Дарина шла от остановки медленно, хотя на улице было холодно. Ноябрьский ветер задувал под куртку, но она не чувствовала. В голове всё ещё звенел смех, стоял перед глазами Денис, его ухмылка, плевок в тарелку. И разорванное платье. Мамино платье.
Она вошла в подъезд, поднялась на четвёртый этаж. Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, руки тряслись. Наконец дверь открылась. В коридоре пахло старыми газетами, чаем и чем-то ещё, вроде валерьянки. Дед сидел на кухне, чистил картошку. Радио бормотало что-то про погоду, но дед его не слушал.
— Платье порвала? — спросил он, даже не обернувшись.
Дарина вздрогнула. Она хотела проскользнуть в комнату, но не вышло. Слёзы подступили к горлу, она отвернулась.
— Ну, — дед отложил нож, вытер руки о полотенце, — иди сюда. Садись.
Она села на табуретку. Дед налил ей чаю, бросил два куска сахара. Чай был горячий, кружка треснутая, с отбитой ручкой. Дарина обхватила её ладонями, чтобы согреться.
— Кто? — спросил дед.
— Да так… одногруппник. Денис.
— Руденко?
Дарина удивлённо посмотрела. Дед пожал плечами.
— Слышал фамилию. Отец у него строительный магнат. А ты, значит, с ним обедала.
— Он заставил. И… плюнул в тарелку. И платье порвал. Стас.
Дед долго молчал. Потом встал, достал с полки жестяную коробку. Оттуда пахло табаком и чем-то ещё, вроде валерьянки.
Разговор на кухне
— Знаешь, — сказал он, — это всё ерунда. Вот у меня в жизни была реальная история из жизни, которую не расскажешь первому встречному. Хочешь?
Дарина кивнула, хотя не очень понимала, зачем ему это.
Дед сел напротив, закурил в форточку. Дым пошёл в холодный воздух.
— Было мне двадцать два. Я тогда в леспромхозе работал, на Севере. Поехали мы с бригадой на делянку. Зимой. Морозы стояли — сорок градусов. И вот отправили меня одного проверить дальний участок. Ну, я на лыжах, с карабином. Собака со мной была, лайка, Белка. Умная, зараза.
Он затянулся, выпустил дым.
— Дошёл до места, гляжу — следы. Медвежьи. И свежие. А зимой медведь — шатун, это смерть. Он не спит, злой, голодный. Я развернулся, да поздно. Он из берлоги-то вышел. Ну, не берлога, а так, настил под выворотнем. В общем, встреча с медведем. Я выстрелил раз, второй. Только ранил. Он за мной. Я бегу, лыжи в снегу вязнут. Белка лает, кружит. Он на неё переключился. Я успел на дерево залезть. Сижу, кровь на снегу, карабин пустой. А Белка… она его отвлекала, пока я перезаряжал. Он её лапой задел. Но она не убежала. Кидалась, лаяла. Я потом выстрелил ему в ухо. Упал.
Дед замолчал, посмотрел в окно.
— Выживание в лесу — это не про силу. Это про то, кто рядом. Белка потом неделю хромала. Я её на руках носил. Вот что такое преданность животных. А ты говоришь — плюнул в тарелку.
Дарина сидела тихо. Чай остыл. Где-то на лестничной клетке хлопнула дверь. Дед потушил сигарету.
— А что с Белкой потом? — спросила Дарина.
— Прожила ещё восемь лет. Умерла от старости. Я её похоронил под кедром. До сих пор помню, как она лаяла.
Он встал, убрал коробку на место. Поцеловал её в макушку, как в детстве.
— Завтра я сам с этим Денисом поговорю.
— Не надо, дед. Ты не понимаешь, кто его отец.
— А ты не понимаешь, кто я.
— Иди спать. Платье я зашью. Утром будет как новое.
Утро
Дарина ушла в комнату, легла, но не спала. Слышала, как дед на кухне чем-то гремит, потом звонит по телефону. Говорил тихо, но она разобрала: “Да, это я. Помнишь? Ну вот. Есть дело.”
