Кольцо с секретом

Глава 1. Письмо

Я стояла в прихожей и смотрела на эту строчку, написанную неровным почерком. Буквы немного прыгали, как будто рука дрожала, когда он писал.

«Наша встреча никогда не была случайностью».

Всё. Больше ничего.

Я перевернула лист. Пусто. Потом заглянула в конверт — там лежал ещё один, поменьше, из плотной жёлтой бумаги. И маленький ключ.

Адвокат всё это время молчал. Стоял на пороге, переминался с ноги на ногу. Портфель прижимал к груди, как щит.

— Вы знаете, что здесь написано? — спросила я, хотя голос прозвучал глухо, как из-под подушки.

— Нет, — ответил он. — Андрей дал мне два конверта. Один для вас. Второй… откроется, если вы не выполните условия.

— Какие условия?

Он покачал головой:

— Этого я не знаю. Мне поручено передать вам документы. Остальное — не моё дело.

Он протянул мне папку.

— Что это?

— Свидетельство о браке. Завещание. Документы на квартиру.

У меня похолодели пальцы.

— Что значит — на квартиру?

Адвокат поправил очки, вздохнул, как человек, который повторяет заученную фразу уже не первый раз:

— Андрей переписал квартиру на вас. Вы — его законная вдова. Вы вступили в наследство.

Я прислонилась к косяку. Ноги стали ватными.

— Я не хотела никакого наследства.

— Он знал. Поэтому и написал это письмо. Сказал, что вы поймёте.

Я снова посмотрела на кольцо. Красный огонёк всё ещё мигал. Тихо, размеренно. Как сердце, которое не хочет останавливаться.

— Это прослушка? — спросила я прямо.

Адвокат опустил глаза.

— Этого я не знаю, — повторил он, но по тому, как дёрнулся его кадык, я поняла: знает. Или догадывается.

— Зачем ему это?

— Я просто выполняю поручение, — он сделал шаг назад. — Если появятся вопросы, вот моя визитка.

Он сунул мне в руку картонный прямоугольник и быстро ушёл по лестнице вниз. Даже лифт ждать не стал.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Медленно сползла на пол.

В квартире было тихо. Только холодильник гудел. И кольцо всё мигало.

Я не знала, сколько просидела так. Минут десять. Может, полчаса. Потом подошла к столу, высыпала содержимое папки на скатерть.

Квартира. Его квартира. Та самая, с высокими потолками и книжными полками до самого верха. Я знала её до последнего угла — за эти недели успела выучить, где стоят чашки, где лежит старое одеяло, которым я укрывала его ноги, когда он засыпал в кресле.

А теперь она моя.

Я села на табурет и расплакалась. Не потому что было жалко. А потому что стало страшно.

Кто он такой?

Глава 2. Первые сомнения

До хосписа я работала в рекламном агентстве. Семь лет в офисе, с девяти до девяти, вечные правки, нервный начальник, кофе литрами. Потом однажды поймала себя на том, что плачу над клавиатурой просто потому, что зависла программа для вёрстки. Ушла в один день. Без запасного плана, без подушки безопасности. Подруга сказала — дура. Мама промолчала, но в её молчании было столько, что лучше бы накричала.

Через месяц нашла волонтёрство. Деньги были небольшие, но жить можно. Главное — смысл. И люди. Настоящие, не из офисного пластика.

Андрей появился в моём графике в начале октября. Серая карточка с именем, адресом и пометкой «особый случай».

Особый — потому что молодой. Обычно в хосписе лежали старики. Андрею было сорок два. Сорок два и четвёртая стадия. Врачи говорили — месяцы, не годы.

В первую встречу он открыл дверь сам. Худой, в серой кофте с растянутым воротом. Волосы тёмные, но уже с проседью. Глаза — как два колодца, глубокие и тёмные.

— Вы — Лера? — спросил он.

— Откуда знаете?

— Мне звонили из центра. Вы пунктуальны.

Он улыбнулся. Так, как улыбаются люди, которые уже всё решили для себя. Спокойно. Без страха.

— Проходите.

В квартире пахло травами. На столе стояла маленькая горелка, на ней — стеклянный чайник. Андрей заваривал что-то в маленькой глиняной посуде.

— Будете чай? — предложил он.

— Я вообще-то пришла помогать, а не пить.

— А я умираю, — он посмотрел на меня с мягкой иронией. — Мне можно немного эгоизма.

