Мастер оказался мужчиной лет сорока, лысоватым, с быстрыми, цепкими пальцами и тяжелым инструментальным кейсом. Он зевнул, глянул на дверь, на старый замок, покачал головой.
— «Китаец» стоял, дешевка. Такой монтировкой сантиметровой открывается. Хотите нормальный — поставлю «Гарант» или «Апекс». Дороже, но дверь не возьмут ни ногой, ни отмычкой.
— Ставьте «Гарант», — сказала Катя. — И чтобы с броненакладкой.
— Дорого будет.
— Деньги есть.
Она достала из тайника (в шкафу, за бельем) накопленное — десять тысяч, которые откладывала на летнюю поездку к морю. Вместо моря будут новые замки.
Мастер работал быстро. Сверлил, что-то измерял штангелем, вкручивал длинные винты. Катя стояла рядом, смотрела, как в дверь врезается новая, блестящая сердцевина.
— С такими замками соседи не страшны, — усмехнулся мастер, вставляя в замочную скважину ключ. — И бывшие тоже.
— А если выломают дверь?
— Выломают — вой сирены на весь подъезд. Тут сигнализация стоит, датчик удара и открывания.
Катя не знала про сигнализацию. Оказалось, прошлый хозяин установил, но не подключил. Мастер подключил за тысячу.
— Теперь при любой попытке взлома — звонок на ваш мобильный.
Он ушел. Катя осталась одна в коридоре, посмотрела на новые ключи — два блестящих, с красной полоской. Взяла в руку, взвесила.
— Ну что, — сказала она вслух. — Начинаем новую жизнь.
Ночной звонок
В три часа ночи зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Алло?
— Катя? — голос Вадима, пьяный, заплетающийся. — Ты… ты меня выгнала. Среди ночи. Вещи мои выкинула.
— Я не выкидывала, ты сам ушел.
— Замки поменяла! Я прийти не могу! Ты… ты имеешь право? А вещи? Мои футболки, штаны, носки? Где они?
— В твоих сумках, которые ты унес.
— Я унес одну. Вторая осталась.
Катя закрыла глаза.
— Где вторая?
— В подъезде. На площадке между четвертым и пятым. Я не донес, тяжело. Ты… ты должна вынести.
— Я ничего не должна. Ты их сам оставил.
— Помоги, Кать. Я на лавке у подъезда. Ноги не идут. Денег нет. Мать ругается. — его голос дрогнул, и она почти поверила. Почти. — Пожалуйста.
— Я вызову такси и оплачу. Назови адрес.
— Не надо такси. Я хочу войти. Взять вещи и уйти.
— Нет.
— Кать!
— Спи, Вадим. Завтра в трезвом виде придешь — я вынесу твои вещи на площадку. А сейчас — нет.
Она положила трубку. Набрала такси, оплатила картой. Прислала водителю адрес (по памяти — подъезд свекрови, где они жили до переезда в ее квартиру). Написала Вадиму смс: «Такси номер белое, стоит у подъезда. Оплачено. Поезжай к маме».
Он не ответил. Но через час пришло сообщение: «Спасибо».
Катя усмехнулась. Первое «спасибо» за последние три года.
Глава 3. Утро с адвокатом
В восемь утра позвонила адвокат, Ольга Викторовна.
— Катерина, доброе утро. Мне вчера звонила Антонина Павловна. Грозилась заявлением на вас.
— За каким?
— Что вы выбросили вещи ее сына на улицу, что они пропали, что вы препятствуете доступу к жилью.
— Это ложь.
— Я знаю. Но готовьтесь. Они могут подать в суд.
— Пусть подают.
— Не нервничайте. Свидетельство о собственности у вас есть, решение суда о разводе и выселении — тоже. Полицейский отчет о вчерашнем — будет.
— А если они скажут, что вещи были дорогие?
— Оценят во сколько? Старые футболки, носки? Даже если и так — это гражданский иск. Пусть доказывают. У вас есть час, чтобы я успела подать встречное заявление о запрете приближаться к вашему жилью.
— Какое заявление?
— Ольга Викторовна вздохнула. — Судебный приказ о запрете бывшему супругу и его родственникам приближаться к вашей квартире. Если нарушат — штраф или арест.
