В гостевой спальне
Чья-то рука медленно потянулась к воротнику моей блузки. Я не открыла глаза. Просто лежала и слушала. Пальцы зацепились за верхнюю пуговицу, потянули. Ткань натянулась, пуговица выскочила из петли. Я почувствовала запах одеколона и вина. Рэймонд.
— Не порви, — сказал он тихо. — Нам не нужны следы.
— Может, просто сфоткаем? — это Сэмюэл. Голос у него был нервный, он говорил быстрее остальных.
— Сначала фото, потом подпись, — ответил Рэймонд. — Нотариус приедет через час. Она должна быть в сознании, но никакая. Чтобы не помнила.
Я услышала, как рядом с кроватью шелестят бумаги. Кристофер. Мой муж. Он стоял где-то у изголовья и молчал. Я знала его молчание. Так он молчал, когда врал про переработки или когда я находила чужие чеки.
В сумке у меня лежал диктофон. Только сумка осталась в гостиной, внизу. А в лифчике, под резинкой, был второй. Маленький. Я купила его на прошлой неделе вместе с камерой-зарядкой. На всякий случай. И сейчас я медленно, почти не дыша, нажала на кнопку. Красный огонёк я прикрыла пальцем.
— Крис, — позвал Рэймонд. — Держи телефон. Снимай, как я скажу.
— Может, не надо? — Кристофер переступил с ноги на ногу. — Она подпишет. Я с ней поговорю.
— Ты уже три года с ней говоришь, — отрезал Рэймонд. — И что? Она всё равно копает. То фото с кольцом, то отметки на руке. Она не дура. Поэтому делаем как договорились.
Я услышала щелчок. Камера. Потом ещё один. Я лежала с закрытыми глазами и считала. Раз. Два. Три. Рука Рэймонда снова дёрнула блузку. Я сделала вдох, будто просыпаюсь. Громко. Неестественно.
— Ммм… — я повернула голову. — Крис?
Тишина. Такая плотная, что зазвенело в ушах.
— Сабрина? — Кристофер подскочил. — Ты очнулась?
Я приоткрыла глаза. В комнате было темно, только торшер у кровати. Рэймонд стоял надо мной с занесённой рукой. Сэмюэл держал телефон, но уже опустил его. Кристофер сжимал папку.
Я посмотрела вниз. Моя блузка была расстёгнута почти до пояса.
— Почему… — я сглотнула. — Почему у меня расстёгнута блузка?
— Ты металась, — быстро сказал Кристофер. — Мы хотели тебе помочь. Ты вся горела.
— Да? — я села. Голова кружилась по-настоящему. В горле пересохло. — А почему вы все здесь? Рэймонд? Сэмюэл?
— Мы услышали шум, — сказал Рэймонд. Он уже убрал руку и говорил спокойно, как на деловом обеде. — Дайан послала нас проверить.
Я кивнула. Сделала вид, что верю. Руки тряслись, я спрятала их под одеяло.
— Мне надо в туалет, — сказала я. — Меня тошнит.
— Сначала подпиши, — Рэймонд взял со стола папку и раскрыл её. — Вот здесь. И здесь. Это формальность.
Я посмотрела на бумаги. Договор купли-продажи. Участок на набережной. Моя фамилия. Место для подписи. Я не помнила, чтобы я вообще соглашалась что-то продавать.
— Я не могу, — я прижала ладонь ко рту. — Правда. Сейчас вырвет.
— Сабрина, — Кристофер шагнул ко мне. — Просто подпиши. Потом поедешь домой, ляжешь.
— Я не могу подписывать, пока меня тошнит! — я повысила голос. — Отведите меня в ванную. Я вернусь. Я подпишу.
Рэймонд посмотрел на Сэмюэла. Тот пожал плечами.
— Ладно, — Рэймонд кивнул. — Только быстро. Кристофер, проводи.
Кристофер взял меня под локоть. Я встала. Ноги были ватные. Я специально пошатнулась, ухватилась за стену. Мы вышли в коридор. Я увидела, что дверь в гостевую спальню осталась открыта. Внизу играла музыка. Дайан, наверное, мыла посуду. Я слышала звон тарелок.
Ванная была рядом. Я зашла и закрыла дверь. Кристофер тут же постучал.
— Не закрывайся.
— Я не могу так, — я повернула замок. — Отстань.
— Сабрина!
Я включила воду. Шум заполнил комнату. Я опустилась на край ванны, достала телефон. Сети не было. Они отключили его от сети, как и говорили. Но вай-фай работал. Я открыла сообщения. Пальцы не слушались. Я написала Мариссе, своей коллеге: «SOS. Пасифик-Хайтс. Дом Рэймонда. Они меня накачали. Помоги». Сообщение ушло. Одна галочка. Потом вторая. Доставлено.
Я выдохнула. В дверь уже стучали сильнее.
— Сабрина, открывай! — это был уже Рэймонд.
Я огляделась. Окно. Маленькое, высоко. Я встала на унитаз, дёрнула шпингалет. Он не поддался. Я дёрнула ещё раз. Ржавый. В коридоре кто-то сказал: «Ломай». Я схватила полотенце, обмотала руку и ударила по раме. Стекло не разбилось, но рама поддалась. Я толкнула. Окно открылось. Холодный воздух ударил в лицо.
