Тишина в тамбуре была непривычной
После того как Артур перевёз Лидию Петровну к себе, на лестничной клетке воцарилась странная, почти звенящая тишина. Не было больше запаха дешёвых сигарет, которые она курила на площадке, приоткрыв форточку. Не было громкого телевизора за стеной. Не было её вечных придирок к Ангелине: «Что это вы мусорное ведро не вынесли?», «А почему ваша собака лает?», «Молодёжь пошла — ни стыда ни совести».
Ангелина выходила из квартиры и в первый раз за долгое время не чувствовала, как напрягаются плечи. Влад заметил это через пару дней.
— Ты улыбаешься, — сказал он, когда они вместе выносили мусор.
— Просто дышится легче, — ответила она.
Они купили новый коврик у двери — яркий, с принтом лимонов. Тот самый, на который Лидия Петровна заявляла права, потому что он «переполз на её половину». Теперь коврик лежал ровно посередине, и никто не пинал его ногой обратно.
Всё наладилось. Но ненадолго.
Неожиданное возвращение
Через месяц Ангелина вернулась с работы и увидела в тамбуре коробки. Не те, что стояли перед дверью Лидии Петровны перед отъездом — новые, коричневые, с логотипом мебельного магазина. А рядом — два больших чёрных пакета с вещами.
Сердце ёкнуло.
— Не может быть, — прошептала она.
Она зашла в квартиру, бросила сумку, сразу набрала Влада.
— Влад, у нас проблемы. Кажется, она вернулась.
— Кто?
— Лидия Петровна. Коробки стоят.
Влад молчал несколько секунд. Потом сказал:
— Сейчас приеду. Не выходи из квартиры.
Он приехал через сорок минут. Поднялся, посмотрел на коробки, потрогал одну носком ботинка.
— Может, это другие соседи?
— С восьмой этаж никто не съезжал, а на девятом только мы и она. И дверь её, смотри, приоткрыта.
Действительно, дверь в квартиру Лидии Петровны была не заперта до конца. Изнутри доносились голоса — один высокий, требовательный, принадлежал ей. Второй — низкий, усталый — явно Артура.
— Я не буду там жить, мама! У меня своя жизнь, ты меня задушишь! — голос Артура срывался.
— А я не буду жить в этой конуре! — визжала Лидия Петровна. — Твоя дамочка на меня косо смотрит, детей твоих чужих мне подсовывает! Я вернулась домой! И точка!
— Но там уже никто не живёт! — Артур почти кричал. — Квартира пустует, но…
— Заселюсь! Это моя жилплощадь! Прописана здесь!
— Мама, там ремонт не закончен, ты сама говорила, что трубы текут!
— Значит, ты мне сделаешь ремонт! Или я сама вызову мастеров, а ты заплатишь!
Ангелина и Влад переглянулись. Неловкая ситуация. Они стояли в тамбуре, слушали чужую семейную ссору и не знали, что делать.
— Может, уйдём? — прошептала Ангелина.
— Поздно, — сказал Влад, потому что дверь резко распахнулась.
На пороге стоял Артур. Молодой мужчина лет тридцати пяти, в дорогом пальто, но с растерянным лицом. Увидел соседей, покраснел.
— Извините, — пробормотал он. — Мы не хотели…
— Вы вернулись? — спросила Ангелина, стараясь говорить нейтрально.
— Мама… мама решила, что у неё здесь лучше. — Артур вздохнул. — Я не смог её переубедить. Квартира пустая, никто не живёт.
— Но там же трубы текут, — заметил Влад. — Я слышал, как соседи снизу жаловались на протечку.
— Да, я в курсе. Вызову сантехников на неделе.
Лидия Петровна появилась в дверях, оттолкнув сына. Увидела Ангелину и Влада, поджала губы.
— А, голубки. — Её голос был ледяным. — Не ждали? Думали, избавились?
— Мы ничего не думали, — спокойно сказала Ангелина. — Это ваша квартира.
— То-то же. И я вернулась. И никуда больше не уеду. А вы… — она перевела взгляд на Влада, — вы мне ещё за дачный кооператив ответите.
— Лидия Петровна, вы сами нарушили правила, — сказал Влад. — Мы лишь показали правду.
