Олена стояла в этом лифте, прислонившись спиной к холодной металлической панели, и слушала, как тихо гудит механизм. Восемь лет она спускалась сюда только тогда, когда Андрей уезжал в долгие командировки или когда его мать уезжала на свои «процедуры красоты», которые длились по полдня.
Восемь лет она жила на два дома. Точнее, на два этажа. Наверху — прислуга, серая мышка, жена-неудачница, которая «не соответствует уровню». Внизу — та, кого боялись партнёры, кого искали журналисты и кого уважали люди, которые ворочали такими деньгами, что вся империя Андрея казалась просто ларьком у дороги.
Смешно. Просто смешно.
Олена посмотрела на свои руки. На пальце всё ещё краснела тонкая полоска от осколка. Она не стала обрабатывать. Пусть будет. Это как отрезвляющая пощёчина. Она слишком долго позволяла себя обманывать.
Кабина остановилась. Двери разошлись.
В кабинете было прохладно и пахло деревом. Олена включила бра над столом. Свет упал на кожаный ежедневник, на стопку документов, на фотографию отца в старой деревянной рамке. Отец смотрел спокойно и чуть устало.
Она не была дочерью олигарха. Всё было гораздо сложнее и проще одновременно.
Отец владел сетью типографий. Небольших, в спальных районах. Мама работала там же — за прилавком. Они жили небогато, но честно. Когда Олене было семнадцать, отец заболел. Болезнь тянула деньги. Всё, что было — продали. Дом, машину, долю в бизнесе. Осталась только маленькая квартира над последней типографией, которую не взял даже банк из-за долгов.
Отец умер через год. Мама — через три. Рак, как приговор, пришёл и к ней. Олена осталась одна, с долгами, с образованием экономиста, которое она получала заочно, и с пониманием, что никто её спасать не собирается.
Она начала с малого — скупала долги обанкротившихся типографий. Её первый офис был в подвале. Второй — в гараже, который она снимала за копейки у дальнего родственника. Никто не верил в неё. Особенно мужчины. Особенно после того, как она отказалась от «помощи» одного районного чиновника, который предложил ей решить вопрос с арендой «по-дружески».
Андрей появился позже. Когда у неё уже было четыре компании, зарегистрированные на Кипре, и счёт, о котором она никому не говорила. Он был из тех, кто красиво говорит и много обещает. Он строил из себя «делового человека», но на самом деле только тратил деньги, которые брал в долг.
Олена влюбилась. По-настоящему. Потому что он был весёлый, внимательный, с ним было легко. Он не смотрел на неё как на пустое место. Он говорил комплименты. Он говорил, что им будет хорошо вместе.
И она поверила.
Сначала она помогала ему советами. Потом — деньгами. Оформляла всё через подставные счета, чтобы не ранить его гордость. Он думал, что его контрагенты — какие-то «инвестиционные структуры». На самом деле это была она.
Когда Андрей открыл «Вовченко Груп», Олена уже была его главным акционером, но он об этом не знал. Ему и в голову не приходило копать глубоко. Он был слишком занят собой.
Теперь она стояла в этом кабинете, держала в руках папку «Обрий Капитал» и понимала: всё, что есть у Андрея, — это её. Всё до последней запонки.
Олена подошла к шкафу. Открыла дверцу. Внутри висели три платья, которые привёз курьер ещё на прошлой неделе. Она выбрала чёрное — строгое, с открытой спиной. Простое, но дорогое. В нём она выглядела не как «жена неудачница», а как женщина, которая знает цену себе.
Переоделась. Подошла к зеркалу. Собрала волосы в низкий пучок. Надела серьги с чёрным жемчугом — единственное украшение, которое она купила себе сама, не считая обручального кольца, которое уже давно давило.
Она не хотела мстить. Она не хотела скандалов. Она просто хотела, чтобы этот вечер закончился для Андрея так, как он того заслуживает.
Взяла телефон. Набрала номер.
— Слушаю, госпожа Шевчук. Машина готова. Выезжаем через три минуты.
— Хорошо.
Олена положила телефон в клатч. Ещё раз посмотрела на себя. Набрала воздуха.
И вышла.
