Короче, спать я в ту ночь так и не лёг. Сидел в гостиничном номере, смотрел на стену и крутил в голове одно и то же. Четыре года назад. Тот вечер. Наташка тогда открыла дверь, посмотрела на меня как на привидение, а потом… всё как в тумане. Мы выпили чаю. Она рассказывала про работу, про то, как тяжело с маленьким ребёнком. Я тогда ещё удивился — почему она одна? Но не стал лезть. Мы просто сидели на кухне, и между нами было столько невысказанного, что воздух звенел.
А потом всё случилось. Быстро, неловко, как будто мы оба хотели закрыть какой-то старый гештальт. Утром я уехал, даже не попрощавшись толком. Позвонил потом пару раз, но она не взяла трубку. Я подумал — ну, не судьба. Решил, что она сама не хочет продолжения. И отпустил.
Дурак.
Теперь, сидя в этом номере, я пытался вспомнить, какого числа это было. День рождения одноклассника, из-за которого я и приехал тогда в город. Двадцать третье июня. Точно. А Лилия родилась… Нужно было смотреть документы. Свидетельство о рождении, выписки, что угодно.
Я достал телефон и набрал номер человека, который помогал мне с делами ещё с тех времён, когда я только начинал бизнес. Семён Борисович. Старый, въедливый, знал всех и вся в этом городе. Он когда-то работал в архиве, потом ушёл на вольные хлеба и брал заказы на поиск информации.
— Алло, — прохрипел он. Часы показывали начало шестого утра.
— Семён Борисович, извини. Дело срочное.
— Срочное — это когда у тебя пожар, Андрей. А ты, судя по голосу, просто не спал.
— Нужно найти свидетельство о рождении одного ребёнка. Девочка, примерно три года. Лилия. Фамилия Шевченко или Витмор — надо проверить обе.
— Витмор? — он замолчал. — Андрей, ты во что ввязался?
— Ты про них что-то знаешь?
Он снова молчал. Я слышал, как зашелестела бумага, будто он прикрыл трубку рукой, а потом тихо выругался.
— Про Витморов знаю. И тебе, как другу, советую не лезть. Это не просто влиятельные люди. Они… по-другому решают вопросы.
— Расскажешь при встрече. Сейчас мне нужно свидетельство.
— Понял. Дай мне пару часов.
Я положил трубку и пошёл варить себе кофе. В номере был только растворимый, и от этого стало ещё тошнее. Пока закипал чайник, я стоял у окна и смотрел на дорогу, по которой вчера шла Наташка. Пыльная, разбитая, с ямами. Как она по такой каждый день с ребёнком ходит?
Через два часа Семён перезвонил.
— Свидетельство есть. Записана Шевченко Лилия Сергеевна. Дата рождения — двадцать четвёртое марта. В графе отец стоит прочерк.
У меня внутри что-то оборвалось. Двадцать четвёртое марта. Если посчитать от двадцать третьего июня — это ровно девять месяцев и один день. Плюс-минус. Слишком точно.
— А фамилия Витмор?
— Не фигурирует. Мать — Шевченко Наталья Викторовна.
— А кто Сергеевна? Почему отчество Сергеевна?
— Ну, сам подумай, Андрей. Если нет отца в документах, отчество дают любое. Либо по деду, либо… ну, не знаю, может, сосед какой-то.
Я стоял и молчал. Рука, в которой держал телефон, вспотела.
— Андрей, ты ещё здесь?
— Да. Слушай, а что ты знаешь про ту историю с кражей двух миллионов?
— Официально — ничего. А неофициально… Говорили, что суммы списали через несколько счетов, цепочку какую-то. Всё по мелочи. И якобы подписи Натальи стояли на платёжках. Но экспертиза ничего не дала. Подписи похожи, но не её.
— Как это — похожи?
— Ну, как будто кто-то очень старался скопировать. Или у того, кто это делал, было много времени.
— И ей никто не поверил.
— Поверили бы. Но Витморы подняли шум. Адвокаты, пресса, какие-то звонки. В общем, дело замяли, а её выперли. И во всех приличных местах внесли в чёрный список. А ей с ребёнком на руках куда идти? Вот она и мыла полы.