— Подавайте.
— Тогда приезжайте ко мне в офис. Я в центре, у Льва Толстого.
Катя оделась, сунула папку в сумку, вышла. На площадке стояла вторая сумка Вадима — синяя, с вылезшими носками и грязной футболкой. Она затащила её обратно в коридор, закрыла дверь.
— Заберёшь потом, — сказала она.
Офис адвоката
Ольга Викторовна была женщиной лет сорока, с короткой стрижкой и уставшими глазами. Она вела дело Кати с самого развода и знала про Вадима всё.
— Он опять пытался войти? — спросила она, разливая кофе по бумажным стаканчикам.
— Пытался. С матерью.
— Это третий раз за полгода. Сначала они требовали компенсацию за ремонт, потом хотели отсудить комнату в квартире, потом заявили, что вы их выгнали незаконно.
— Потому что у них нет жилья.
— А где они живут? — удивилась Ольга Викторовна.
— У матери, в её квартире. Но там две комнаты, и там же живет брат Вадима с женой и двумя детьми. Полный бардак. Двое спят на кухне, остальные — в зале.
— Понятно. Вот и пытаются вселиться к вам, потому что у вас лучше.
— У меня однокомнатная хрущевка! — усмехнулась Катя. — Квартира старая, полы скрипят, из крана течет. Лучше — у соседей.
— Для них лучше, — адвокат взяла бланк заявления. — Итак, пишем запрет на приближение. Какой радиус? Десять метров от подъезда? От квартиры?
— От подъезда. Чтобы они даже во двор не заходили.
— Будет сложно доказать, что они нарушают. Но попробуем. Подписывайте.
Катя подписала. Ольга Викторовна поставила печать.
— Завтра отнесу в суд. Если судья примет — через неделю получите приказ. Тогда любой их приход — повод для полиции.
— А если они придут до приказа?
— Опять вызывайте полицию. Каждый раз.
Катя вышла из офиса, села в маршрутку. За окном мелькал город, люди спешили по своим делам. Она вдруг почувствовала, что устала. Устала бояться, устала доказывать, устала быть сильной.
— Приеду, выпью чай, — сказала она себе. — И позвоню маме.
Глава 4. Мама в Житомире
Мать, Надежда Петровна, работала учительницей в сельской школе под Житомиром. Она была женщиной суровой, прямой и не любила жалоб.
— Мам, — сказала Катя, когда та взяла трубку. — Они опять пытались вселиться.
— Кто — они?
— Вадим и его мать.
— Надеюсь, ты их выставила.
— Выставила. Полицию вызвала.
— Молодец, — мать помолчала. — А деньги на замки у тебя были?
— Были. Отложенные.
— А на море?
— Не судьба, мам.
— Ничего, — мать вздохнула. — В следующем году съездишь. Или мы с тобой вместе куда-нибудь махнем, как только у меня каникулы.
— Поехали, — Катя улыбнулась. — Только далеко не надо, я уже боюсь денег тратить.
— На себя не бойся. На них — бойся. А на себя не надо.
Они поговорили еще о пустяках: о погоде, о коте, который опять нагадил в цветочный горшок, о новом завуче, который не нравится матери. Катя слушала и успокаивалась. Мать была твердой, как гранит, и это передавалось дочери.
Глава 5. Сюрприз от свекрови
Через два дня, когда Катя вернулась с работы (она работала в бухгалтерии небольшой фирмы, сидела с цифрами и платила налоги), на коврике лежал конверт.
Без обратного адреса. Внутри — письмо.
«Катерина. Ты думаешь, что все закончилось? Нет. Я буду бороться до конца. У меня есть доказательства, что ты угрожала Вадиму. Есть свидетели. Я напишу на тебя заявление в прокуратуру. Ты еще пожалеешь, что связалась с нами. Антонина Павловна».
Катя перечитала два раза. Угрозы. Какие свидетели? Какие доказательства? Вранье.
Она позвонила адвокату.
— Ольга Викторовна, тут письмо. С угрозами.
— Привозите.
— Привезу завтра.
Она положила письмо в папку, села на диван. Руки тряслись. Она погладила кота — рыжего толстяка, который спал на подоконнике.
— Ты знаешь, Васька, они не отстанут. Будут мучить до конца.