Я не нашлась с ответом. Он засмеялся и налил мне чашку.

Чай был горький. С привкусом полыни и ещё чего-то, чему я не знала названия. Но после него стало тепло. Сонно. Спокойно.

Так начались наши встречи.

Я приходила три раза в неделю. Он рассказывал мне про книги, которые читал. Про города, в которых был. Про людей, которых встречал. Никогда не жаловался на боли. Только однажды, когда я зашла без звонка, увидела, как он лежит на диване, скрючившись, прижимая ладони к животу. На лбу — испарина.

— Что случилось? — я бросилась к нему.

— Ничего. Обычное утро.

— Вызову скорую.

— Не надо. Это не поможет.

Я взяла его за руку. Она была холодная, но ладонь сухая.

— Андрей…

— Лер, я знаю, что делаю. Сядь рядом.

Я села.

Он закрыл глаза. Дышал медленно, ровно. Боль ушла, как волна. Тогда я впервые подумала: у него не просто болезнь. У него что-то ещё.

Теперь, сидя за столом с пачкой документов, я возвращалась к этим моментам. Вспоминала, как он всегда наливал мне чай первым. Как настаивал, чтобы я пила медленно, до дна. Как после каждой встречи мне было хорошо.

Слишком хорошо.

Я посмотрела на кольцо.

Красный огонёк погас. Просто перестал мигать, будто устал. Я покрутила кольцо на пальце. Оно сидело плотно, как влитое. Я не помнила, чтобы Андрей спрашивал мой размер. Оно просто подошло. С первого раза.

Стоп.

Разве так бывает?

Я взяла лупу из ящика стола. Поднесла кольцо к свету. Бриллиант был закреплён в высокой оправе, под ним — крошечная плата. Тоньше волоса. И микросхема, похожая на булавочную головку.

Не просто прослушка.

Что-то ещё.

Глава 3. Жёлтый конверт

Я открыла второй конверт. Жёлтая бумага, сухая, будто он прятал его долго. Внутри — сложенный вчетверо лист.

Почерк тот же. Но буквы спокойнее, ровнее. Значит, писал раньше, чем первое письмо.

«Если ты это читаешь, значит, я уже мёртв. Прости, что не сказал раньше. Я не мог. Не хотел тебя пугать. Но ты должна знать: я был не один. За мной следили. Возможно, следят и за тобой. Не снимай кольцо. Оно — твоя защита. Если решишь снять — сначала найди человека по имени Виктор Ольховский. Он в Казани. В остальном доверься себе».

Вот и всё. Ни объяснений. Ни имён тех, кто следил. Ни того, зачем ему была нужна жена.

Я перечитала три раза. Каждый раз надеялась, что между строк появится что-то ещё. Какой-то намёк. Шифр. Но нет. Сухие строчки, будто из плохого детектива.

Я налила себе воду из-под крана, выпила залпом. Потом ещё. Потом посмотрела на себя в зеркало.

Тридцать четыре года. Тёмные круги под глазами. Волосы собраны в хвост, который уже третий день не переделывался. На пальце — кольцо, которое, может быть, не кольцо вообще.

И тут зазвонил телефон.

Номер незнакомый. Городской код Казани.

Я смотрела на экран, пока не пропал вызов. Через секунду пришло сообщение:

«Виктор. Друг Андрея. Не снимай кольцо. Перезвоню».

Я засмеялась. Нервно, вслух, сама от себя не ожидая. Друг Андрея. Конечно. Как удобно. Кольцо мигает, письмо говорит — не снимай. И вот уже звонит какой-то Виктор, которого я никогда не видела.

А вдруг это всё — спектакль? Вдруг Андрей был мошенником, который разводил таких, как я, а его «смерть» — инсценировка?

Я вспомнила похороны.

Гроб был закрыт. Мне сказали — тело слишком поражено болезнью, лучше не открывать. Я тогда не спорила. А теперь подумала: а видела ли я вообще его мёртвым?

Сердце заколотилось.

Я набрала адвоката.

Трубку взяли после пятого гудка.

— Алло?

— Это Лера. Жена Андрея.

Пауза.

— Да, слушаю.

— Я хочу увидеть свидетельство о смерти. Оригинал.

— Оно в папке.

Я перерыла бумаги ещё раз. Нашла. Гербовая бумага, печать. Всё как положено.

— Это настоящее?