<h2>Глава 2. Запах денег</h2>
Благотворительный вечер проходил в старинном особняке, который арендовали под мероприятия такого уровня. Перед входом стояли фотографы, блестели камеры, суетились организаторы с планшетами. В воздухе пахло осенним вечером, духами и чужими амбициями.
Чёрный седан остановился у бокового въезда, который открывали только для нескольких гостей. Олена знала, что так будет. Она знала, кто организует этот вечер. Знала, кто из списка «почётных гостей» уже в зале.
Охрана, молчаливый мужчина в костюме, открыл дверь.
— Госпожа Шевчук, вас ждут.
Олена кивнула. Вышла. На секунду остановилась. Посмотрела на главный вход. Там как раз парковался автомобиль Андрея.
Она увидела, как он выходит. Как поправляет пиджак. Как Виктория подаёт ему руку, хотя сама способна выйти без посторонней помощи. Как мать Андрея, Валентина, одёргивает подол своего блестящего платья, а Кристина снимает всё на телефон.
Олена хотела что-то почувствовать. Боль, обиду, злость. Но не почувствовала ничего. Только холодную, ясную тишину внутри.
Она вошла в боковую дверь.
Внутри было людно и громко. Звучала тихая музыка, звенели бокалы, люди смеялись чуть громче, чем нужно. Олена шла через зал, и на неё оборачивались. Кто-то шептался. Кто-то улыбался слишком вежливо.
Она не смотрела по сторонам. Она искала одного человека.
Он стоял у панорамного окна с бокалом белого вина. Высокий, седоватый, в очках в тонкой оправе. Ей сразу стало легче. Это был Дмитрий Валерьевич, директор благотворительного фонда и один из тех немногих, кто знал её настоящую.
— Олена, — он улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Ты приехала.
— Приехала.
— Я думал, ты не решишься.
— Я устала.
Он покачал головой.
— Понимаю. Я оставил тебе место за центральным столом.
— Спасибо.
— Там же будет и твой муж.
— Знаю.
Она взяла бокал у официанта, сделала глоток. Вино было сухое, терпкое. Чуть горчило.
— Сегодня будет объявление, — тихо сказал Дмитрий Валерьевич. — Меценат года. Благотворительный фонд «Вовченко и партнёры» — один из кандидатов.
— Поэтому он и приехал?
— Поэтому.
Олена посмотрела в зал. Андрей уже вошёл. Шёл уверенно, чуть вразвалку, как ходят люди, которые считают, что всё в этом зале принадлежит им. Рядом — Виктория. Она держала его под руку. Чуть улыбалась, но глаза бегали, как у человека, который боится сделать что-то не так.
Валентина плыла за ними, как авианосец. Кристина снимала на телефон.
Олена отвернулась.
— И кто же выигрывает? — спросила она.
— Фонд «Тёплый дом». Они реально помогают. Строят приюты для детей, потерявших родителей. Я тебе говорил.
— Помню.
— Но твой муж уверен, что меценатом года станет он. У него уже готова речь.
Олена тихо рассмеялась.
— Речь? Ну-ну.
Она поставила бокал на поднос. Расправила плечи.
— Пойду.
Дмитрий Валерьевич посмотрел на неё с тревогой.
— Олена, не делай глупостей.
— Я? — она подняла бровь. — Я просто займу своё место.
Она пошла через зал. Люди перед ней расступались. Кто-то узнавал её, но не сразу. Кто-то шептался за спиной.
Андрей заметил её, когда она подошла к столу. Он сидел уже с Викторией. Мать рядом. Кристина напротив.
Он замер.
— Олена?
Она спокойно отодвинула стул.
— Добрый вечер.
— Что ты здесь делаешь? — голос Андрея стал резким, как скрип несмазанной двери.
— Меня пригласили.
— Кто?
Олена посмотрела на него. Взгляд спокойный, но внутри, где-то глубоко, начинал закипать гнев.
— Важные люди, — сказала она. — Присядь. А то неудобно перед камерами.
Андрей покраснел. Виктория сжала салфетку. Валентина поджала губы, как будто съела лимон без сахара.
— Ты в своём уме? — зашипела она. — Что ты напялила? Ты выглядишь как…
— Как кто? — перебила Олена.
Валентина запнулась. Кристина опустила телефон.
— Народ, давайте не здесь, — прошептала она.
— Вот именно, — подхватил Андрей. — Ты пришла без приглашения, села за чужой стол…
— Это мой стол.