Кот даже ухом не повел.
— А я не сдамся. Честно. Не сдамся.
Неожиданный союзник
На следующий день, когда Катя выходила из подъезда, её окликнула соседка с третьего этажа, тетя Марина.
— Катя! Постой!
Она была женщиной бойкой, вечно в курсе всех дел.
— Что, твои опять приходили?
— Мои — уже бывшие, — уточнила Катя. — Приходили.
— Я видела, как они впихнули сумки, как ты полицию вызывала. Я и муж мой всё видели. Если что, мы готовы показать в суде.
— Спасибо, теть Марина. Но пока не надо.
— Ты не бойся. У нас с ними свои счеты. Они год назад парковку перед домом забрали, думали, их машина тут главная. А теперь мы всем подъездом вас поддерживаем.
Катя удивилась.
— Вы что, обсуждали?
— А как же? Такое событие — полиция ночью. Конечно обсуждали. Все за тебя.
Катя улыбнулась. Первая улыбка за несколько дней.
— Спасибо вам всем.
— Не за что, — тетя Марина похлопала её по плечу. — Держись.
Глава 6. Вадим приходит трезвым
Через три дня Вадим пришел трезвым. Один, без матери. Постучал аккуратно, три раза. Катя посмотрела в глазок — стоял, опустив голову, руки в карманах.
— Чего тебе? — спросила она через дверь.
— Вещи забрать. Те, что остались.
— Я вынесу. Отойди.
Она открыла дверь на цепочке, просунула руку с сумкой. Он взял, но не ушел.
— Кать, поговорить можно?
— Не о чем.
— Я остыл, — он вздохнул. — И мать остыла. Мы поняли, что зря всё это.
— Что — зря?
— Ну, попытка вселиться, угрозы. Ты имеешь право на квартиру, мы — нет.
Катя помолчала.
— Это ты сейчас серьезно? Или мать научила?
— Честно, — он переминался с ноги на ногу. — Я нашел ночлежку, буду там жить, пока не накоплю на комнату. А мать пусть сама разбирается.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что я больше не хочу с тобой воевать. Устал. И ты устала.
Она открыла дверь, сняла цепочку. Вадим зашел в коридор — робко, оглядываясь.
— Не бойся, я ничего не возьму, — сказал он, увидев её взгляд.
— Садись, — Катя кивнула на табурет.
Он сел. Положил сумку на пол.
— Ты молодец, — сказал он. — Что не сдалась.
— Я не для тебя старалась.
— Знаю, — он достал пачку сигарет, положил обратно. — Тут не курят?
— Нет.
— И не буду. Слушай, Кать, извини меня. За все. За мать, за себя, за суд. За то, что я слабак.
— Ты и сейчас слабак, — жестко сказала Катя. — Но хоть признаёшь это. Это уже прогресс.
Он кивнул.
— Мать злая, но она переживет. А я хочу начать новую жизнь. Без её дерьма.
— Удачи, — Катя встала. — Вещи можешь забрать. И больше не приходи.
Он поднялся, взял сумку, пошел к двери. На пороге обернулся.
— Ты правда была самой лучшей женщиной в моей жизни. Только я этого не ценил.
— Была, — ответила Катя. — А теперь иди.
Он ушел. Дверь закрылась. Катя прислонилась к стене, выдохнула. Кот спрыгнул с подоконника, подошел, потерся о ногу.
— Что это было? — спросила она у него.
Кот мяукнул.
— Вот и я не поняла.
Глава 7. Антонина Павловна не сдается
Радость была недолгой. Через неделю Кате пришло извещение из суда. Галина Ивановна — нет, Антонина Павловна — подала иск о признании права пользования жилым помещением. Она утверждала, что Катя выгнала ее сына, а сама она, свекровь, имеет право жить в этой квартире, так как «помогала по хозяйству и вкладывала средства в ремонт».
— Какие средства? — спросила Катя у адвоката, приехав в офис. — Она покупала кран, когда старый сломался. И обои в коридоре. Но обои я сама клеила!
— Неважно, — Ольга Викторовна листала иск. — Она утверждает, что вложила значительную сумму. И что вы обещали ей комнату, когда она состарится.
— Я ничего не обещала!