Я услышала треск. Дверь начала поддаваться.
Я вылезла на подоконник. Внизу был козырёк над кухней. Я прыгнула. Нога подвернулась, я упала в кусты. Ветки оцарапали лицо. Но я встала. И побежала.
В кустах
Я не знала, куда бегу. Улица была тёмная, фонари через один. Где-то лаяла собака. Я бежала по газону, потом через чей-то двор. За спиной хлопнула дверь. Кристофер кричал моё имя. Я пригнулась за машиной.
Собака залаяла ближе. Большая. Я замерла. Из темноты выскочил пёс, чёрный с белой мордой. Он подбежал ко мне, обнюхал руку. Не зарычал. Просто стоял и смотрел.
— Барни! — раздался мужской голос. — Ко мне!
Я узнала голос. Грегори. Один из гостей Рэймонда. Тот, что весь ужин молчал и смотрел на меня. Он вышел из-за угла, держал поводок. Увидел меня. Остановился.
— Ты что тут делаешь? — спросил он. — На тебе лица нет.
— Помогите, — выдохнула я. — Там… Кристофер. Рэймонд. Они меня… они подмешивали мне таблетки.
Он не стал задавать тысячу вопросов. Просто открыл дверцу пикапа.
— Садись.
Я отшатнулась.
— Вы с ними?
— С Рэймондом? — он усмехнулся. — Я его покупатель. Хотел участок посмотреть. Но я не идиот. Я видел, как он тебе вино подсунул. Думал, показалось. А потом Барни на него зарычал. А он на людей просто так не рычит.
Пёс посмотрел на меня, вильнул хвостом.
— Это реальная история из жизни, — сказал Грегори. — Не выдумка. Мы с Барни в Монтане как-то забрели в лес. И у нас была встреча с медведем. Я думал, всё. Ночь, холод, связи нет. Выживание в лесу — это не про красивые слова. А он меня вытащил. Преданность животных не купишь. Поэтому я слушаю собаку. Если Барни рычит — значит, дело плохо.
Он открыл дверь шире.
— Садись. Или оставайся тут, и я не знаю, что они сделают.
Я залезла в пикап. Грегори сел за руль. Барни прыгнул на заднее сиденье. Мы тронулись. Я достала из лифчика диктофон. Красный огонёк всё ещё горел. Я нажала стоп. Потом посмотрела на телефон. Марисса ответила: «Я звоню в полицию. Ты где?»
Я набрала 911 с телефона Грегори. Сказала адрес. Сказала, что мне нужна помощь. Что меня держали в доме. Что есть запись.
Грегори молчал. Только руки на руле сжал сильнее. Через минуту в зеркале заднего вида мелькнули фары. Кто-то ехал за нами. Быстро. Ближе.
— Это они, — сказала я.
Грегори посмотрел в зеркало.
— Не бери трубку, — сказал он. — Если Кристофер позвонит — не бери.
Телефон в моей руке завибрировал. На экране было имя мужа. Я сбросила. Он позвонил снова. Я снова сбросила. Фары за нами стали ещё ближе. Барни на заднем сиденье тихо зарычал.
Погоня
Фары за нами не отставали. Грегори свернул налево, потом ещё раз. Дорога пошла вниз, к шоссе. Барни стоял на заднем сиденье, упирался мордой в стекло и рычал. Не громко. Просто ровно, на одной ноте. У меня руки замёрзли, хотя печка работала.
— Кто это? — спросила я.
— Твой муж, — Грегори глянул в зеркало. — И, по-моему, не один.
Я обернулась. В свете фар я увидела чёрный внедорожник. За рулём — Кристофер. Рядом — Рэймонд. Сэмюэла не было видно. Может, остался в доме. Может, с Дайан.
— Что им надо? — я сжала диктофон. — Они же понимают, что я всё расскажу.
— Они понимают, что у тебя нет доказательств, — Грегори нажал на газ. — Кроме записи. А запись можно назвать монтажом. Или сказать, что ты сама подсыпала себе таблетки. Я такое видел. Не в кино.
Телефон снова завибрировал. Кристофер. Я сбросила. Потом пришло сообщение: «Сабра, остановись. Поговорим. Я всё объясню. Ты не понимаешь». Я прочитала и выключила экран.
— Не отвечай, — сказал Грегори. — Если начнёшь отвечать, они поймут, что ты в панике.
— Я и есть в панике.
— Это нормально. Главное — не тормози.
Мы выехали на шоссе. Огни города остались позади. Справа тянулся парк, слева — заправка. Круглосуточная. Яркая, как витрина. Грегори свернул туда. Внедорожник — за нами. Он остановился у колонки, но никто не вышел.
— Сиди здесь, — Грегори открыл дверь. — Барни, охраняй.
Пёс перепрыгнул на переднее сиденье, уселся рядом со мной. Тёплый, тяжёлый. Я вцепилась в его ошейник. Грегори пошёл к магазину. Я видела через стекло, как он говорит с кассиром, потом берёт телефон. Кассир — пожилой мужчина в бейсболке — кивнул и тоже взял трубку.