— Правду? — она зашипела. — Ты мою репутацию уничтожил! Меня в кооперативе теперь ненавидят!
— А вы воровали у соседей продукты, — напомнила Ангелина. — Вы это тоже делали.
Артур схватил мать за руку.
— Мама, прекрати. Они правы. Ты была не права. Давай зайдём внутрь, не надо при посторонних.
— Не указывай мне! — вырвалась она. — Я тебя родила, я и указывать буду!
Дверь захлопнулась. Ангелина и Влад остались в тамбуре.
— Ну что, — сказал Влад, — война продолжается.
— Только теперь она будет злее, — вздохнула Ангелина. — Лишилась должности, сын на неё давит, а виноватыми назначила нас.
Первая неделя после возвращения
Лидия Петровна не заставила себя ждать. Уже на следующий день Ангелина обнаружила, что коврик с лимонами снова переехал на сторону соседки — точнее, был небрежно сдвинут носком ноги так, что почти целиком лежал под её дверью. Ангелина вернула его на место. Через час коврик снова был сдвинут.
— Влад, она опять за своё, — пожаловалась Ангелина.
— Пусть играет, — сказал он. — У нас есть запись с камеры, если что.
Но камера не могла защитить от других пакостей. Через пару дней Ангелина заметила, что почтовый ящик взломан — щель была шире обычного, на дверце царапины. Внутри — пусто, но на полу под ящиками лежали остатки какой-то жирной бумаги.
— Она выбросила нашу рекламу и счета? — удивился Влад.
— Или просто проверила, что нам приходит, — мрачно сказала Ангелина. — Там могла быть карта с пин-кодом, квитанция с номером счёта.
Они сменили замок на почтовом ящике.
Потом начались звонки в домофон по ночам. Два-три часа ночи, короткий сигнал, потом тишина. Ангелина просыпалась, подходила к переговорному устройству — никого. На утро — снова.
— Это она, — сказал Влад, изучив лог вызовов. — Номер квартиры — восьмой. Но звонок идёт не от её домофона — у него другая кнопка. Она где-то раздобыла пульт или нашла способ дозваниваться с мобильного через систему домофона.
— Как?
— Не знаю. Но я разберусь.
Влад разобрался. Оказалось, что старый домофон в подъезде был подключён к общей телефонной линии, и если знать код, можно было дозвониться с любого телефона. Лидия Петровна, будучи председателем дачного кооператива, имела доступ к разным техническим хитростям и, видимо, знала мастеров, которые устанавливали эту систему.
— Я попросил управляющую компанию сменить коды доступа, — сказал Влад. — И добавил блокировку звонков с неизвестных номеров в ночное время.
— А если это не она?
— А кто ещё? Сосед сверху — старый профессор, он спит с восьми вечера. Сосед снизу — семья с детьми, они в двенадцать уже в кроватях. Только наша Лидия Петровна не спит ночами — я слышал, у неё телевизор работает до четырёх утра.
Встреча на лестнице
Через неделю Ангелина столкнулась с Лидией Петровной на лестничной клетке. Соседка выходила из квартиры с мусорным пакетом — в котором, кстати, виднелись упаковки из того самого дорогого ресторана, где Ангелина заказывала свой злополучный ужин месяц назад. Видимо, Артур оплатил матери ужин в качестве «компенсации за моральный ущерб».
— Доброе утро, — сказала Ангелина.
Лидия Петровна проигнорировала. Прошла мимо, даже не повернув головы. На площадке перед мусоропроводом она резко остановилась, разорвала пакет так, что упаковки рассыпались, и громко сказала:
— Всё равно я докажу, что вы — сволочи. И вылетите из этого подъезда.
— Каким образом? — спокойно поинтересовалась Ангелина.
— А вот увидишь. У меня есть знакомые в управляющей компании. И в полиции. Я вас заставлю продать квартиру.
Ангелина не стала спорить. Вернулась к себе, рассказала Владу.
— Психованная тётка, — резюмировал он. — Но опасная. Надо быть начеку.
Новое оружие: жалобы во все инстанции
Через несколько дней Ангелину вызвал участковый. Молодой парень, лет двадцати пяти, с усталым лицом.
— Поступила жалоба от вашей соседки, Лидии Петровны. Она утверждает, что вы систематически её травите: портите дверь, шумите по ночам, выливаете грязную воду на коврик.