— А она говорит, что обещали. Есть свидетели?
— Какие свидетели? Ее подруги? Соседка, с которой она чай пьет?
— Может быть. Но суд будет. Готовьтесь.
Свидетели со стороны свекрови
В суде Антонина Павловна привела двух женщин. Одна — ее приятельница, с которой они вместе торговали на рынке. Вторая — дальняя родственница, которая жила в другом городе и видела Катю раз в жизни.
— Под присягой подтверждаю, — вещала приятельница, — что Антонина Павловна постоянно говорила, что Катя обещала ей комнату. И ремонт она делала, клеила обои, покупала сантехнику.
— А чеки есть? — спросил судья.
— Чеки? — растерялась та. — Нет, конечно. Это ж не в магазине.
— А расписки?
— Какие расписки? Своей же невестке?
— То есть доказательств нет? — судья вздохнул. — Только слова?
— Слова, но правдивые!
Катя сидела, сжимая в руках папку с квитанциями. Она купила новые обои, и чек сохранила. Кран — чек. Даже краску для потолка — чек. Она была бухгалтером, привыкла хранить бумажки.
— Ваша очередь, — сказал судья.
Катя встала, положила на стол перед судьей папку.
— Вот чеки на все материалы, которые я покупала для ремонта. На обои, на кран, на краску, на плинтусы. Все оплачено с моей карты. Вот выписки с карты за три года. Свидетели со стороны истицы не предоставили ни одного документального доказательства. Более того, — она достала листок, — вот показания соседки, тети Марины, которая видела, кто именно делал ремонт. Она подтверждает, что я клеила обои одна, что Антонина Павловна ни разу не взяла в руки шпатель.
Судья взял бумаги, полистал.
— Истица, у вас есть что сказать?
Антонина Павловна побледнела.
— Это всё подделки! Она сама их нарисовала!
— Подделки? — судья поднял бровь. — Тут печати магазинов, номера терминалов. И выписки из банка — заверены.
— Я… я не знаю. Но она обещала!
— Обещания без письменных обязательств — не основание для права проживания, — судья снял очки. — Решение огласим через три дня.
Через три дня Катя получила отказ в иске. Антонина Павловна проиграла.
Глава 8. После суда
Свекровь поджидала Катю у выхода из суда. Злая, красная, с трясущимися руками.
— Ты! — закричала она, бросаясь к ней. — Ты меня подкупила! Судью подкупила!
— Галина Ивановна, — ответила Катя, — вы сами себя подставили. Не было никаких доказательств.
— Были! Просто ты их спрятала!
— Полицию вызвать?
— Вызывай! Я всё равно не боюсь!
Катя не стала вызывать. Она просто обошла свекровь и пошла к автобусной остановке. За спиной слышались проклятия. Она не оборачивалась.
— Стой! — кричала свекровь. — Ты у меня поплачешь!
Катя надела наушники, включила музыку. Голос стих.
Глава 9. Мирная жизнь? Нет.
Прошло два месяца. Тишина. Катя начала привыкать, что никто не ломится в дверь, не звонит по ночам, не угрожает. Она даже купила новый пылесос — старый совсем плохо работал. И маленький телевизор в спальню.
Работа, дом, кот, редкие встречи с подругами. Всё шло хорошо.
Но однажды вечером, когда она мыла посуду, в дверь постучали. Не громко, вежливо. Она не стала смотреть в глазок — открыла.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти, с чемоданом и охапкой документов.
— Здравствуйте, — сказала она. — Вы Катя?
— Да. А вы кто?
— Я Алевтина. Сестра Вадима. По отцу. Можно войти?
Катя опешила. У Вадима была сестра по отцу? Она не знала. Он никогда о ней не рассказывал.
— Заходите, — сказала она.
Разговор на кухне
Алевтина разулась, прошла на кухню, положила сумку на пол. Выглядела она усталой, но спокойной.
— Я не к вам в гости, — начала она. — Я по делу. Мой отец, то есть ваш бывший свекор, умер полгода назад. Оставил завещание. Есть пункт, касающийся вас.
— Меня? — Катя не поняла.
— Да. Он оставил вам часть своей квартиры. Той, которую не поделили с Антониной Павловной после развода. Сказал: «Передайте Катерине, пусть знает, что не все Соколовы — сволочи».
