Нина смотрела на мужа. Он стоял в коридоре, руки в боки, взгляд упрямый.
— Ты купил Игнату игровую приставку? — переспросила она. — На наши деньги?
— Не на наши. На свои. Я смену лишнюю взял. Не лезь в мои финансы.
— Вадим, у нас общий бюджет. Мы так договорились.
— Ну, извини, не удержался. Малец расстроенный ходил.
Нина присела на край кресла. Усталость навалилась сразу, как мешок с картошкой на плечи.
— А Кате? Ты Кате что купил?
— Кате? Зачем? У неё всё есть.
— У неё нет приставки. Она даже не просила. Но дело не в этом. Ты выбираешь между ней и Игнатом. И выбираешь не в её пользу.
— Прекрати! Я люблю дочь. Но там пацан растёт без отца.
— А Катя растёт с отцом, который тратит всё на чужих детей. Спасибо.
Вадим хотел что-то возразить, но передумал. Махнул рукой и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
Нина осталась одна. Слышала, как за стенкой заиграл телевизор. Катя тихонько возилась с кубиками.
Она подошла к окну. На улице темнело. Фонари ещё не зажглись, двор казался серым, чужим.
Глава 3. Утро после ссоры
Вадим ушёл на работу рано, не завтракал. Нина слышала, как он гремел в прихожей, как тяжело вздохнул, прежде чем закрыть дверь.
Она не вышла. Не попрощалась.
Катя проснулась бодрая, прибежала на кухню.
— Мам, папа ушёл? А когда лагерь? Мы уже собрали вещи?
— Кать, — Нина опустилась перед дочерью на корточки. — Лагерь… немного переносится. Даты сдвинулись.
— Но я же уже жду! Я все дни зачёркивала!
— Знаю, солнышко. Мы что-нибудь придумаем.
Катя надула губы, но спорить не стала. Убежала собирать рюкзак. Нина смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри закипает глухая, тяжёлая злость.
Она не хотела скандала. Но и молчать больше не могла.
Вечером пришла Жанна.
Без звонка, без предупреждения. Открыла дверь своим ключом — Вадим дал ей копию год назад, когда она «потеряла свои».
— О, Нина, привет! А Вадик где?
— На работе. А ты что, ключи оставила?
— А чего мне оставлять? Я к брату, как к себе домой. Игнат, проходи, раздевайся.
Племянник топтался в прихожей, таращился на чужую квартиру. В руках — пакет с вещами.
— Жанна, что происходит? — Нина перегородила проход.
— А, ну ты же ещё не знаешь! Вадик не сказал? Мы решили, что Игнат у вас пару недель поживёт, пока я с отчётами на работе завязну. У него же путевка в лагерь, через неделю, а до этого дома сидеть не с кем. А Катя дома посидит, чего ей?
Нина прислонилась к стене. Комната покачнулась.
— Игнат поедет в лагерь, а Катя останется дома. Так?
— Ну да, — Жанна говорила так, будто это само собой разумеется. — Игнату нужнее. А с Катей ты сама побудешь. Девочка, не маленькая. Чего ей, лагеря? Там лес, комары. Только сопли соберёт.
Нина посмотрела на мальчика. Тот скинул кроссовки, натянул носки на пятки, смотрел в пол. Ничего не говорил. Может, ему самому было неудобно. Может, привык, что его перекидывают, как вещь.
— Жанна, ты не ставишь меня в известность. Ты пришла, заявила, что твой ребёнок будет жить у нас. Это не так работает.
— Ой, да ладно! Ты вечно из мухи слона. Мы же семья.
— Семья, когда договариваются. А не когда воруют путевку у моей дочери.
Жанна побледнела. На щеках проступили красные пятна.
— Ты что, против? Катя не поедет. Я уже решила. Вадик согласен.
— Вадик не собственник этой квартиры. И не единственный родитель.
Жанна хотела что-то ответить, но в этот момент защёлкал замок. Вошёл Вадим. Увидел сестру, племянника, жену. Замер.
— Мать, что ты тут делаешь?
— Приехала! Игната оставить! А твоя жена меня не пускает!
Вадим перевёл взгляд на Нину. Она ждала. Хотела услышать, что он скажет. Сейчас. При свидетелях.
— Нина, ну пусть мальчик поживёт, — сказал он устало. — Чего тебе, жалко?
Нина выпрямилась. Медленно сняла фартук, повесила на спинку стула.