— Это ложь, — сказала Ангелина. — У нас есть камера, которая записывает всё, что происходит на площадке. Можем предоставить записи за любой день.
Участковый оживился:
— Правда? Это упростит дело.
Ангелина показала ему записи за последние две недели. Там было видно, как Лидия Петровна сдвигает коврик, как она поздно ночью подходит к двери Ангелины и что-то шепчет (звук не записывался). Как она роняет какой-то мусор у порога. Но ничего — ни грязной воды, ни порчи двери.
— Понятно, — сказал участковый. — Ложный донос, по сути. Но я с ней поговорю.
— Спасибо.
После разговора с участковым Лидия Петровна затаилась на два дня. А потом начала писать жалобы в другие инстанции — в жилищную инспекцию, в прокуратуру, даже в местную газету.
Влад, который следил за публичными каналами и группой дома в соцсетях, увидел пост в паблике «Наш район»: «Пенсионерку травят соседи! Помогите!». Текст был написан от имени Лидии Петровны, но явно с чьей-то помощью — грамотно, с эмоциональными обращениями к совести. В посте говорилось, что «молодая пара с девятого этажа» не даёт пожилой женщине спокойно жить, угрожает, снимает её на камеру и выкладывает видео в интернет, пороча честь и достоинство.
Под постом начали собираться комментарии. Кто-то сочувствовал пенсионерке, кто-то писал: «А вы знаете, что она украла у соседей еду на несколько тысяч?». Но комментарии с фактами быстро удалялись — модератор группы, видимо, был на стороне Лидии Петровны или просто не хотел разбираться.
— Надо отвечать, — сказал Влад. — Но не в этой группе. Она там всё равно удалит. А в других.
Они создали свой пост в нескольких независимых районных пабликах. Приложили видео с камеры — то самое, где Лидия Петровна затаскивает пакет с едой. И чек на 4000 гривен. И скриншоты переписки с Артуром, где он извиняется и переводит деньги.
Реакция была мгновенной. Пост набрал тысячи просмотров, сотни комментариев. Люди возмущались: «Как можно воровать у соседей?», «Пенсионеры тоже должны отвечать за свои поступки», «А ещё председатель дачного кооператива!».
Через два часа пост удалили — жалоба от Лидии Петровны, якобы распространение личных данных. Но скриншоты уже разошлись.
Звонок от Артура
Вечером того же дня Ангелине позвонил неизвестный номер. Она взяла трубку — Артур.
— Простите, что беспокою, — голос у него был виноватый. — Я только что узнал, что мама написала эту жалобу. И пост в паблике. Я ей запретил, но она не слушается. Простите, пожалуйста. Я переведу вам ещё денег на моральную компенсацию.
— Не надо денег, — сказала Ангелина. — Нам нужно, чтобы она прекратила. Мы не хотим войны.
— Она не прекратит. Вы не знаете мою мать. Если она что-то решила, её не переубедишь.
— Тогда что нам делать?
Артур помолчал.
— Я попробую её уговорить продать квартиру. Она сама говорила, что не хочет здесь жить, потому что «соседи гады». Может, ей будет легче на новом месте. Я куплю ей маленькую студию в другом районе, подальше.
— А если не согласится?
— Тогда… я не знаю. Но я постараюсь.
Он положил трубку.
Ангелина рассказала Владу. Тот покачал головой.
— Артур вроде нормальный парень. Жалко его.
— И мне жалко. Но мать у него — то ещё сокровище.
Новый виток: испорченная проводка
Через три дня в квартире Ангелины и Влада отключился свет. Не во всей квартире, а только в прихожей и в ванной. Влад проверил пробки — всё было в порядке. Вызвал электрика из управляющей компании.
Электрик — мужик лет пятидесяти, в засаленном комбинезоне — покопался в распределительном щитке на лестничной клетке и сказал:
— Кто-то перепутал провода. Соседскую фазу на ноль замкнули. Сделано неаккуратно, но специально.
— Соседскую? — переспросил Влад.
— Ну да. Ваша линия и восьмой квартиры, видимо, перекрещены. Это не случайно. Кто-то в щиток залез и перекинул.
Влад побледнел.
— Лидия Петровна?