— И в полицию никто не обращался?
— Она обращалась. Только там быстро всё завернули.
Я молча переваривал. Руки чесались что-то сделать. Поехать к этим Витморам, посмотреть им в лицо.
— Андрей, я тебе ещё раз говорю — не лезь туда. Ты не в Москве, где у тебя связи и охрана. Здесь другие правила.
— Я не могу не лезть, Семён Борисович.
— Ну, смотри. Только потом не говори, что не предупреждал.
И отключился.
<h2>Вторая попытка</h2>
К Наташке я пошёл не сразу. Сначала заехал в магазин, купил фруктов, шоколадки для Лилии, пачку хорошего чая. Взял ещё бутылку вина, но потом выложил обратно. Слишком двусмысленно.
У двери стоял с пакетом, как дурак, и не решался постучать. Внутри всё сжималось. Страшно не потому, что она может наорать. Страшно, потому что если она спросит, зачем я пришёл, у меня не будет нормального ответа.
Постучал. Тишина. Потом лёгкие шаги, и дверь приоткрылась на ширину ладони.
— Опять ты.
— Я без претензий. Просто поговорить. Можно?
— Мы уже поговорили.
— Наташ, я знаю, что виноват перед тобой. Но есть вещи, которые я должен узнать.
Она открыла дверь чуть шире. Без косметики, волосы собраны в хвост, старенькая футболка и вытянутые домашние штаны. И всё равно передо мной стояла та самая Наташка, которая в выпускном классе решала контрольные по алгебре на спор быстрее учителя.
— Ты всегда был упрямым, — тихо сказала она. — Проходи.
В доме пахло сыростью и дешёвым моющим средством. На столе — груда белья, которое она, видимо, подшивала на заказ. Лилия сидела на полу и играла с потрёпанной куклой. Увидев меня, притихла, прижала куклу к себе.
— Привет, — сказал я ей.
Девочка нахмурилась и спряталась за мать. В ту же секунду мои глаза наткнулись на её пальцы. Она прижимала куклу той же хваткой, какой мать прижимала её. Машинально копировала жест. У меня перехватило горло.
— Чаю? — спросила Наталья сухо, не глядя на меня.
— Если можно.
Она включила плитку, поставила старый эмалированный чайник. Я сел на табуретку, которая слегка качалась.
— Зачем ты пришёл, Андрей?
Я посмотрел на Лилию.
— Она моя?
Наталья замерла спиной ко мне. Чайник начал нагреваться, тоненько засвистел. Она не оборачивалась.
— С чего ты взял?
— Я умею считать до девяти.
Она выключила газ и обернулась. В глазах не было ни злости, ни слёз — только усталость. Такая, от которой опускаются плечи у людей, живущих слишком долго без помощи.
— Предположим, твоя. И что дальше? Ты исчез на четыре года, Андрей. Четыре года я не знала, где ты. Потом ты появляешься на дороге, как в кино, и думаешь, что можно просто зайти и спросить?
— Я не знал. Я не мог знать.
— А я и не обязана была тебе говорить. Ты сам ушёл тогда.
— Я звонил тебе.
— Три раза. И на этом всё.
Повисла тишина. Лилия подошла к матери и встала рядом, серьёзно разглядывая меня.
— У неё твой характер, — сказала Наталья вдруг тише. — Упрямая. Если что-то решила, не отговоришь.
Я наклонился и достал из пакета шоколадку. Лилия смотрела на неё с подозрением.
— Можно ей?
Наталья пожала плечами.
— Держи, — я протянул шоколадку девочке. Она не взяла, посмотрела на мать. Та кивнула.
Только после этого Лилия приняла шоколадку и отошла в угол.
— Она даже разрешения спрашивает, — сказал я тихо.
— Потому что знает, что если потеряет или разломает — новой не будет, — ответила Наталья. — У нас тут не особо много шоколадок.
Мне стало так стыдно, что я на секунду закрыл глаза.
— Я хочу помочь.
— Чем? Деньгами?
— Не только.
