как покупал первое платье на выпускной. Я смеялась, хотя внутри всё было перевёрнуто.
Потом, уже перед сном, я включила телефон и увидела ещё одно сообщение. На этот раз от Натальи.
«Твой отец не святой, Олена. Спроси его, где он был в ночь на 14 мая 2002 года».
Я перечитала три раза. Дата ничего мне не говорила. Но сердце стукнуло так, что я не сразу уснула.
А наутро отец сам начал разговор.
— Олена, — он сел напротив меня за завтраком. — Я должен тебе рассказать. Про Кравчука.
Я отложила хлеб.
— Рассказывай.
— Это некрасивая история.
— Я уже поняла.
Он кивнул.
— Тогда слушай.
И то, что он рассказал, не было похоже на то, что я ожидала. Потому что в этой истории было не только предательство, деньги и смерть. В ней была ещё одна девочка. Та самая Наталья, которая, оказывается, не просто хотела отомстить за отца. Она выжила. И все эти годы готовилась к тому, что однажды позвонит в нашу дверь.
И вот теперь этот момент настал.
Потому что, как выяснилось, у моего отца был ещё один ребёнок. И это была не я.