— Не знаю, кто, — электрик пожал плечами. — Но у вас теперь часть розеток не работает. А у неё, наоборот, может, появилось электричество там, где не должно быть. Я починил, но рекомендую поменять замок на щитке.
— Спасибо.
Когда электрик ушёл, Ангелина и Влад долго сидели молча.
— Она могла устроить короткое замыкание, — сказал наконец Влад. — Могла спалить квартиру. И нашу, и свою.
— Ты думаешь, она понимает, на что идёт?
— Нет. Она думает, что это мелкие пакости. Но это уже не мелко. Это опасно.
Влад написал заявление в полицию — о вмешательстве в электрощиток. Приложил показания электрика и фотографии. Участковый пообещал разобраться.
Но Лидия Петровна, когда её спросили, заявила, что ничего не знает. А ключи от щитка есть у управляющей компании, у электриков, у кого угодно. «Может, вы сами себе проводку испортили, чтобы меня подставить».
Дело замяли.
Точка невозврата
— Влад, я не могу больше, — сказала Ангелина через месяц после возвращения Лидии Петровны. — Каждый день — война. Я просыпаюсь и думаю: что она сегодня придумает? Я боюсь выходить из квартиры. Боюсь заходить.
— Я понимаю, — Влад обнял её. — Я тоже устал.
— Может, нам продать квартиру? — предложила Ангелина. — Съехать. Начать новую жизнь.
— Это её победа будет, — возразил Влад. — Она добьётся, чего хотела — выживет нас.
— А мне плевать, кто победит. Я хочу спать спокойно. Я хочу не бояться, что мою собаку отравят, что замок заклеят, что проводку испортят. Я хочу жить, Влад.
Он молчал. Потом сказал:
— Давай подождём месяц. Если ничего не изменится — будем думать о переезде.
Через две недели Лидия Петровна перешла все границы.
Однажды вечером Ангелина вела собаку на прогулку. Маленького шпица, который лаял на всех, но был безобидным. В лифте они столкнулись с Лидией Петровной. Та вошла, нажала кнопку первого этажа. В лифте повисла тишина.
Вдруг Лидия Петровна резко нагнулась, схватила шпица за ошейник и прошипела:
— Убери свою шавку, а то я её придушу.
Ангелина опешила. Собака завизжала, вырвалась, прижалась к ногам хозяйки.
— Вы что делаете? — закричала Ангелина.
— Ничего. Предупреждаю, — Лидия Петровна вышла из лифта на первом этаже и быстро пошла к выходу.
Ангелина дрожала. Она поднялась обратно, зашла в квартиру, посадила собаку на диван.
— Влад, она угрожала убить Жужу.
— Что?
— В лифте. Схватила за ошейник, сказала, что задушит.
Влад встал. Лицо у него было белое.
— Всё, — сказал он. — Хватит. Завтра идём в полицию, пишем заявление об угрозе убийством.
— А что они сделают?
— Хотя бы зафиксируют. И если что-то случится, будет повод для возбуждения дела.
Заявление в полиции
На следующий день Ангелина и Влад пришли в отделение. Участковый, тот же молодой парень, выслушал их, записал показания.
— Угроза убийством в лифте — это статья 119 УК, — сказал он. — Но нужны свидетели. В лифте вы были одни?
— Да.
— Тогда сложно доказать. Но я вызову её для беседы.
Через два дня Лидию Петровну вызвали в отделение. Она всё отрицала. Сказала, что «никого не трогала, а собака сама на неё бросилась». Уголовного дела не завели, но в полиции появилась отметка.
— Документально зафиксировано, — сказал участковый. — Если повторится — будет повод для более серьёзного разбирательства.
Ангелина вышла из отделения с тяжёлым сердцем.
— Она теперь будет знать, что мы жаловались, — сказала она Владу. — Станет ещё злее.
— А что нам оставалось? Молчать и ждать, пока она на самом деле что-то сделает?
Неожиданный союзник
Через неделю Ангелине позвонила женщина — представилась Верой Ивановной, соседкой с пятого этажа.
— Здравствуйте, вы — Ангелина? Я хотела поговорить о Лидии Петровне.
Ангелина напряглась.
— Что именно?