Она села напротив, обхватила ладонями кружку с чаем.
— Андрей, если у тебя было всё в жизни хорошо — не потому, что ты такой умный. А потому что ты мужчина, у которого были возможности. У меня их не было с того самого дня, как я забеременела.
— Я могу всё исправить.
— Ничего уже не исправить. Ты не вернёшь мне репутацию. И не вернёшь те четыре года, когда я не спала ночами и считала копейки.
Я молчал. Всё, что я приготовился сказать, казалось теперь глупым.
— Но я могу хотя бы узнать, кто подставил тебя.
Она подняла глаза. Впервые за весь разговор в них мелькнуло что-то живое.
— Это тебе зачем?
— Потому что, если ты — мать моего ребёнка, то твоя жизнь — не только твоё дело.
Она долго смотрела на меня, потом опустила взгляд в чашку.
— Ты не найдёшь ничего. Эти люди слишком хорошо умеют прятать следы.
— Посмотрим.
— Зачем тебе это вообще? Ты ведь можешь просто дать денег и уехать. Так же, как в тот раз.
Я не сразу нашёлся, что ответить. А потом сказал то, что вертелось на языке:
— Потому что я уже один раз так сделал. И потерял больше, чем был готов заплатить.
Лилия тем временем развернула шоколадку, отломила маленький кусочек и, поколебавшись, протянула его мне.
— Угощайся, — сказала она деловито.
И вот тогда у меня окончательно перемкнуло.
<h2>Не та дорога</h2>
От Наташки я ушёл поздно вечером. Она вышла на порог, скрестив руки на груди, и смотрела, как я сажусь в машину. Не прощалась. Просто стояла и смотрела.
По дороге в гостиницу я остановился у сельского магазина. Того самого, где тётка рассказывала про «сломанную жизнь». Внутри пахло хлебом и хозяйственным мылом. Та же продавщица прищурилась.
— Вы опять? — узнала.
— Вопрос есть. Про семью Витмор.
Она оглянулась по сторонам, будто эти самые Витморы могли подслушивать у полок с консервами, и понизила голос.
— А что спрашивать? Сами всё видите. Дом у них за лесом, новый, с воротами. Два этажа. Машины, охрана. А девочка по дорогам с матрасом ходит.
— Кто в семье финансами занимался, не знаете?
— Ой, нет. Я в их дела не лезу. Люди они… — она замялась. — Нелюдимые. Но вот что вам скажу: у них старший сын, Тарас. Приехал из города как раз в тот год. Всё вокруг него крутился. Про него разное говорят.
— Что именно?
— Ну, разное, — повторила она. — Я человек простой, мне сплетни не нужны. Вы уж сами как-нибудь.
И всё. Больше ничего не вытащил.
Вернулся в номер, сел на кровать и начал набирать в телефоне всё, что знал. Наталья. Четыре года назад. Финансовый директор. Семья Витмор. Счета. Подписи. Тарас.
Информации почти нет, но чутьё подсказывало, что ключ именно в нём. В том, кто приехал в город в нужное время. В том, кто имел доступ. И в том, кто, может быть, хотел не только денег, но и чтобы Наталью убрали.
Потому что два миллиона для такой семьи — это не капитал, это карманные расходы. А вот человек, который слишком много знает о их счетах, — это проблема. И если Наталья с ребёнком оказалась на обочине, значит, кому-то было мало украсть деньги. Кому-то нужно было, чтобы она замолчала.
Я открыл ноутбук и написал короткое письмо своему юристу в Москву. И ещё одно — старому приятелю из банка, где у Витморов могли быть счета. Понимал, что лезу в чужой улей без страховки. Но по-другому не мог.
Перед сном снова набрал Наташку. Она не ответила. Я не удивился.
Через три дня мне позвонил юрист.
— Андрей, ты просил проверить. Тот парень, Тарас Витмор, в городе не зарегистрирован. Но есть совпадение по старым записям. Четыре года назад он работал в фирме у отца, подписывал какие-то бумаги на перевозку. И потом неожиданно уволился, переехал в Москву. Сейчас у него свой небольшой бизнес. Кредит оформлял дважды за последние три года. Первый взнос внёс наличными.