— Вы можете проверить в ЗАГСе.

— Я проверю.

Он помолчал.

— У вас всё в порядке?

— Не знаю, — честно ответила я. — Скажите, вы давно знали Андрея?

— Около пяти лет.

— Каким он был?

Адвокат кашлянул.

— Сложный вопрос. Он был… аккуратным. Не любил, когда что-то идёт не по плану.

— План — это я?

— Я не знаю всех деталей. Андрей редко объяснял.

— Но вы знали, что он замышляет.

— Я знал только то, что он хотел, чтобы я знал.

— А сейчас?

— Сейчас я тоже не знаю больше вас.

Я нажала отбой. Пальцы дрожали. Или не пальцы — всё внутри вибрировало, как натянутая струна.

Я надела куртку, сунула документы в сумку и вышла из квартиры.

На улице моросил дождь. Серая взвесь в воздухе, мокрая брусчатка. У подъезда стояла машина, которой я раньше не видела. Тёмный седан, заляпанный грязью. Водитель сидел внутри.

Я пошла в сторону остановки. Седан медленно тронулся за мной.

Глава 4. Слежка

Я шла быстро, но не бежала. Сердце стучало в висках. Машина держалась на расстоянии, не приближалась, но и не отставала.

У перекрёстка я свернула в арку, затем во двор, потом сразу за угол прачечной. Остановилась у стены, прижалась спиной к кирпичу.

Седан проехал мимо, не заворачивая. Водитель смотрел вперёд, не оборачиваясь.

Выждала две минуты. Выдохнула.

Показалось?

Может, просто сосед. Или человек, который кого-то ждал.

Но чувство, что за мной наблюдают, осталось. Липкое, как мокрая одежда.

В ЗАГС я не пошла. Сначала — к маме. Единственный человек, с которым можно поговорить, даже когда тебе страшно.

Мама жила на другом конце города, в старой хрущёвке. Дверь открыла сразу, как будто ждала.

— Выглядишь ужасно, — сказала она вместо приветствия.

— Спасибо, мам.

— Я серьёзно. Ты ела?

— Не помню.

Она закатила глаза и пошла на кухню. Я сняла куртку, ботинки. Прошла следом.

На столе — кастрюля борща, хлеб, чеснок. Мама всегда ставила еду, когда нервничала. Чем больше нервничала, тем больше готовила.

— Садись.

Я села.

Она налила мне полную тарелку, пододвинула хлеб.

— Рассказывай.

— Мам, я не знаю, с чего начать.

— Начни с кольца.

Я опустила глаза. Кольцо сияло на пальце. Бриллиант ловил свет и разбрасывал его по кухне. Как будто всё в порядке. Как будто это просто украшение.

— Андрей оставил мне квартиру. И кольцо. И письмо.

— Квартиру?

— Да.

— И в чём проблема?

— В том, что я не знаю, кто он.

Мама села напротив, подпёрла щёку рукой. В её глазах появилось то самое выражение, с которым она слушала мои рассказы про офис. Терпеливое, но с лёгкой тревогой.

— Лер, я тебя не понимаю. Ты вышла замуж за человека, которого знала пару месяцев. Он умер. Оставил тебе квартиру. Что ты теперь хочешь узнать?

— Зачем он это сделал.

— Ну… он тебя любил.

— Мам, он не был влюблён. Я не влюблена. Это было… не так.

— А как?

Я не знала, как объяснить. Что отношения с Андреем были похожи на разговор двух людей в поезде, когда оба знают, что скоро выходить. Откровенно, глубоко, но без обещаний. Без будущего.

— Он знал обо мне всё, — сказала я. — Помнил, как зовут мою первую кошку. Знал, что я боюсь лифтов и что в детстве у меня был вымышленный друг. Я никогда ему этого не рассказывала.

Мама нахмурилась:

— Может, рассказывала. Забыла.

— Нет. Такие вещи не забывают.

Повисла пауза. На плите булькал борщ. За окном шумели машины.

— Ты боишься, что он обманул тебя, — тихо сказала мама.

— Не просто обманул, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Я думаю, он меня выбрал. Зачем-то.

Глава 5. Казань

Дома я первым делом включила чайник. Не для чая — просто привычка. Шум воды успокаивает.

Потом села за ноутбук и набрала в поиске: «Виктор Ольховский Казань».