— Что?
Олена взяла бокал с водой. Сделала глоток.
— Ты не знал? Меня посадили именно сюда. Организаторы.
Андрей посмотрел на Викторию. Та пожала плечами.
— Это какая-то ошибка, — сказала Виктория. — Сейчас разберёмся.
Она привстала, но Олена остановила её жестом.
— Сиди. Не нужно.
Виктория замерла. Андрей нервно потёр шею.
— Олена, я не понимаю, что происходит. Ты приехала сюда, чтобы устроить цирк?
— Я приехала как гостья.
— Чья гостья?
— Ты всё узнаешь. Сядь. Выпей. Улыбнись. Камеры смотрят.
Он не сел. Так и стоял, нависая над ней. Олена чувствовала его запах — дорогой парфюм, который она покупала ему на прошлый Новый год. Он даже не помнил.
— Я требую, чтобы ты ушла, — процедил Андрей.
Олена подняла голову.
— А я требую, чтобы ты сял и не позорился.
Кто-то за соседним столом обернулся.
Андрей сел. Медленно, как будто боялся сломать стул.
Виктория сидела ни жива ни мертва. Валентина демонстративно отвернулась. Кристина опять подняла телефон.
Олена посмотрела на Андрея.
— Как доехали?
— Пошла ты.
— Невежливо.
— Олена, клянусь…
— Не клянись. Ты не умеешь.
Он замолчал.
В зале началась официальная часть. На сцену вышел ведущий. Заговорил о благотворительности, о добрых делах, о людях с большим сердцем.
Олена слушала вполуха. Она смотрела на Андрея. На то, как он тянется к бокалу. Как стучит пальцами по столу. Как дышит — тяжело, часто, как загнанный зверь.
Виктория что-то шептала ему на ухо. Он кивал, но не слушал.
Валентина бросала на Олену взгляды, полные ненависти. Кристина снимала.
Олена смотрела на сцену.
Пора было действовать.
<h2>Глава 3. Момент истины</h2>
На сцену вышел Дмитрий Валерьевич. Зал затих.
— Добрый вечер, дорогие друзья, — начал он. — Сегодняшний вечер — особенный. Мы подводим итоги года и награждаем тех, кто не ждёт благодарности. Тех, кто помогает тихо, без лишнего шума. Именно такие люди и компании меняют мир.
Андрей усмехнулся.
— Слышишь? Это про меня.
Олена промолчала.
Дмитрий Валерьевич продолжил:
— Наш почётный гость сегодня — человек, которого знают не все в лицо, но чьи дела говорят громче любых слов. Благодаря её поддержке были открыты три детских приюта, два реабилитационных центра для женщин, пострадавших от насилия, и программа грантов для молодых предпринимателей из небольших городов.
Андрей замер.
— Она не ищет славы, — продолжал ведущий. — Она не даёт интервью. Но сегодня мы хотим назвать её имя.
Олена почувствовала, как Андрей повернул голову в её сторону.
— О чём это? — тихо спросил он.
Олена не ответила.
— Дамы и господа, — сказал Дмитрий Валерьевич, — поприветствуем генерального директора инвестиционной группы «Обрий Капитал» и основателя благотворительного фонда «Вера» — Олену Шевчук.
Зал взорвался аплодисментами. Люди повернулись к ней. Кто-то встал. Кто-то зашептался.
Олена не двигалась.
Андрей смотрел на неё так, будто увидел привидение.
— Ты? — прошептал он. — Ты?!
Олена встала. Поправила платье. Взяла клатч.
— Что здесь происходит? — прошипела Валентина. — Какая Шевчук? Она же на тебя записана? Она твоя жена!
Андрей не отвечал. Он смотрел на Олену. Губы его дрожали.
— Ты с самого начала… — начал он.
— Да, — сказала Олена. — С самого начала.
Она обошла стол и направилась к сцене. Люди расступались. Камеры следили за ней. Вспышки. Щелчки. Шёпот.
Она шла спокойно, как будто восемь лет только и делала, что ходила по таким сценам.
Поднялась по ступеням. Подошла к Дмитрию Валерьевичу. Тот улыбнулся, но в глазах была тревога.
— Я знал, что ты придёшь, — тихо сказал он.
— Я и не сомневалась.
Она повернулась к залу.
