Пять внедорожников
Я стояла с пальто в руках. Двери распахнулись, и внутрь вошли пятеро.
Первым — Назар. Высокий, в тёмном пальто, седина на висках. За ним Богдан, руки в карманах, взгляд тяжёлый. Тарас в костюме, с папкой под мышкой. Максим, худой, в очках, сразу начал смотреть по сторонам, будто считал людей и выходы. Олег вошёл последним, с телефоном в руке, и даже не посмотрел на Андрея.
В зале стало тихо. Так тихо, что я услышала, как где-то на кухне капает вода.
Андрей шагнул ко мне.
— Это что ещё за цирк?
Назар остановился в двух шагах.
— Марина, покажи руки.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Потом подняла запястья. Красные полосы уже начали темнеть. Назар посмотрел на них, потом на Андрея.
— Это ты?
— Ты вообще кто такой? — Андрей попытался усмехнуться, но голос сорвался. — У неё нет братьев.
— Есть, — сказал Назар. — Пятеро.
Виктор Петрович поставил стакан на камин. Медленно. Людмила поджала губы.
— Молодые люди, это частная территория. Я сейчас вызову охрану.
— Охрана уже на улице, — сказал Олег, не поднимая глаз от телефона. — Точнее, то, что от неё осталось. Никто никого не бил. Просто поговорили.
Андрей дёрнулся к столу, где лежал его телефон.
— Я полицию вызову.
Тарас открыл папку.
— Вызывай. Только сначала объясни, почему твоя жена стоит с верёвкой на запястьях, а половина гостей снимает это на телефон.
— Она сама устроила сцену, — сказала Людмила. — Она оскорбила Карину.
Богдан повернулся к ней.
— Сцену? Вы её привязали к балке. В центре зала. На дне рождения.
— Это семейное дело, — отрезала Людмила.
— Да, — сказал Назар. — И мы семья.
Андрей посмотрел на отца. Виктор Петрович молчал. Смотрел в камин, будто там было что-то интереснее.
Карина попятилась к выходу.
— Я, пожалуй, поеду.
Олег наконец поднял голову.
— Карина Бондаренко?
Она замерла.
— Да.
— Останьтесь. У нас к вам тоже есть пара вопросов.
— У меня нет с вами вопросов.
— Зато у нас есть. И у налоговой, возможно, появятся.
Карина побледнела. Андрей шагнул вперёд.
— Вы не понимаете, с кем связываетесь.
Назар посмотрел на него спокойно.
— Понимаем. Поэтому приехали все пятеро.
Максим поднял папку.
— Андрей Викторович, тут вот тендеры, подрядчики, счета на Кипре. И ещё пара интересных переводов на имя Карины Бондаренко. Мы можем это отдать не только тебе. Но сначала ты сделаешь одну вещь.
— Какую?
— Извинишься перед сестрой. При всех. Нормально. Без «может, теперь ты поймёшь своё место».
Андрей молчал. Его мать открыла рот, но Виктор Петрович наконец подал голос.
— Назар Андреевич, давайте без резких движений. Мы всё решим.
— Уже решаем, — сказал Назар. — Марина, соберись. Мы уезжаем.
Я взяла сумку. Пальцы плохо слушались. Богдан подошёл и забрал у меня пальто, помог надеть. Как в детстве, когда я была маленькая и вечно путалась в рукавах.
Андрей перегородил мне дорогу.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Отойди, — сказал Назар.
— Она моя жена.
— Пока.
Тарас захлопнул папку.
— Андрей Викторович, у нас с тобой будет отдельный разговор. Завтра. В офисе. С юристами. А сейчас дай сестре пройти.
Андрей не двинулся.
Тогда Назар сделал шаг. Всего один. Но Андрей отступил. Просто отступил, и всё.
Я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. На дороге стояли пять чёрных внедорожников. Моторы работали. Свет фар лежал на снегу.
В машине
У одной из машин стоял мужчина. Пожилой, с седой бородой, в куртке поверх свитера. От него пахло табаком и дизелем.
— Садись, — сказал он. — Назар велел тебя не морозить.
Он открыл заднюю дверь. Я села. Внутри было тепло. Он протянул мне термос.
— Пей. Чай с чабрецом. Руки трясутся, я вижу.
Я взяла термос. Крышка щёлкнула. Пар пошёл вверх.
— Вы кто?
— Григорий. Работаю с твоими братьями. Вожу, если надо. Или просто стою, где скажут.
Он сел за руль, но не завёл машину. Смотрел в зеркало на дом.
— Не люблю такие дела, — сказал он. — Но твои братья правы. Нельзя человека в клетке оставлять.
Я отпила чай. Горячо. Хорошо.
— Они там что-то сделают?