Ничего. Точнее — слишком много. Ольховских в Казани десятки. Викторов — тоже. Я сузила: добавила «врач». Пусто. «Юрист» — нет. «Бизнес» — снова пусто.

Тогда я набрала просто «Виктор Ольховский» и пролистала три страницы. На одной из них нашла старую запись в соцсети, удалённую, но закешированную. Маленькая аватарка — мужчина в очках, с бородой. Работал в автосервисе на окраине Казани. Потом запись обрывалась.

Я сохранила скрин.

Телефон снова зажужжал. Сообщение с казанского номера:

«Ты не должна искать меня. Я сам приеду. Жди».

Я замерла.

Он знал, что я его ищу. Знал, что я дома. Или… просто угадал.

Пальцы онемели, но я всё же набрала ответ:

«Кто ты?»

Ответа не было. Только галочка, что сообщение доставлено.

Ночью я почти не спала. Каждый шорох в подъезде заставлял вздрагивать. Кольцо не мигало. Просто лежало на пальце, тяжёлое, чужое.

Утром, когда я вышла из дома, у подъезда стоял тот же тёмный седан. На этот раз водитель вышел. Мужчина лет пятидесяти, седой, в сером плаще. Глаза — как у человека, который давно не спал.

— Лера?

Я сделала шаг назад.

— Не бойтесь. Меня зовут Игорь Петрович. Я… друг Андрея.

— Друг? — я усмехнулась. — У него, оказывается, было много друзей.

— Не так много. Но я — да.

— Почему вы за мной следили?

— Потому что кое-кто другой может за вами следить. Я хочу быть рядом.

Он говорил спокойно, без угрозы. Но спокойствие это было каким-то… вымученным.

— Кто за мной может следить?

Игорь Петрович оглянулся, будто проверял, нет ли кого рядом.

— Давайте сядем в машину. Там поговорим.

— Нет.

— Тогда просто выслушайте. Андрей оставил вам не только квартиру. Он оставил вам… проблему.

— Какую?

— Долг. Большой долг. И люди, которым он должен, могут прийти за вами.

Глава 6. Долг

Я стояла у подъезда и смотрела на этого человека. Плащ его намок от дождя, на ботинках — грязь. Он, кажется, прождал меня несколько часов.

— Какой долг? — спросила я.

— Не здесь.

— Тогда нигде.

Он вздохнул, потёр переносицу:

— Хорошо. Коротко. Андрей работал на людей, которые не любят, когда работа не доведена до конца. Он знал о своей болезни давно. Поэтому начал проект, который должен был закончить до смерти. Не успел. Теперь проект на вас.

— Почему на мне?

— Потому что вы — его жена. По документам вы получаете всё. Квартиру, счета, и обязательства.

— Никаких обязательств у меня нет.

— Есть. Вы подписали брачный договор.

— Я ничего не подписывала.

— Подписывали. В тот день, когда он принёс вам бумаги на подпись. Вы, кажется, не читали.

Мне стало плохо. Я помнила этот день. Андрей попросил помочь с документами. Сказал, что это формальность для хосписа. Я подписала, не глядя. Потому что он был умирающим, а я — наивной.

— Где доказательства? — спросила я.

Игорь Петрович протянул мне копию. Листы, скреплённые степлером. Подписи. Моя, внизу. Дата.

Я перевернула страницу. Пункт 4. Обязательства сторон. Наследник принимает на себя все незавершённые финансовые операции наследодателя.

— Это незаконно.

— Это подписано.

— Я оспорю.

— Тогда вам придётся доказать, что вы не понимали, что подписываете. А это сложно.

Я скомкала лист, сунула в карман.

— Кто эти люди?

— Они называют себя «Круг». Не спрашивайте, почему. Они дают деньги под проекты. Андрей взял. Много. Теперь ждут результат.

— Какой результат?

Игорь Петрович прикусил губу. Потом сказал тихо, почти шёпотом:

— Он должен был найти человека. Одного человека. И передать его им.

— Что за человек?

— Я не знаю. Но я знаю, что Андрей нашёл его. За несколько дней до смерти.

— И кто это?

Он посмотрел мне в глаза. Долго. Так, что захотелось отвернуться.

— Вы, Лера.

Глава 7. Чай

Внутри что-то оборвалось. Будто в голове щёлкнуло, и мир стал другим — плоским, злым.

— Что вы несёте? — прошептала я.