— Когда?
— Через три месяца после того, как Наталья ушла из фирмы.
Я даже не сразу сообразил, что стою и сжимаю телефон до боли в ладони.
— Сумма первого взноса?
— Чуть больше полутора миллионов. Наличными.
Вот и всё. Не хватало одного звена — как он украл деньги, прикрывшись её подписью. Но теперь я хотя бы знал, кто потратил их первым.
И я собирался прижать его так, чтобы уже не отскочил.
Наутро я поехал к дому Витморов. Просто посмотреть. Большой, кирпичный, за высоким забором. Во дворе — две машины. На окнах — камеры. Всё как положено.
Я не стал останавливаться. Проехал мимо, записывая номера машин в телефон. А потом развернулся на лесной дороге и поехал обратно в город.
И вот тут, среди серых полей и покосившихся столбов, случилось то, что перевернуло всё сильнее, чем любые документы.
На обочине сидел старый пёс. Рыжий, с белым пятном на груди, тощий, как скелет. Он не убегал. Сидел и смотрел на меня. Я притормозил, вышел.
Пёс встал, сделал шаг ко мне и лёг на землю у моих ног. Просто лёг и прижал голову к лапам. Я присел.
— Ты чей?
Он поднял глаза. Мутные, усталые, но не злые.
— Поедешь со мной?
Пёс не шелохнулся. Я открыл дверь машины, он запрыгнул на переднее сиденье, свернулся калачиком и закрыл глаза.
Всю дорогу до города я думал про то, что даже пёс, который меня в первый раз видит, доверился больше, чем женщина, которая родила от меня ребёнка.
И это было самое больное.
А ещё я вспомнил, как в детстве у нас была собака. Дворняга Дружок. Он прожил у нас одиннадцать лет и умер за неделю до того, как я уехал в город поступать. Мать тогда сказала: «Это он тебя отпустил».
И вот теперь, много лет спустя, на пустой дороге появилась эта собака. Будто кто-то послал.
К ночи я уже знал, что не уеду из этого города, пока не выясню всё до конца. Пёс спал на полу у кровати, положив голову на мой ботинок. А я смотрел в потолок и вспоминал глаза Лилии, когда она протянула мне кусочек шоколадки.
Ради неё я уже не мог остановиться. Даже если бы очень захотел.
Утром я проснулся от того, что кто-то нагло сопел мне в ухо. Открыл глаза — пёс сидел рядом с кроватью и дышал, высунув язык. Смотрит на меня, как на чудо.
— Ну привет, — прохрипел я.
Хвост застучал по полу, как палка по забору. Смешно так, с перестуком. Я сел, потёр лицо, и тут до меня дошло, что я впервые за несколько дней проспал больше трёх часов подряд.
Пёс потянулся носом к моей руке, лизнул. Я не стал отдёргивать.
— Есть хочешь?
Он снова хвостом застучал. Вот так и появился у меня пёс. Я назвал его Фомой. Ну а что, морда такая, недоверчивая, как у апостола. Пришлось ехать в магазин за собачьим кормом. В местном сельпо, конечно, выбор — два пакета, оба сомнительные. Взял тот, что подороже, и пару банок тушёнки на всякий случай.
Фома сожрал всё за минуту, даже миску вылизал до блеска. Потом сел у двери и начал ждать. Я понял, что теперь мы с ним связаны. Просто и без вариантов.
Пока я варил кофе, позвонил Семён Борисович.
— Андрей, ты ещё в городе?
— Да. И не собираюсь уезжать.
Он помолчал.
— Я навёл кое-какие справки. Тарас Витмор сейчас в Москве, это точно. Снимает квартиру в районе Павелецкой. У него маленькая фирма по грузоперевозкам. Работают в основном с регионами. Офис формальный, по бумагам всё чисто.
— Слишком чисто?
— Вот именно. Чисто так, что даже пыли нет. Обычно так бывает, когда до этого было грязно и кто-то хорошо подтёр.
Я хмыкнул.
— А что по счетам?