— Не знаю. Но бить никого не будут. Назар обещал.
— А если Андрей?
— Тогда Андрей сам себе сделает больно. Тарас ему такое расскажет, что он неделю спать не будет.
Я хотела улыбнуться, но не получилось. Григорий помолчал, потом сказал:
— Я тебе одну реальную историю из жизни расскажу. Пока они там разговаривают.
— Давайте.
— У меня была встреча с медведем. Лет десять назад. Я тогда в лесу работал, на делянке. Зима, снег по колено. Иду с собакой. Барс, дворняга, но умный. И вдруг — медведь. Шатун. Худой, злой. Я думал, всё.
Он замолчал, будто снова увидел.
— Барс не убежал. Понимаешь? Маленький, а не убежал. Крутил вокруг медведя, лаял, отвлекал. Я успел к трактору. Медведь его лапой задел. Барс потом хромал, но выжил. Вот что такое преданность животных. А выживание в лесу — это не про силу. Это про то, кто рядом. Если бы я один был, меня бы разорвали. А с ним — выбрался.
Он посмотрел на меня в зеркало.
— Я к чему это. Ты сегодня одна была. Но это не значит, что у тебя никого нет. Просто они далеко стояли. А теперь рядом.
Я ничего не сказала. Горло сжало.
Дверь дома открылась. На крыльцо вышел Назар. За ним Богдан и Тарас. Олег остался внутри. Максим нёс папку.
Назар подошёл к машине, открыл дверь.
— Поехали.
— А Андрей?
— Поговорили.
— И?
— Он подпишет всё, что нужно. И не подойдёт к тебе ближе, чем на километр. Пока.
— А Карина?
— Карина сама всё расскажет. Очень подробно. Особенно про платье.
Он сел впереди. Григорий завёл мотор. Машина медленно пошла по подъездной дороге.
Я откинулась на сиденье. В окне проплыл дом. Большие окна, торт с моим именем, люди, которые ещё вчера обнимали меня.
Телефон в сумке завибрировал. Я достала. Сообщение от Андрея.
«Ты пожалеешь».
Я посмотрела на экран. Потом перевела телефон в беззвучный и убрала обратно.
Григорий хмыкнул.
— Не читай. Дорога дальше.
Я отпила чай. Он ещё не остыл.
Дорога
В машине пахло бензином и чабрецом. Григорий вёл молча, только иногда поглядывал в зеркало. За окном мелькали фонари, потом пошли деревья, потом вообще ничего — только снег и тёмное небо.
Я держала термос, хотя чай давно остыл. Пальцы всё ещё дрожали. На запястьях проступили синяки, и я старалась не смотреть на них.
Телефон в сумке дёргался. Я не доставала.
— Небось пишет, — сказал Григорий.
— Наверное.
— Пусть пишет. Собака лает, ветер носит.
Он свернул на грунтовку. Впереди показались огни. Не особняк, как у Шевчуков, а обычный двухэтажный дом за забором. Во дворе стояли те же пять внедорожников, только уже пустые.
Назар вышел первым.
— Приехали. Пошли, замёрзнешь.
В доме было тепло. Пахло борщом. Я не поверила сначала. На плите стояла кастрюля, и кто-то из братьев уже налил себе в глубокую тарелку.
— Это кто готовил? — спросила я.
— Богдан, — сказал Назар. — Он у нас теперь ещё и повар.
Богдан выглянул из кухни с полотенцем на плече.
— Не слушай его. Я просто разогрел. Жена вчера передала.
Я села за стол. Скатерть была клеёнчатая, в мелкий цветочек. На стене висел календарь за прошлый год. Обычная кухня. Не то, что у Шевчуков с их мрамором и серебром.
Тарас поставил передо мной тарелку.
— Ешь.
— Не хочу.
— Ешь, Марина. Потом поговорим.
Я взяла ложку. Борщ был горячий, с мясом. Я откусила кусок хлеба. Желудок скрутило, но я заставила себя проглотить.
Максим разложил на столе бумаги. Олег сидел в углу с телефоном, что-то листал. Назар стоял у окна, смотрел на улицу.
— Ну, — сказал Тарас. — Рассказывай. Только не всё сразу. По порядку.
Я отложила ложку.
— Что рассказывать? Он меня привязал. При всех. И ударил.
— Сколько раз?
— Один. Хлыстом. По спине.
Тарас кивнул, будто запоминал.
— Кто видел?
— Все. Пятьдесят человек.
— Кто-то снимал?
— Не знаю. Может.
Олег поднял голову.
— Снимали. Я уже проверил. Трое выложили в закрытые чаты. Одна женщина удалила, но я успел.
Назар обернулся.
— Ты что, залез в её телефон?