Утром платье действительно висело на стуле — зашитое, почти незаметно. Дед сидел за столом, пил чай. На вопрос, кому звонил, ответил: “Другу. Одному. Ты ешь давай, опоздаешь.”
В университете
В университет Дарина шла спокойнее. А когда вошла в аудиторию, увидела, что Денис сидит бледный, без обычной ухмылки. Рядом с ним никого. Стас что-то шептал, но Денис только отмахивался. На Дарину он не смотрел. Вообще.
На перемене к ней подошёл куратор и сказал, что её переводят в другую группу, по личной просьбе. И ещё — что какой-то фонд выделил ей стипендию. Ничего не объяснил.
Потом Стас подошёл. Выглядел помятым, глаза красные.
— Слушай, — начал он, — это… я не хотел. Платье это. Прости.
Дарина молчала.
— Денис вчера домой уехал. Его отец приезжал, с ним разговаривал. Денис теперь в другую группу переводится. Или вообще из универа уходит.
— Мне-то что, — сказала Дарина.
— Ну, в общем. Извини.
Он ушёл. Дарина стояла в коридоре, смотрела в окно. Снег шёл хлопьями.
Вечер
Дарина вернулась домой. Дед чинил старый приёмник.
— Ну что, — спросил он, не оборачиваясь, — как день?
— Нормально. Денис молчит. Меня перевели.
— Вот и хорошо.
Она хотела спросить, что он сделал, но не стала. Просто села рядом и стала помогать распутывать провода. Приёмник вдруг зашипел, и из него полилась старая песня про степи. Дед подпевал себе под нос. За окном шёл снег.
Вечером Дарина достала телефон, открыла форум, где сидела с первого курса. Написала в ветку “Универ, первый курс”: “Девочки, у меня такое было…”. И начала печатать.
Ночью на форуме
Дарина сидела под одеялом с ноутбуком. Экран светил в лицо, в комнате было темно. Она открыла свою старую тему на форуме, где писала ещё на первом курсе. Название было дурацкое: «Помогите, я из деревни и ничего не понимаю». Тогда ей никто особо не ответил. А сейчас она создала новую.
«Девочки, у меня такое было…»
Пальцы замерли над клавиатурой. Потом она начала печатать. Коротко, без соплей. Про то, как приехала, как Денис начал цепляться, как позвал обедать. Про плевок в тарелку. Про платье. Про то, что оно было от мамы. Отправила.
Через минуту пришёл первый комментарий.
«Это реальная история из жизни? Или ты прикалываешься?»
Дарина ответила: «Реальная. К сожалению».
Потом посыпалось. Кто-то писал «жесть», кто-то «убей его», кто-то «автор, держись». Одна девушка написала длинный комментарий про то, как её в школе травили, и что она до сих пор никому не рассказывает. Дарина прочитала и не знала, что ответить. Просто поставила лайк.
На кухне скрипнула табуретка. Дед не спал. Она слышала, как он наливает воду, как звякает кружка. Потом всё стихло. Дарина закрыла ноутбук и уставилась в потолок. Сон не шёл.
Утром она вышла на кухню. Дед уже оделся, стоял в коридоре. На столе лежала записка: «Ушёл по делам. Не потеряй ключи. Каша в кастрюле».
В универе
В аудитории было шумно. Дарина села на своё место у окна. Дениса не было. Стас сидел в углу, смотрел в телефон. Когда она вошла, он поднял голову, дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал.
На перемене он всё-таки подошёл. Выглядел мятым. Глаза красные, как будто не спал.
— Слушай, — начал он. — Это… я не хотел. Платье это. Прости.
Дарина молчала.
— Денис вчера домой уехал. Его отец приезжал. В общагу. Орал так, что стены тряслись. Денис теперь переводится. Или вообще уходит.
— Мне-то что, — сказала Дарина.
— Ну, в общем. Извини. Я не знал, что у тебя дед такой.
Дарина посмотрела на него.
— Какой?