— Сложно. Нужен официальный запрос или знакомый в банке. Сам понимаешь, просто так не дадут.
— У меня есть один человек. В Москве.
— Тогда используй его. Но осторожно. Витморы, судя по всему, уже знают, что ты здесь.
Я замер с кружкой у рта.
— С чего ты взял?
— А с того, что вчера к магазину подъезжала машина с их номерами. Стояла минут двадцать. Водитель выходил, крутился, спрашивал что-то у продавщицы. Потом уехал. Спрашивал, кто интересовался Натальей.
Внутри всё напряглось. Вот, значит, как. Быстро работают.
— И что продавщица?
— Сказала, мол, какие-то приезжие, ничего не знаю. Она не дура, не сдала тебя. Но сам понимаешь — дальше будет сложнее.
— Понял.
Я отключился и сел на кровать. Фома подошёл и положил морду мне на колено. Смотрит так, будто понимает.
— Вот такие дела, брат.
Он вздохнул, как человек. Потом улёгся рядом, положив голову на мою ногу.
Мне нужно было снова поговорить с Натальей. Но уже не о ребёнке. А о том, кто и как подставил её. Только вот она никого не хотела пускать в эту историю. Особенно меня.
Я всё равно поехал. Теперь не один — Фома запрыгнул в машину без приглашения и весь путь просидел на переднем сиденье, глядя в окно, как ребёнок.
Наташка открыла не сразу. Стояла в дверях, сложив руки, смотрела то на меня, то на собаку.
— Это ещё кто?
— Фома. Подобрал вчера.
— Ты всегда так — сначала подбираешь, потом не знаешь, что делать.
Я промолчал. Она попала в точку, хоть и про собаку.
— Можно войти?
— Ты по делу или просто?
— По делу.
Она отступила внутрь. Лилия сидела за столом и рисовала в старом альбоме. Увидела Фому и замерла с карандашом в руке. Потом медленно сползла со стула и подошла к нам. Фома вильнул хвостом и сел, давая себя погладить. Лилия присела перед ним на корточки и начала гладить по голове.
— Он добрый, — сказала она шёпотом.
— Добрый, — подтвердил я.
Наталья наблюдала за нами, прикусив губу. Потом отвернулась к плите, поставила чайник.
— Что за дело?
— Мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что помнишь о последнем месяце в фирме. Кто имел доступ к счетам, кто подписывал бумаги, когда ты впервые заметила, что деньги уходят.
Она застыла с чашкой в руках.
— Я не хочу ворошить это снова.
— Понимаю. Но если ты не расскажешь, я всё равно буду копать. Только вслепую.
Она тяжело вздохнула, поставила чашку на стол, села. Лилия всё ещё возилась с собакой.
— Доступ был у нескольких человек. Я, сам Витмор-старший, и его сын Тарас. Иногда бухгалтер, но она работала на аутсорсе, пароли были только у нас троих.
— И кто чаще всего работал с документами в тот период?
— Тарас. Он как раз приехал из города. Отец поставил его контролировать финансовые потоки. Но он ничего не понимал, бесился, что я ему всё объясняю по два раза.
— А потом?
— А потом начались странные списания. Небольшие суммы, на счета контрагентов. Я заметила и подняла вопрос. Витмор-старший выслушал, а через неделю вызвал и сказал, что вскрылась большая пропажа. И что все бумаги указывают на меня.
— И что дальше?
— Я пыталась доказать. Нашла несколько документов, где были мои подписи, но я их не ставила. Говорила, что нужно провести экспертизу. Но Тарас сказал, что это только затянет дело. И что лучше уйти по собственному.
— А ты?
— А я не ушла. Меня уволили по статье. И тогда уже все решили, что я виновата.
Она замолчала. В доме стало тихо, только Фома изредка постукивал хвостом, когда Лилия чесала его за ухом.
— Ты кому-нибудь рассказывала это? Полиции?
— Смеёшься? Даже участковый сказал, что у меня нет доказательств. А у них — связи. Я просто плюнула и начала выживать.
— А Тарас?
— Уехал через пару месяцев. В Москву, вроде.