— Нет. Просто посмотрел, кто что постит. Она сама выложила сторис. Потом стёрла, но интернет помнит.
Тарас хмыкнул.
— Значит, доказательства есть.
— Есть, — сказал Олег. — И ещё есть запись с камеры в зале. У Шевчуков стоят камеры. Я скачал.
Максим поднял папку.
— А у меня вот. Счета, переводы, тендеры. Тут на три статьи хватит. Если надо.
Я посмотрела на братьев. Они говорили спокойно, как будто решали, куда поехать на рыбалку.
— Вы что, всё это заранее собрали?
Назар сел напротив.
— Нет. Но когда ты позвонила, я дал команду. За три часа можно многое найти, если знать, где искать.
— И что теперь?
— Теперь ты решаешь.
— Я?
— Ты. Мы можем пойти в полицию. Можем в суд. Можем просто забрать твои вещи и уехать. Можем сделать так, что Андрей сам приползёт.
— Мне не нужно, чтобы он ползал.
— А что нужно?
Я замолчала. В окне мелькнула тень. Наверное, ветка. Или кто-то из охраны Назара ходил по двору.
— Я хочу домой, — сказала я. — Только не в тот дом.
— Это понятно. А ещё?
— Я хочу, чтобы он не подходил ко мне. Никогда.
— Это сделаем.
— И ещё. Я хочу забрать свои вещи. Завтра.
Богдан поставил чашку.
— Съездим. Я с тобой.
— И я, — сказал Назар.
— И я, — сказал Тарас. — На случай, если он опять начнёт.
Я покачала головой.
— Не надо толпой. Я возьму Богдана и Григория. Этого хватит.
Назар посмотрел на меня. Долго.
— Хорошо. Но если что — звони.
— Позвоню.
Ночью
Мне постелили в маленькой комнате на втором этаже. Кровать была узкая, бельё пахло стиральным порошком. Я легла, но не спала. Смотрела в потолок. Там была трещина, похожая на реку.
Внизу ходили. Скрипели половицы. Кто-то открыл кран, потом закрыл. Потом заговорили. Я не разбирала слов, только голоса. Назар — низкий, спокойный. Тарас — резкий. Богдан — тише.
Я встала, накинула куртку и вышла на лестницу.
— …я не говорю, что надо ломать ему руки, — сказал Тарас. — Я говорю, что если он хоть раз подойдёт, мы это используем.
— А если он не подойдёт? — спросил Богдан.
— Тогда сядем за стол и поговорим. Как люди.
— Как люди — это когда без хлыста.
— Вот именно.
Я спустилась. Они замолчали.
— Не спится? — спросил Назар.
— Нет.
— Чай будешь?
— Буду.
Богдан налил мне чай. Я села на табурет. На столе лежали бумаги Максима. Я увидела знакомую фамилию. Шевчук. И цифры. Много цифр.
— Это всё его? — спросила я.
— Не всё, — сказал Максим. — Но большая часть. Он прятал не только от налогов. От тебя тоже.
— Я знала, что он прячет.
— Знала?
— Догадывалась. Он всегда говорил, что бизнес — это не женское дело. Что мне не нужно вникать.
— А ты вникала?
Я отпила чай.
— Немного. Я подписывала бумаги. Не читая. Он говорил, что там всё стандартно.
Тарас переглянулся с Назаром.
— Марина, а ты можешь вспомнить, что именно ты подписывала?
— Не всё. Но некоторые названия помню. Там было что-то про «Северный поток» и «Белые камни».
Максим быстро записал.
— Это уже интересно.
— Почему?
— Потому что эти фирмы оформлены на тебя.
Я поставила чашку. Чай плеснулся на клеёнку.
— Как на меня?
— Формально ты совладелец. Он, видимо, думал, что ты никогда не узнаешь. Или что не станешь разбираться.
— Я не знала.
— Теперь знаешь.
Назар вздохнул.
— Ладно. Утро вечера мудренее. Все спать.
Я поднялась. В коридоре меня догнал Богдан.
— Марина.
— Что?
— Ты не думай, что мы тебя жалеем. Мы не жалеем. Мы просто рядом.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Ты привыкла быть одна. С ним. А теперь нас пятеро. Это много. Привыкай.
Он улыбнулся и пошёл вниз.
Я вернулась в комнату. Легла. Телефон снова завибрировал. Я взяла его. На экране было сообщение от Андрея.
«Я знаю, где ты. Завтра поговорим».
Я посмотрела на текст. Потом открыла настройки и заблокировала номер.
Положила телефон на тумбочку. На экране ещё горело время. 03:17.
Я закрыла глаза. Сон не шёл. Но я лежала и слушала, как внизу ходит Назар. Тихо. Как будто охраняет.