— Андрей не был простым смертельно больным. Он был посредником. Между заказчиками и исполнителями. И однажды заказчик попросил найти его дочь. Девушку, которую он не видел много лет. Она ушла из семьи, сменила имя, жила в другом городе.

— И это я?

— Да.

— Бред. Моя мама…

— Ваша мать — приёмная.

Я отступила назад. Плечи упёрлись в холодный кирпич подъезда.

— Вы врёте.

— Ваше свидетельство о рождении — фальшивка. Всё, что вы знали о себе, — история, которую придумали другие.

— Зачем?

— Чтобы вас не нашли. Ваша настоящая мать боялась. Она устроила так, чтобы вы исчезли.

— Мать?

— Ваша настоящая мать жива. И она… не из обычных людей.

Я замотала головой. Дождь уже закончился, но по лицу текло. Я не понимала, слёзы это или капли с крыши.

— Почему Андрей не сказал мне?

— Он боялся. Если бы он сказал — вы бы не согласились на брак. А брак давал ему возможность защитить вас. По закону вы становились его женой, а не «объектом передачи». «Круг» не может просто забрать вас. Вы — вдова. Наследница. У вас права.

— А если бы я не согласилась?

— Тогда он должен был передать вас заказчику. И сделал бы это. Потому что «Круг» не прощает долгов.

Я сползла по стене на корточки. Всё, что я знала о себе, — ложь. Все эти годы. Школа, друзья, мамины пироги. Всё.

— Я не верю вам, — сказала я тихо.

— Правильно. Не верить — нормально. Но проверьте. Поднимите документы из роддома. Найдите свидетельство. Вы сами увидите.

Он присел рядом.

— И ещё. Не снимайте кольцо. Внутри — передатчик. Он показывает «Кругу», что вы под защитой Андрея. Что его люди рядом. Пока сигнал активен, они не приблизятся.

— А если снять?

— Тогда они придут через час.

Глава 8. Мама

Я не помню, как поднялась в квартиру. Кажется, Игорь Петрович помог. Или нет. Память стала рваной, как старый свитер.

В прихожей я села на тумбу для обуви, не раздеваясь. В голове крутилось одно и то же: «Ваша мать — приёмная».

Мама. Единственный человек, который был рядом всю жизнь. Её руки. Её голос. Её «выглядишь ужасно».

Я позвонила ей в тот же вечер.

— Мам, ты дома?

— Да. А что?

— Я приеду.

— Ну… давай.

Я вызвала такси. Всю дорогу смотрела в окно, не видя города. В голове было пусто. Только где-то на дне, глубоко, пульсировал страх. Медленно, как красный огонёк в кольце.

Мама встретила меня в халате. На столе снова была еда — на этот раз плов, нарезанный салат, компот.

— Ты как на кладбище собралась, — попыталась пошутить она.

— Мам, я серьёзно.

Она посмотрела внимательно. Потом села на табурет, сложила руки на коленях.

— Спрашивай.

— Ты моя настоящая мать?

Тишина. Такая глубокая, что стало слышно, как капает вода из крана.

— Кто тебе сказал? — спросила она наконец.

— Значит, правда.

Она поджала губы, отвернулась к окну. Молчала долго. Потом заговорила:

— Тебя привезли ко мне в феврале. Девочка, три месяца от роду. Медсестра. Она была… не в себе. Сказала — если не возьмёшь, ребёнок погибнет.

— Почему?

— Из-за родителей. Они не хотели, чтобы тебя нашли.

— Кто они?

Мама покачала головой:

— Я не знаю. Она сказала только, что твой отец — человек опасный. И что, если он тебя найдёт, будет плохо. Поэтому мы уехали. Сменили документы. Жили тихо.

— И ты никогда не искала её? Мою мать?

— А зачем? — она впервые посмотрела на меня. — Я была твоей мамой. И осталась.

У меня внутри всё перевернулось. Я не знала, плакать или кричать. Стояла посреди кухни, как дура, и смотрела на женщину, которая украла меня у опасности. Или у судьбы.

— А как звали ту медсестру? — спросила я.

— Нина. Нина Прохорова. Но её давно нет. Говорят, погибла.

— Как?

— Авария. Через год после того, как отдала тебя.

Случайность?

Нет.

Глава 9. Игорь Петрович

На следующий день я позвонила Игорю Петровичу. Номер он оставил на клочке бумаги.

— Это я.

— Узнал.