— С деньгами?
Она усмехнулась.
— Ну а как ты думаешь?
— Думаю, да.
Она ничего не ответила. Потом встала, подошла к окну, отодвинула занавеску.
— Андрей, если они узнают, что ты сюда лезешь, тебе несладко придётся. Это не просто люди с деньгами. Они умеют давить.
— Поэтому я не собираюсь им говорить о своих намерениях.
Она повернулась и посмотрела на меня с тревогой.
— Ты всегда был таким. Сначала влезаешь, потом думаешь.
— Ну, зато не скучно живём.
Лилия подошла к нам и потянула меня за рукав.
— А Фома останется у нас?
Я присел перед ней.
— Пока со мной. Но если хочешь, будем с ним приходить в гости.
Она задумалась, потом посмотрела на мать.
— Можно?
Наталья молча пожала плечами. И я понял, что ещё немного — и она перестанет выставлять меня за дверь. По крайней мере, из-за собаки точно.
Мы пили чай. Наталья рассказала ещё несколько деталей — про пароли, про то, как Тарас торчал в кабинете до ночи, про то, как после её увольнения из офиса пропала часть бумаг. Я слушал и записывал в заметки.
Когда я уходил, Лилия стояла на пороге и махала рукой. Фома обернулся, но не остановился. Наталья смотрела вслед, обняв дочь за плечи.
И вот тогда я понял, что по-настоящему влип. Потому что не мог уже просто взять и уехать. Эти двое стали частью моей жизни. Такой, какой я не знал все эти годы.
<h2>Через три дня</h2>
Через три дня мне позвонил приятель из Москвы. Паша, с которым мы когда-то начинали в банковской сфере. Я попросил его проверить несколько транзакций по старым счетам Витморов. Через знакомых, неофициально.
— Андрей, ты прости, но это пахнет жареным, — сказал он. — Я, конечно, посмотрю, но без гарантий.
— Мне нужно только узнать, были ли переводы на счета Тараса после увольнения Натальи.
— И что это даст?
— Понимание.
Он хмыкнул, но через пару дней перезвонил.
— Короче, нашёл кое-что. Через три недели после её увольнения прошла крупная сумма на счёт Тараса. Частями, через несколько ИП. В общей сложности около полутора миллионов. Но на бумагах — оплата за транспортные услуги.
— Услуги?
— Да. Только вот грузоперевозки он открыл через месяц. А до этого — ноль фирм, ноль деятельности. Подставные подписи, липовые договоры.
Я замер.
— И все счета — с подписью Натальи?
— Там как раз самое интересное. Подписи разные. Где-то похожи на её, где-то вообще левые. Но печати настоящие. Понимаешь? Кто-то внутри использовал доступ. Тот, кто имел печати и пароли.
— Тарас.
— Похоже на то.
— Сможешь передать это в полицию?
— Андрей, это не дело. Это обрывки. Бумаги без официального статуса. Но если ты хочешь, я могу подготовить справку для грамотного адвоката. Пусть хотя бы запрос сделают.
— Делай.
Я сидел на кровати, Фома лежал рядом. Сердце колотилось. Значит, всё-таки он. Не просто украл, а подставил. А потом спокойно уехал в Москву и начал строить бизнес на украденные деньги.
Я снова набрал Наталью.
— Нужно встретиться.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Хорошо. Приезжай.
Через двадцать минут я был у неё. Она открыла дверь, посмотрела на моё лицо и молча посторонилась.
— Ты что-то нашёл.
— Уже почти. Нужен адвокат. Нормальный, из областного центра. Тот, кто не боится Витморов.
— И откуда у меня такой? — горько усмехнулась она.
— У меня есть. Завтра утром поедем к нему.
Наталья поджала губы. Потом кивнула.
— Хорошо.
Впервые за всё время она согласилась сразу. И вот тут я окончательно поверил, что всё может получиться.
Фома остался у них. Лилия постелила ему старый плед возле своей кровати. Когда я уходил, пёс даже не вышел проводить. Остался с ней.
И, честно говоря, я был не против. В конце концов, не зря же он меня встретил на той дороге.