Взяла микрофон.
На секунду воцарилась тишина.
Олена посмотрела прямо на стол, где сидел Андрей. На его бледное лицо. На Викторию, которая вцепилась в подлокотники. На Валентину, которая, казалось, сейчас лопнет. На Кристину, которая продолжала снимать.
— Добрый вечер, — сказала Олена.
Голос звучал спокойно. Почти холодно.
— Я редко выступаю публично. Я не люблю светские мероприятия. Но сегодня я здесь, потому что пришло время сказать правду.
Зал замер.
— Многие из вас знают меня как жену Андрея Вовченко. Как женщину, которая всегда остаётся в тени. Как ту, кто «не соответствует уровню». — Она сделала паузу. — Но на самом деле всё иначе.
Андрей вскочил.
— Олена, не надо! — крикнул он.
Она даже не повернулась.
— Я, Олена Шевчук, являюсь владелицей контрольного пакета акций «Вовченко Груп». Я основатель инвестиционной группы «Обрий Капитал». И все успехи, все контракты, вся империя, которой так гордится мой муж, построены на мои деньги и на мои решения.
По залу прокатился гул. Люди переглядывались. Кто-то ахнул. Кто-то достал телефон.
Андрей шагнул к сцене.
— Ты врёшь! — закричал он. — Это не правда! Она сумасшедшая!
Олена посмотрела на него. Грустно и устало.
— Документы на столе у организаторов, — сказала она. — Мой адвокат готов предоставить копии. Так что, Андрей, можешь устроить сцену, но правду уже не скроешь.
Андрей застыл. Лицо его исказилось.
— Ты… — он задыхался. — Ты всё это время…
— Да, — перебила она. — Всё это время я была той, кого ты унижал. Той, кого твоя мать называла «случайной помощницей». Той, кого твоя сестра снимала для своих дурацких сторис. Той, кого ты оставил мыть посуду, чтобы повезти на вечер другую женщину.
Виктория закрыла лицо руками.
— Но сегодня, — Олена повысила голос, — всё изменится.
Она обвела зал взглядом.
— С завтрашнего дня «Вовченко Груп» начинает процедуру реструктуризации. Я лично возглавлю совет директоров. Андрей Вовченко будет освобождён от должности генерального директора. Его помощница Виктория Левченко — также. Счета компании временно заморожены до завершения внутреннего аудита.
В зале стало очень тихо. Слышно было, как где-то на кухне упала ложка.
— Теперь о «Меценате года», — Олена посмотрела на Дмитрия Валерьевича. — Фонд «Вовченко и партнёры» финансировался из моих личных средств. И я приняла решение перенаправить эти деньги в фонд «Тёплый дом». Они действительно помогают. А не создают видимость помощи ради красивых фотографий.
Раздался шёпот. Кто-то зааплодировал. Один, второй, третий. Аплодисменты стали громче.
Олена подняла руку.
— Это всё. Спасибо за внимание.
Она положила микрофон на стойку. Спустилась со сцены.
Андрей бросился к ней.
— Ты уничтожила меня! — кричал он. — Ты специально! Ты всё спланировала!
Олена остановилась. Посмотрела на него. На его перекошенное лицо. На красные пятна на щеках. На дрожащие руки.
— Нет, Андрей, — тихо сказала она. — Я не планировала. Я просто терпела слишком долго.
Она обошла его. Подошла к столу. Взяла свою сумочку.
Валентина вскочила.
— Ты дрянь! Ты нас подставила! Мы тебя кормили, одевали…
— Это я вас кормила, — Олена посмотрела на неё. — Все эти годы я платила за этот дом, за ваши машины, за ваши платья, за ваши капризы. И что я получала взамен? Презрение. И осколки у мойки.
Валентина задохнулась.
— Ты… ты…
— До свидания, Валентина.
Олена повернулась. Кристина всё ещё снимала.
— Выключи телефон, Кристина. Съёмка окончена.
Та опустила руки.
Олена пошла к выходу. За спиной шумели. Кто-то догонял её. Кажется, Андрей. Но её уже ждали. У дверей стояли двое охранников. Они мягко преградили ему путь.
— Пропустите! — орал Андрей. — Это моя жена!
— Госпожа Шевчук попросила её не беспокоить, — спокойно сказал охранник.