— Вы мне вчера наговорили такого… Я проверила. Мама подтвердила.

Он молчал.

— Скажите, что мне теперь делать.

— Встретимся.

— Где?

— Кафе у набережной. Через час.

Я пришла раньше. Села у окна, заказала кофе. Руки дрожали, кофе расплёскивался.

Игорь Петрович появился ровно через час. Тот же плащ, та же усталость. Сел напротив, не снимая перчаток.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Как человек, который узнал, что вся его жизнь — чья-то игра.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете. Вы знали всё с самого начала.

— Я знал только то, что мне поручили. Присматривать за вами. И ждать.

— Чего?

— Когда вы будете готовы.

— К чему?

Он вынул из кармана сложенный лист. Протянул мне.

— Это адрес. В Казани. Там человек, который знает вашу настоящую семью. Если хотите — поедем. Но решать вам.

Я развернула лист. Улица Декабристов, дом 18. Без номера квартиры.

— А если я не поеду?

— Тогда вы останетесь с кольцом, с квартирой и с вопросом, на который никогда не получите ответа.

— А если поеду?

— Тогда, возможно, вы узнаете, зачем Андрей выбрал именно вас.

Я смотрела на адрес. На дождь за окном. На своё отражение в стекле — чужое лицо, уставшее, испуганное.

— Поеду, — сказала я.

Глава 10. Виктор Ольховский

В Казань я приехала одна. Игорь Петрович остался в Москве, но дал мне номер человека, который должен встретить на вокзале. Сказал: «Не бойся, он не из „Круга“».

На перроне меня ждал мужчина в очках. Тот самый, с аватарки. Виктор Ольховский. Роста невысокого, в кожаной куртке, с рюкзаком на плече.

— Лера, — он кивнул, будто мы были знакомы.

— Виктор.

— Просто Витя.

Мы пошли к выходу. Он шагал быстро, я еле успевала. На парковке стояла старенькая «Нива», вся в наклейках.

— Садись.

Я села. Он завёл машину, и мы выехали в город.

— Ты откуда знаешь Андрея? — спросила я.

— Мы вместе работали. Давно. Когда он ещё был здоров.

— Чем занимались?

— Разное. Поначалу — логистика. Потом — более… тонкие вещи.

— Что значит тонкие?

Витя посмотрел на меня через зеркало:

— Понимаешь, Андрей был не просто посредник. Он был архитектор. Он строил схемы. Многоуровневые. Для людей, которые не хотят светиться.

— Например, для «Круга»?

— И для них тоже.

— А я в его схеме кем была?

Он помолчал.

— Ты была единственной частью, которую он не просчитал.

— Это как?

— Он знал о тебе всё. Кто ты, откуда, кто твой отец. Знал, что заказчик хочет тебя вернуть. Знал, что времени мало. И он должен был просто передать тебя. Но он… не стал.

— Почему?

Витя снял очки, протёр их о рубашку.

— Потому что влюбился, наверное.

Я отвернулась к окну. Город плыл мимо, серый, чужой. А в груди росло что-то тяжёлое. Обида. На Андрея. На маму. На всех, кто знал правду и молчал.

— Куда мы едем? — спросила я.

— К человеку, который знал твою настоящую мать.

— Она жива?

— Да.

— Где она?

Витя вздохнул:

— В городе. Но она не знает, что ты здесь. И лучше, чтобы не знала. Пока.

— Почему?

— Потому что твой отец тоже в городе.

Глава 11. Адрес

Дом на улице Декабристов оказался старым, с облупившимся фасадом. Витя остановил машину у соседнего двора, заглушил мотор.

— Дальше пешком.

Мы вышли. Ветер дул с реки, пронизывал до костей.

— Ты не боишься? — спросил Витя.

— Боюсь.

— Это хорошо. Страх — признак того, что ты ещё жива.

Мы прошли через двор, поднялись на третий этаж. Витя позвонил в дверь без номера. Дверь открыла пожилая женщина в тёмном платке.

— Витенька…

— Здравствуйте, тётя Тома. Вот, привёз.

Она посмотрела на меня. Долго, пристально, будто сканировала.

— Похожа, — тихо сказала она. — Проходите.

В квартире пахло воском и сушёными травами. На стенах — иконы, но не новые, а старые, с потемневшими окладами. На подоконнике — свечи, целая россыпь.

— Садись, — женщина указала на стул.