— Я живу под вами, этажом ниже. И я тоже от неё страдаю. Она заливала меня два раза — сначала из-за текущих труб, потом нарочно открыла кран и ушла. У меня потолок обвалился. Я жаловалась в полицию, но она говорит, что это случайность. Я знаю, что она делает с вами. Я хочу помочь.
— Как?
— У меня есть записи. Я несколько месяцев записывала её телефонные разговоры — она любит громко говорить, а у меня окна выходят на её балкон. Там есть и про вас, и про то, как она хвастается, что «выживает соседей». Я готова дать показания в суде.
Ангелина не верила своим ушам.
— Вы серьёзно?
— Вполне. Устала я от неё. Весь подъезд устал. Но все боятся. А я уже старая, мне терять нечего. Пойдём до конца.
Суд и свидетели
Вера Ивановна передала записи. Там было всё: как Лидия Петровна рассказывала подруге по телефону, что «эти выскочки с девятого этажа» поплатятся, как она планировала испортить проводку, как радовалась, когда Ангелина и Влад «чуть не остались без света». И самое страшное — как она говорила: «Собаку их я придушу, а потом скажу, что сама на нож упала».
Этих записей было достаточно, чтобы возбудить уголовное дело по факту угрозы убийством и умышленной порчи имущества.
Лидию Петровну арестовали на двое суток, потом отпустили под подписку о невыезде.
Артур пришёл к Ангелине и Владу с бутылкой коньяка (хотя они не пили) и сказал:
— Я больше не могу. Я отказываюсь от неё. Пусть сидит. Она больна, я предлагал ей психотерапевта, она назвала его шарлатаном. Я умываю руки.
— Но она ваша мать, — тихо сказала Ангелина.
— Да. И я её люблю. Но я не могу её спасти. Она не хочет спасаться. Она хочет разрушать всё вокруг. И себя в том числе.
Через месяц суд приговорил Лидию Петровну к одному году ограничения свободы (не реальный срок, а запрет покидать квартиру по ночам и обязательные работы). Её также обязали выплатить компенсацию Ангелине и Владу за моральный ущерб и за ремонт проводки.
Она пыталась обжаловать, но Вера Ивановна предоставила ещё записи, и апелляцию отклонили.
Конец истории?
Лидию Петровну выселили из квартиры — точнее, Артур продал её и купил матери маленькую комнату в доме престарелых (не государственном, частном, с хорошим уходом). Сказал, что это «для её же блага». Она сопротивлялась, писала жалобы, но всё было тщетно.
Через полгода Ангелина и Влад продали свою квартиру — не потому, что боялись, а потому что Владу предложили работу в другом городе. Они переехали в Киев, купили квартиру в новом доме, с нормальными соседями, без скандалов.
Перед отъездом Ангелина зашла к Вере Ивановне.
— Спасибо вам, — сказала она. — Если бы не вы, мы бы не справились.
— Благодарить не за что, — ответила соседка. — Я просто хотела справедливости. Иногда для этого надо перестать бояться.
Эпилог: два года спустя
Ангелина иногда вспоминала Лидию Петровну. Говорят, она до сих пор живёт в доме престарелых, жалуется на всех, пишет жалобы в прокуратуру на санитарок и на других постояльцев. Её почти никто не навещает — Артур приезжает раз в месяц, привозит фрукты и уезжает через полчаса, не выдерживая её бесконечных претензий.
Ангелина не жалела. Не злорадствовала. Просто иногда думала: как же так получается, что человек сам выстраивает свою жизнь так, что в конце её оказывается совсем один? И что можно было бы сделать иначе?
Влад говорил: «Ничего. Некоторых не исправить. Можно только не дать им разрушить твою жизнь».
Ангелина соглашалась.
Они больше никогда не заказывали ужин из ресторана с доставкой — слишком дорогие воспоминания. Но коврик с лимонами переехал с ними в новую квартиру. И лежит на своём месте. И никто его не сдвигает.
Как вы думаете, можно было решить конфликт миром? Или Лидия Петровна не оставляла другого выхода? Напишите в комментариях — Ангелина иногда их читает и до сих пор сомневается, правильно ли поступила.
Хотите узнать, что случилось с Лидией Петровной в доме престарелых и почему она написала письмо Ангелине через три года? Поставьте «+» в комментариях — я расскажу.