— Мне не жалко. Мне обидно. За дочь. За себя. За то, что ты уже давно не с нами, а с ними.
— Что за драма? — Вадим поморщился.
— Уходи. Все трое.
— Что?
— Уходи, Вадим. Прямо сейчас. Дверь закроешь, ключи оставишь в почтовом ящике.
Жанна раскрыла рот. Игнат заплакал — тихо, втянув голову в плечи.
— Нина, ты с ума сошла? — Вадим шагнул к ней.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Она прошла в спальню, достала с антресолей большой пакет. Начала складывать вещи мужа. Методично. Молча.
Вадим стоял, смотрел, не верил.
— Ты пожалеешь, — сказал он.
— Возможно. Но не сегодня.
Через двадцать минут пакет стоял в прихожей. Рядом — собранный рюкзак Игната.
— Ключи, — напомнила Нина.
Вадим тяжело вздохнул, достал связку, бросил на тумбочку. Жанна схватила сына за руку, потянула к выходу.
— Пойдём, Игнат. Видишь, не нужны мы здесь.
Мальчик оглянулся. Катя стояла в дверях детской, сжимала кулачки.
— Мама, папа уходит? — спросила она тоненько.
— Папа поживет у бабушки. Некоторое время.
Вадим хотел подойти к дочери, но Нина загородила проход.
— Не надо.
Он выдохнул, накинул куртку и вышел. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Нина прислонилась к стене. Катя подбежала, обняла её за талию.
— Мама, не плачь.
— Я не плачу, дочка.
— А папа вернётся?
— Не знаю. Надеюсь, да. Но уже другим.
Глава 4. Пустота
Первые дни были странными. В квартире стало тихо. Слишком тихо. Не хлопала дверь, не гремели мужские ботинки, телевизор работал реже.
Катя капризничала, плохо ела. Спрашивала про папу, но Нина не знала, что отвечать.
Вадим не звонил. Молчал три дня.
На четвёртый день пришло сообщение: «Вещи заберу в субботу». Нина ответила: «Хорошо».
Она не ждала его с распростёртыми объятиями. И не собиралась бежать за ним.
Вечером Катя уснула рано. Нина сидела на кухне, листала телефон. В голове крутились цифры: ипотека, коммуналка, продукты. Она справится. Зарплаты хватит. Но тяжело. Очень тяжело.
В субботу Вадим пришёл с Жанной. Нина открыла дверь, молча отошла в сторону.
— Игнат в машине, — сказала сестра. — Он не поедет. Мы его в другой лагерь определили. Дешёвый.
— Ваши проблемы.
— Нина, мы же родные… — начала Жанна.
— Нет. Уже нет.
Вадим собрал вещи, не глядя на жену. Катя вышла в коридор.
— Папа, ты ко мне придёшь?
— Приду, дочка. Обязательно.
— Когда?
— Скоро.
Он присел, обнял её. Нина смотрела на эту сцену и не знала, что чувствовать. Боль? Облегчение? Пустоту?
Вадим ушёл. Дверь закрылась. Катя заплакала, уткнувшись в мамину руку.
— Всё будет хорошо, — сказала Нина. — Мы справимся.
Глава 5. Новые будни
Через две недели Нина подала на развод. Без скандалов, без дележа. Просто констатировала факт.
Вадим не спорил. Подписал все бумаги, отдал ключи.
— Нин, я дурак, — сказал в последний день. — Прости.
— Прощаю. Но жить вместе не будем.
— Знаю.
Он забирал Катю на выходные. Водил в кино, покупал мороженое, мороженое. Но домой не возвращался.
Нина выплачивала ипотеку одна. Сократила расходы, отказалась от маникюра, кафе, новых платьев. Ждала лета. Очень ждала.
В июне Катя уехала в тот самый лагерь. Туда, куда изначально была путевка. Вадим помог оплатить дорогу. Нина не отказалась.
Катя звонила каждый вечер, рассказывала про друзей, про костёр, про вожатого Витю. Смеялась. Нина слушала и впервые за месяцы чувствовала, что всё сделала правильно.
Жанна больше не звонила. Не приходила. Игната отправили к бабушке.
Вадим устроился на вторую работу, снимал комнату. Изредка спрашивал, как дела. Отвечал односложно, сухо.
Нина начала ходить в бассейн по вечерам. Плавать не умела, но стояла у бортика, смотрела на воду. Успокаивало.
Однажды, в конце июля, ей позвонила свекровь — Тамара Ильинична.