Олена не обернулась.
Она вышла на улицу. Вдохнула холодный осенний воздух. Постояла минуту. Потом села в машину.
— Куда? — спросил водитель.
— Домой.
— В особняк?
Олена покачала головой.
— Нет. В мою квартиру. На набережную.
Машина тронулась.
Олена смотрела в окно. На огни. На людей. На город, который она, по сути, купила для человека, не стоившего даже грязи под её каблуками.
На пальце всё ещё краснел порез.
Она больше не чувствовала ничего. Только облегчение.
И тихую, почти неслышную боль.
<h2>Глава 4. Пустые вешалки</h2>
Квартира на набережной была не той, где они жили с Андреем. Это было её личное пространство, о котором он даже не подозревал. Олена зарегистрировала её на подставную компанию. Она часто приходила сюда, когда хотела побыть одна. Иногда ночевала. Говорила, что ездила к подруге.
В последние месяцы она ночевала здесь всё чаще.
Олена разулась. Прошла на кухню. Налила воды. Отпила. Вода была холодной, но не вкусной. Впрочем, сейчас всё было невкусным.
Она села за стол. Положила телефон. Экран загорелся. Двенадцать пропущенных от Андрея. Пять от Валентины. Три от Кристины. Одна от Виктории.
Олена не стала перезванивать.
Она открыла ноутбук. Проверила почту. Адвокат уже прислал уведомление, что документы переданы в совет директоров. Финансовый директор подтвердил блокировку счетов. Пиар-служба «Обрий Капитал» разослала официальный пресс-релиз.
Через час об этом узнают все.
Олена откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.
Перед глазами встала картинка: Андрей кладёт ладонь на талию Виктории. Целует её в щёку. Помогает сесть в машину. Смеётся.
Смеётся так, словно она ничего не значила.
Олена открыла глаза.
Она не плакала. Уже нет.
Она встала. Прошла в спальню. Села на кровать. Посмотрела на свои руки. На них не было маникюра. Она не делала его уже полгода. Потому что «уровень» не позволял? Нет. Просто не хотела. Не было сил.
Встала. Подошла к шкафу. Открыла дверцу. Внутри висели её вещи. Простые. Без брендов. Джинсы, свитера, пара платьев. Ничего лишнего.
Она сняла чёрное платье. Бросила на стул. Надела футболку. Легла.
Телефон снова зазвонил. На экране высветилось: «Андрей». Она не сняла трубку.
Он позвонил ещё раз. Потом ещё.
Потом пришло сообщение.
«Олена, это не конец. Я всё равно найду способ. Ты не имеешь права! Я столько лет строил!»
Она прочитала. Не ответила.
Через минуту ещё одно:
«Я с тобой ещё поговорю. Ты у меня поплачешь».
Олена отложила телефон.
Ей было страшно. Она не признавалась в этом даже себе, но ей было страшно. Андрей умел быть жестоким. Особенно когда понимал, что проигрывает.
Она встала. Заперла входную дверь на засов. Проверила окна. Задвинула шторы.
Потом села на кухне. Налила себе чай. И долго смотрела на стену.
Где-то там, в особняке, который она купила на свои деньги, сейчас кипели страсти. Валентина рвала на себе платье. Кристина наверняка уже выложила сторис, а потом удалила. Андрей орал. Виктория, возможно, плакала.
А Олена сидела в своей пустой квартире и не чувствовала ничего.
Совсем ничего.
<h2>Глава 5. Визит</h2>
Он приехал ночью.
Она услышала звонок в дверь около двух часов. Не открыла. Тогда он начал звонить в дверь без перерыва. Потом стал стучать.
— Олена! Открой! Я знаю, что ты здесь! — его голос был глухим, злым, как будто из бочки.
Олена сидела в темноте. Не дышала.
— Олена! Ты слышишь меня?! Открой дверь!
Она слышала, как он дёргает ручку. Как бьёт ладонью по двери.
— Я всё равно войду! Я муж! Имею право!
Олена взяла телефон. Набрала охрану.
— Ко мне в квартиру на набережной ломится Андрей Вовченко. Пожалуйста, уберите его.
— Уже выехали, госпожа Шевчук.
Прошло несколько минут. Стук продолжался. Потом раздались голоса. Шум. Ругань.