Внедорожник медленно подъехал ближе. Кристофер вышел. Он был в рубашке, которую я ему подарила на день рождения. Рубашка помялась. Он поднял руки, будто сдаётся. Подошёл к пикапу. Постучал по стеклу.
— Сабрина. Открой.
Барни зарычал громче. Я приоткрыла окно на палец.
— Уходи.
— Послушай. — Кристофер говорил быстро, тихо. — Ты всё не так поняла. Отец просто хотел тебе помочь. Ты сама не своя последние месяцы. Мы думали, это нервы. Доктор прописал тебе лёгкое успокоительное. Ты забыла?
— Я ничего не забыла, — я смотрела на его руки. На пальцах — ни кольца. Он его снял. — И ты знаешь, что я не пила таблетки. Вы подмешивали мне в еду.
— Кто тебе это сказал? — он нахмурился. — Грегори? Ты его вообще не знаешь. Он чужой человек. А я твой муж.
— Муж, — повторила я. — Который фотографировал меня, пока я лежала без сознания.
Кристофер замолчал. Потом посмотрел на Рэймонда. Тот сидел в машине и не выходил. Смотрел прямо перед собой. Как будто это его не касалось.
Из магазина вышел Грегори. С ним — кассир. Они шли к нам. Кристофер отступил на шаг.
— Всё нормально? — спросил кассир. — Девушка, вам нужна помощь?
— Да, — сказала я. — Мне нужна полиция. И скорая.
Кристофер поднял руки выше.
— Это недоразумение. Она моя жена. У неё были проблемы со здоровьем. Она сама не понимает, что говорит.
— Я понимаю, — я вышла из пикапа. Барни выпрыгнул за мной. — Я всё записала. На диктофон. Как вы говорили про сделку. Как Рэймонд сказал: «Заканчивайте побыстрее». Как ты спросил про камеру.
Кристофер побледнел. Он посмотрел на мою руку. Я держала диктофон. Красный огонёк не горел. Но я нажала на кнопку ещё раз. На всякий случай. Пусть думает, что пишу.
Рэймонд наконец вышел из машины. Медленно. Спокойно. Он поправил пиджак.
— Сабрина, — сказал он. — Давай не будем делать сцену на заправке. Поехали домой. Поговорим. Я объясню.
— Я никуда с вами не поеду.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — он улыбнулся. — У тебя нет ничего. Кроме какой-то записи. А у меня адвокаты. И друзья. Ты понимаешь, о чём я?
— Понимаю, — сказала я. — Поэтому я позвонила не только в полицию.
Я соврала. Но это сработало. Рэймонд перестал улыбаться.
Вдалеке завыла сирена. Сначала одна, потом вторая. Красно-синие огни заплясали по заправке. Кристофер отступил к своей машине. Рэймонд стоял на месте. Кассир перекрестился. Барни сел у моих ног.
Полицейская машина остановилась рядом. Из неё вышли двое. Один — молодой, с блокнотом. Второй — постарше, с седыми усами. Он посмотрел на меня, на Кристофера, на Рэймонда.
— Кто звонил?
— Я, — сказала я. — Меня держали в доме. Подмешивали препараты. Хотели заставить подписать бумаги. Вот запись.
Я протянула диктофон. Молодой взял его в пакет. Усатый кивнул.
— Все остаются на местах, — сказал он. — Скорая уже едет.
Кристофер шагнул ко мне.
— Сабрина, подумай. Ты разрушаешь семью. Ты понимаешь, что будет с мамой? С отцом?
— Я всё понимаю, — я посмотрела на него. — Я понимаю, что ты стоял и снимал, как твой отец расстёгивает мне блузку. И ничего не сделал.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Усатый полицейский отвёл его в сторону. Рэймонд достал телефон. Молодой сказал: «Уберите телефон». Рэймонд не убрал. Молодой повторил громче.
Я села на бордюр. Ноги больше не держали. Барни положил голову мне на колени. Грегори стоял рядом, курил. Кассир принёс мне воды в пластиковом стакане. Я выпила залпом.
Скорая приехала через пять минут. Фельдшер проверила давление, посветила в глаза.
— Вас надо осмотреть. Возможно, следы препаратов.
— Я поеду, — сказала я. — Только не одна.
— Собаку нельзя, — сказал фельдшер.
— Собака останется со мной, — сказал Грегори. — Я отвезу её в участок. Дадите адрес?
Усатый кивнул. Записал на листке. Грегори взял листок. Посмотрел на меня.
— Ты справишься, — сказал он. — Если что — я рядом. Барни тоже.
Я кивнула. Меня повели к скорой. Я обернулась. Кристофер сидел на капоте полицейской машины. Рэймонд стоял у своей, что-то говорил по телефону. Дайан не было. Наверное, ещё мыла посуду. Или уже звонила адвокату.
Я залезла в скорую. Дверь закрылась. Сирена включилась. Я закрыла глаза. В голове было пусто. Только стук колёс. И где-то далеко — лай Барни.