— Нина, приезжай, — сказала она. — Поговорить надо.
— О чём?
— О Вадиме. О вас.
Нина согласилась. Не потому, что хотела помириться. Просто хотела закрыть эту главу.
Глава 6. Разговор у свекрови
Тамара Ильинична жила на окраине, в старом доме с большим садом. Когда-то здесь было уютно, пахло пирогами, вишнёвым вареньем. Теперь — запустение. Двор не кошен, окна пыльные.
— Проходи, — свекровь открыла дверь, посторонилась.
Они сели на кухне. Тамара Ильинична заварила чай, долго молчала.
— Ты, наверное, думаешь, что я за сына заступаться буду.
— Не знаю.
— Я вызвала тебя, чтобы сказать: ты права. Вадим запутался. Жанна его использовала. А я смотрела и молчала. Боялась правду сказать, думала, сама перебесится.
— Не перебесилась.
— Нет. Игнат теперь у меня живёт. Жанна укатила с новым мужчиной. Тимура и Риту забрала. А старшего мне подкинула. Сказала, пусть поживёт, не до него.
Нина сжала чашку.
— А Вадим?
— Вадим вещи собрал. Хотел уезжать куда-то. Вахтовиком. Но я отговорила. Сказала — к семье вернись, пока не поздно.
— Он вернулся?
— Нет. Но хочет. Боится, что ты не примешь.
Нина поставила чашку на блюдце. Встала.
— Тамара Ильинична, я его люблю. Но я не могу быть с человеком, который ставит чужих детей выше родного. Если он изменится — да. Если нет — нет.
Свекровь кивнула.
— Я поняла. Спасибо, что приехала.
Глава 7. Лето кончилось
В августе Катя вернулась из лагеря. Загорелая, весёлая, с венком из сухих веток в рюкзаке.
— Мам, я хочу ещё! На следующий год!
— Обязательно, — улыбнулась Нина. — Только в следующий раз мы с тобой вместе выберем.
Вадим встречал дочь на вокзале. Приехал с цветами, маленькими, но красивыми. Катя обрадовалась, обняла.
— Папа, ты теперь к нам?
— Пока нет, солнышко. Но я рядом.
Нина стояла в стороне, смотрела. Вадим подошёл, остановился.
— Привет.
— Привет.
— Я изменился, — сказал он. — Правда. Работу новую нашёл. Квартиру снимаю недалеко. К Жанне не хожу. Она уехала. И к матери теперь только по воскресеньям.
— Это хорошо.
— А ты? Ты как?
— Нормально. Держусь.
— Нина, я хочу вернуться. Не сразу. Постепенно. Можно?
Она посмотрела на него. Уставший, похудевший, глаза не блестят.
— Не знаю, Вадим. Посмотрим.
Катя взяла их за руки. Соединила.
— Пошли домой, — сказала она. — Я пирог хочу.
Нина не выдернула руку. И Вадим не отпустил.
Они пошли втроём — медленно, молча. Августовское солнце светило в спины, тени вытягивались длинными, острыми.
Дома пахло запеканкой. Катя включила мультики, убежала переодеваться.
Нина и Вадим остались на кухне.
— Я чай поставлю, — сказала Нина.
— Давай.
Она ждала. Он молчал.
— Ты правда изменился? — спросила она, не оборачиваясь.
— Правда.
— Докажи.
— Докажу.
Она повернулась. Посмотрела ему в глаза.
— Тогда начинай. С малого. Приходи к Кате по средам. Води её в парк. Помогай с уроками.
— Хорошо.
— И с Жанной больше никаких дел.
— Нет. Она уехала.
— Я знаю.
Они замолчали. Чайник закипел, щёлкнул, выключился.
Нина достала чашки. Те самые, с трещинкой, которую не могла выбросить.
— Садись, — сказала она. — Чай будешь?
— Буду.
Она налила. Поставила перед ним. Сама села напротив.
— Нина, — сказал он. — Я люблю тебя.
— Знаю. И я тебя. Но любовь — это не только слова. Это поступки.
— Я понял.
— Посмотрим.
Они пили чай молча. Катя заглянула на кухню, улыбнулась, убежала.
Вот так. Не конец, а новая глава.
Нина не знала, что будет завтра. Но сегодня она была дома. С дочкой. И с мужчиной, который обещал измениться.
Она не верила слепо. Но давала шанс.
Потому что иногда один шанс — это всё, что нужно, чтобы начать сначала.