— Я подам в суд! — кричал Андрей. — Это моя жена! Я имею право!
— Покиньте территорию, пожалуйста.
— Вы не имеете права!
— Покиньте территорию, или мы вызовем полицию.
Слышно было, как он что-то задел. Потом шаги. Тишина.
Олена подошла к двери. Посмотрела в глазок. Лестничная площадка была пуста.
Она вернулась в комнату. Сердце колотилось.
Телефон зазвонил.
— Госпожа Шевчук, мы вывели вашего мужа из подъезда. Он сел в такси и уехал.
— Спасибо.
— Будьте осторожны. Если нужно, мы можем оставить пост у двери.
— Не надо. Я справлюсь.
Она положила трубку.
Села на кровать. Обхватила себя руками.
Впервые за долгое время ей захотелось позвонить отцу. Просто услышать его голос. Но отца не было. Как и мамы. Никого не было.
Олена легла. Уставилась в потолок.
«Почему я так долго терпела?» — подумала она.
Ответа не было.
И всё же она знала.
Она терпела, потому что боялась одиночества. Боялась, что её не полюбят. Боялась, что она снова останется одна, как после смерти родителей.
Но теперь она поняла: одиночество — это не когда рядом никого нет. А когда рядом есть люди, которым ты не нужна.
Андрей был рядом. Но её не было.
Теперь она вернулась.
<h2>Глава 6. Виктория</h2>
На следующий день Олена поехала в офис «Обрий Капитал». Это было современное здание в деловом центре. Она не появлялась там часто. Всё решала через доверенных лиц. Но сегодня был особенный день.
Она вошла в приёмную. Секретарша подняла глаза.
— Добрый день, госпожа Шевчук. Вас уже ждут.
— Кто?
— Госпожа Левченко. Просила принять.
Олена нахмурилась.
— Пусть ждёт.
Она прошла в кабинет. Сняла пальто. Села за стол. Включила компьютер.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошла Виктория. Олена посмотрела на неё. Виктория выглядела помятой: тушь размазана, лицо бледное, волосы собраны кое-как.
— Олена… — начала она.
— Слушаю.
— Я хотела поговорить.
— Говори.
Виктория села на край стула, сжимая сумочку.
— Я не знала, что ты…
— Что я — владелица? — Олена подняла бровь. — А если бы знала? Что бы изменилось?
Виктория замолчала.
— Ты спала с моим мужем, — сказала Олена. — Ты ездила с ним на мероприятия. Ты сидела за моим столом. Ты поправляла ему бабочку. И ты хочешь мне что-то объяснить?
— Я… я не спала с ним.
— Врёшь.
— Нет! — Виктория вспыхнула. — Это он… он говорил, что ты давно не жена. Что вы вместе только из-за бизнеса. Что ты его не понимаешь.
Олена усмехнулась.
— И ты поверила?
— Я любила его.
— А он тебя?
Виктория опустила глаза.
— Он обещал, что после развода я стану его женой. Что мы откроем новую компанию. Что всё будет…
— Ну вот, — Олена развела руками. — Всё и будет. Только без него.
— Что?
— Ты уволена, Виктория. Твои аккаунты заблокированы. Твоя зарплата заморожена. Можешь идти.
Виктория вскочила.
— Ты не можешь так со мной поступить!
— Почему? — Олена посмотрела на неё. — Ты ведь так поступала со мной.
— Я ничего тебе не сделала!
— Ты входила в мой дом. Ты уводила моего мужа. Ты знала, что он женат. И тебе было всё равно.
Виктория заплакала.
— Прости меня, — прошептала она. — Прости. Я не знала…
Олена встала.
— Иди.
Виктория постояла ещё несколько секунд. Потом развернулась и вышла.
Олена снова села.
Ей не было жалко.
Она не была святая. Она знала, что Виктория просто искала лучшую жизнь. Но это не оправдывало её.
Никто не заставлял её входить в чужую семью.
<h2>Глава 7. Мать и сестра</h2>
Через несколько дней позвонила Валентина.
— Олена, — голос звучал так, будто она проглотила ёршик. — Нам нужно встретиться.
— Зачем?
— Ты не можешь выкинуть нас на улицу! Это наш дом!
— Это мой дом, — спокойно сказала Олена. — Я его покупала.
— Но мы жили там восемь лет!
— И что?