Катя села на табурет. В голове не укладывалось.
— Но я его видела два раза в жизни. Он приходил на свадьбу и был трезвый. Больше мы не общались.
— Он знал, — Алевтина достала из сумки запечатанный конверт. — Вот письмо. Просил передать, когда его не станет.
Катя взяла конверт, дрожащими руками вскрыла.
«Катя. Извини, что не общался. Трудно было. Ваша свадьба — единственный день, когда я видел нормальную семью. Ты хорошая. А мой сын — дурак. И его мать — дура. Я оставляю тебе свою долю. Всё равно она им не достанется — они меня ненавидели. Продай, купи что-нибудь для души. Прости, что не помог раньше. Иван Соколов».
Катя заплакала. Не от денег — от неожиданной боли. Старый, почти чужой человек, которого она не знала, оказался добрее тех, с кем прожила три года.
— Сколько там? — спросила она.
— Комната в коммуналке. Двенадцать метров. Если продать — тысяч триста.
— Много.
— Не очень. Но вам пригодится.
Они молча пили чай. Алевтина рассказала, что работает медсестрой, что у неё двое детей, что отец болел и она ухаживала за ним до конца.
— А Антонина Павловна знает? — спросила Катя.
— Знала. Скандалила. Хотела оспорить завещание. Но я сказала, что если она не отстанет, я обнародую документы о том, как она пыталась отнять у отца квартиру при разводе. Она испугалась.
— Спасибо вам, — Катя вытерла слезы.
— Не за что, — Алевтина встала. — Мне пора. Вот мои координаты. Если что — звоните.
Она ушла. Катя осталась сидеть на кухне, глядя на конверт. Кот запрыгнул на стол, понюхал.
— Вот так, Василий, — сказала она. — Не все Соколовы сволочи.
Глава 10. Продажа и новая жизнь
Катя продала комнату через знакомого риелтора. Получила триста двадцать тысяч — покупатель дал чуть больше. Заплатила налоги, остальное положила на счет.
— Что будем делать? — спросила она у кота.
Кот зевнул.
— Купим новую кухню? Или сделаем ремонт в ванной? А может, отложим на отпуск?
Кот не ответил.
Она решила: сделает ремонт в квартире. Поменяет окна, двери, купит новую мебель. Всё, что давно хотела, но не было денег.
Звонок бывшему
Перед тем как начать ремонт, Катя позвонила Вадиму. Не для того, чтобы похвастаться. Чтобы спросить.
— Вадим, ты знал, что твой отец оставил мне комнату?
— Знал, — голос у него был глухой. — Мать сказала.
— И ты не возражал?
— А что возражать? Он в своем праве. И я… я не хочу больше с тобой ссориться.
— Спасибо, — сказала Катя. — За то, что не лез.
— Не за что, — он помолчал. — Кать, у меня девушка новая. Хорошая. Простая. Тоже бухгалтер.
— Поздравляю.
— Спасибо. И ты… живи. Счастливо.
Он положил трубку. Катя смотрела на телефон, потом на кота.
— Представляешь, Васька? Он нашел новую. Бухгалтера.
Кот мяукнул. Катя погладила его.
— И правильно. На здоровье. Мне не жалко.
Финал. Через год
Ремонт Катя делала сама. Наняла мастеров, но всё контролировала — материалы, сроки, качество. В результате получилось красиво: светлые обои, новый ламинат, кухонный гарнитур с мраморной столешницей.
Она сидела на новом диване, пила чай и смотрела в окно. За окном шел снег. Кот спал на спинке дивана.
— Васька, а ведь жизнь налаживается, — сказала она. — Работа, квартира, ты. И никого чужого.
Кот фыркнул во сне.
Катя улыбнулась, укрылась пледом и включила кино. Старое, любимое, которое они смотрели с мамой в детстве.
За стеной заиграла музыка — соседка сверху праздновала день рождения. Катя не злилась. Всё было хорошо.
Как бы вы поступили на месте Кати? Простили бы Вадима и его мать? Взяли бы деньги от свекра, которого почти не знали? У каждого своя история. Расскажите в комментариях. А я пойду, налью себе еще чаю. Кот уже спит, можно и отдохнуть.
