— В гости пришёл ты, — напомнил Игорь брату. — Вероника старалась, ты её оскорбил. ВОН отсюда!
Вот продолжение истории, доведённое до логического завершения с сохранением драматизма, диалогов и внутренней силы героини.
—
— Полёт нормальный, — сказала Вероника мясу и продолжила нарезать его тонкими ломтями.
Она слышала, как Кирилл вернулся в гостиную, как что-то проворчал Милане, как та ответила смешком. Вероника не прислушивалась специально. Она делала своё дело: мариновала мясо, нарезала салат, включала плиту. Её ритуал. Её кухня. Её тишина, в которой не было места посторонним голосам.
Артём заглянул через десять минут.
— Всё нормально? — спросил он, чуть прикрыв дверь.
— Абсолютно. Иди. Я сама накрою.
— Он не должен был так говорить.
— Ты не должен был молчать, Артём. Это было дважды. Первый раз — когда он назвал меня крысой при тебе. Второй — когда ты ничего не сказал.
Он виновато опустил голову.
— Просто не хотел ссоры.
— Ссора уже произошла. Просто она звучала не в словах, а в твоём молчании.
Артём взял её за руку.
— Ты права. Но я не хочу портить вечер. Может, оставим это за столом? Хотя бы до ужина.
Вероника посмотрела на него. В её глазах не было злости, только лёгкая усталость и какая-то печальная мудрость.
— Хорошо. До ужина.
Она накрыла стол. Выставила тарелки, салат, мясо, соусы. Когда всё было готово, позвала всех к столу. Кирилл и Милана сели с таким видом, будто они не гости, а ревизоры из главного управления.
— Ну, выглядит съедобно, — сказал Кирилл, кивнув на мясо.
— Тогда не откладывай, — ответила Вероника. — Не заставляй еду скучать.
Милана, не притронувшись к салату, сразу взяла телефон и начала его листать. Вероника не стала ничего говорить, просто налила себе сок и начала есть.
За столом повисла неловкая тишина. Кирилл жевал громко и смотрел на брата.
— Слушай, Артём, — сказал он, прожевав, — я тут подумал, мог бы ты мне пару тысяч занять до пятницы?
— Я? — Артём удивлённо поднял брови. — Ты же говорил, что у тебя всё в порядке.
— Ну, планы поменялись. Надо срочно отдать за обучение. Жена хочет курсы.
Милана, не поднимая головы, подтвердила:
— Да, я хожу на интенсив по дизайну. Очень дорого, но мне нужно.
Вероника спокойно положила вилку.
— А ты уже записалась?
— Ну… почти. Но нужны деньги, чтобы оплатить.
— То есть ты не записалась. Ты планируешь. А нам предлагаешь инвестировать в планы, которые ещё не существуют. Интересная арифметика.
Кирилл покраснел.
— Ты что, бухгалтером работаешь? Мы же семья. Должен помочь.
— Помогать — это когда человек попал в беду. А когда он живёт в своё удовольствие, а потом просит денег на курсы, которые ещё не начал, — это не просьба. Это использование.
Милана подняла глаза от телефона и смерила Веронику холодным взглядом.
— У тебя вообще есть чувство такта?
— Есть. Оно сейчас в отпуске. Но если хочешь, я его вызову по срочному вопросу.
— Ты просто завидуешь, что мы можем себе позволить образование, а ты бегаешь по подземельям с каской, — фыркнула Милана.
Вероника улыбнулась.
— Я бегаю по подземельям, потому что я люблю это. Я вожу людей по старым бункерам, рассказываю им о прошлом, и они платят мне за это деньги. Деньги, которые я трачу на себя и на свой дом. И знаешь, что самое смешное? Я не прошу ни у кого ни копейки. Потому что умею зарабатывать.
Кирилл открыл было рот, но Вероника подняла руку.
— Слушай, Кирилл. Я не знаю, что ты хотел здесь получить. Может быть, ты хотел почувствовать себя большим, унизив меня. Не получилось. Может быть, ты хотел денег. Тоже не выйдет. Но ты приехал к нам в гости, ты сел за наш стол. Я приготовила тебе еду. Я не обижаюсь на тебя, но я хочу, чтобы ты уважал мою работу и мой дом. Если ты не можешь этого сделать — дверь открыта.
Артём сидел молча, но в его глазах был огонь. Он смотрел на брата и не знал, что сказать. А потом вдруг поднялся из-за стола, обошёл его и встал рядом с Вероникой.
— Кирилл, — сказал он тихо, но жёстко, — в гости пришёл ты. Вероника старалась, ты её оскорбил. ВОН отсюда.
Кирилл побледнел. Милана опустила телефон, её лицо исказилось от удивления и гнева.
— Ты что, серьёзно? — пробормотал Кирилл.
— Абсолютно, — ответил Артём. — Забирай свою жену и свои амбиции и уезжайте. Я не позволю больше никому оскорблять мою жену в моём доме.
Кирилл хотел возразить, но Артём уже открыл входную дверь. Холодный вечерний воздух ворвался в коридор.
— Пока ты не уехал, я ничего не скажу на прощание. Кроме одного: если ещё раз так оскорбишь Веронику, считай, что у тебя больше нет брата. Я не шучу.
Кирилл натянул куртку, Милана подхватила свою сумку. Они молча прошли в коридор, и через минуту серая машина уже тарахтела, выезжая за ворота.
Вероника стояла у стола, опираясь на спинку стула. Артём подошёл к ней сзади, обнял.
— Прости меня, — сказал он. — Я должен был сделать это сразу, когда он в первый раз тебя назвал крысой.
— Ты сделал это сейчас. Это главное.
— Я больше никогда не позволю никому оскорблять тебя.
Вероника повернулась к нему, обняла в ответ и улыбнулась.
— Спасибо. Я знаю, что тебе было тяжело. Но ты сделал правильный выбор.
— Всё ради тебя, — сказал он.
Они поужинали вдвоём, в тишине, которая больше не была напряжённой. За окном яблони чернели на фоне заката, а в доме было тепло и уютно. И Вероника знала: она дома. В своём доме, со своим мужем. И никакие гости с серыми машинами не смогут её оттуда выгнать.