— Ну, — Стас замялся, — мой батя сказал, что Руденко-старший сам к твоему деду приезжал. Стоял на пороге. Как школьник. Я не знаю, что там было, но Денис теперь в другом городе. И отец его молчит. Вообще молчит.
Он ушёл. Дарина осталась стоять в коридоре. Снег шёл хлопьями, за окном белело. Она достала телефон, набрала деда. Трубку он не взял.
Гость
Домой она приехала в пять. В подъезде пахло сыростью. Она поднялась на четвёртый, открыла дверь. В коридоре стояли мужские ботинки. Дорогие, чёрные, начищенные. В кухне гудели голоса.
Дарина замерла. Потом прошла.
За столом сидел незнакомый мужчина. В дорогом пальто, которое он не снял. Лет пятидесяти, седой, уставший. Перед ним стояла кружка с чаем, но он к ней не притрагивался. Дед сидел напротив, спокойный, как удав.
— А, вот и она, — сказал дед. — Дарина, это Виктор Петрович. Отец твоего Дениса.
Мужчина встал. Резко, неловко. Посмотрел на неё.
— Я… — начал он. — Я хотел извиниться. За сына. Я не знал, что вы… что вы внучка Григория Андреевича.
Дарина молчала. Стояла в дверях, куртку не сняла.
— Если бы я знал, — продолжал Виктор, — этого бы не случилось. Поверьте.
— А если бы не знали? — спросил дед. — Тогда можно?
Виктор замолчал. Посмотрел на деда. Тот отхлебнул чаю.
— Я не об этом, — сказал Виктор тихо. — Я просто… Я не знал.
— Теперь знаешь, — сказал дед. — Садись, Дарина. Чай будешь?
Она села. Виктор стоял ещё секунду, потом взял пальто и пошёл к двери. В коридоре он обернулся.
— Извините, — сказал он ещё раз, глядя на Дарину. — Я с ним поговорю. По-настоящему.
Дверь закрылась. Дарина сидела, не двигаясь. Дед налил ей чаю, подвинул сахарницу.
— Ты его знаешь? — спросила она.
— Давно, — сказал дед. — По тайге. Он тогда ещё не был строителем. Мы вместе работали. Однажды в лесу застряли. Я ему напомнил про одну встречу с медведем. И про выживание в лесу. Он всё понял.
— И всё?
— Ну, ещё про преданность животных, — дед усмехнулся. — Он знает, о чём я. У него тогда собака была. Он её бросил. А я не бросил. Вот и вся история.
Вечер
Дарина мыла посуду. Вода была холодная, она забыла включить горячую. Дед чинил приёмник, что-то паял. Радио шипело, потом вдруг заиграло.
— Ты почему мне не рассказал? — спросила Дарина, не оборачиваясь.
— А что рассказывать? — дед пожал плечами. — Ты бы всё равно не поверила. Я же просто пенсионер.
Она фыркнула.
— Ну да. Просто пенсионер. Который знает всех строительных магнатов.
— Не всех. Только одного. И то, он мне должен.
— Что должен?
— Долг. Один. Давний. Я ему тогда жизнь спас. В лесу. Он не забыл. Хоть и сволочь.
Дарина выключила воду, вытерла руки. Села напротив.
— И что теперь?
— Ничего. Учись. Если ещё раз кто-то тронет — скажи мне. Я позвоню. У меня ещё есть друзья.
— Кому позвонишь?
— Кому надо, — сказал дед. — Всё, хватит. Спать иди.
На форуме
Ночью Дарина снова открыла ноутбук. Её пост набрал двести комментариев. Кто-то писал «автор, ты сильная», кто-то «мужчина должен ответить», кто-то «а дед у тебя красавчик». Она улыбнулась.
Одна девушка написала: «У меня похожее было. Только без деда. Держись, ты не одна».
Дарина ответила: «Спасибо. Я держусь».
Закрыла ноутбук. В комнате было тихо. Из кухни доносилось бормотание деда. Он что-то говорил во сне. Дарина прислушалась.
— Белка… ну куда ты… лежи.
Она уткнулась в подушку и закрыла глаза. Завтра снова в универ. Но теперь было не так страшно.
