Светлана выходила из здания суда под крики матери, которая пыталась догнать её в коридоре, сыпля обвинениями. Рядом шла растерянная подруга, у которой на глазах рухнул детально просчитанный план по захвату чужого имущества. Светлана шла к машине, чувствуя опустошение, смешанное с облегчением. Да, ей пришлось продать дачу, в которую было вложено много сил. Но цена, которую она заплатила за то, чтобы раз и навсегда разорвать этот узел лжи, предательства и чужой наглости, показалась ей абсолютно оправданной.
Она села в машину и долго сидела, уставившись в лобовое стекло. Руки тряслись. Не от страха. От напряжения, которое наконец-то отпускало.
Мать стучала в окно, но Светлана не опускала стекло. Она завела двигатель и уехала. В зеркале заднего вида было видно, как мать осталась стоять на ступенях суда, растерянная и злая. Подруга что-то говорила ей, размахивая руками.
Светлана не жалела. Не могла.
Она ехала по трассе и думала о том, как всё это началось. Как мать уговорила её помочь «бедной женщине с ребёнком». Как она, Светлана, согласилась на временную регистрацию. Как потом оказалось, что подпись подделали. Как мать предала её, выбрав чужую женщину и её сына.
И теперь мать осталась без квартиры. Сама продала своё жильё, отдала деньги чужому парню. И оказалась на улице.
Светлана знала: мать будет звонить. Будет умолять. Будет угрожать. Но она решила: больше никаких звонков. Никаких встреч.
Две недели тишины
Мать звонила каждый день. Светлана не брала трубку. Потом начались сообщения. Сначала злые: «Ты меня бросила! Ты меня убила!» Потом жалобные: «Света, мне негде жить. У меня нет денег. Приюти меня хоть на время».
Светлана читала и молчала.
Она знала, что мать всё это время жила на даче у той самой подруги. В доме, который мать помогала отнимать у неё. Ирония судьбы.
Через две недели позвонил брат Игорь.
— Свет, ты как?
— Нормально.
— Мать у меня. Приехала вчера. Плачет, говорит, что ты её выгнала.
— Я не выгоняла. Она сама продала квартиру. Сама отдала деньги. Сама подписала фиктивные акты.
— Я знаю, — Игорь вздохнул. — Она втянула меня в это дело. Я чувствую себя идиотом.
— Не переживай. Ты не виноват. Она тебя обманула, как и меня.
— Что теперь делать?
— А что ты хочешь?
— Не знаю. Она старая. Одна. Жалко.
— Мне тоже жалко. Но она выбрала чужую женщину. Она предала меня. Я не могу это забыть.
— Может, ты дашь ей денег? Снимет квартиру.
— Пусть её новая «семья» ей помогает. Или сын той женщины, которому она отдала деньги.
Игорь замолчал.
— Ладно, — сказал он. — Я тут попробую с ней поговорить.
— Удачи.
Они попрощались. Светлана положила трубку.
Новый год
Декабрь подходил к концу. Светлана не собиралась праздновать. Но подруги уговорили. Они поехали в загородный комплекс, сняли домик. Было весело. Шампанское, мандарины, смех.
Светлана старалась не думать о матери. Но мысли всё равно возвращались.
В полночь зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Света, это я. — Голос матери был тихим, больным.
— Что ты хочешь?
— Поздравить. С Новым годом.
— Спасибо.
— Света, я… я ошиблась. Прости меня.
Светлана молчала.
— Я живу у Игоря. В тесной однушке. Сын той женщины уехал в Польшу. Деньги забрал. Исчез. А она меня выгнала. Сказала, что я никто.
— Я знаю, — сказала Светлана.
— Откуда?
— Соседка рассказала. У них свой чат.
Мать заплакала.
— Света, приюти меня. Я больше не буду. Я всё осознала.
— Мама, ты предала меня. Ты пыталась отнять мою дачу. Ты втянула в это Игоря. Ты обманула всех.
— Я была слепая. Она мне голову заморочила.
— Ты взрослый человек. Сама принимала решения.
— Света, пожалуйста…
— Я не могу, мама. Не сейчас. Может, через год. Может, через два. Но не сейчас.
Она положила трубку. Выключила телефон.
Подруги не спрашивали, кто звонил. Они налили ещё шампанского.
Светлана улыбнулась. Но внутри было пусто.
Весна
В марте Светлана решила съездить в посёлок. Не на дачу — там теперь была чужая фирма. Просто так. Посмотреть.
Она прошла мимо своего бывшего участка. Забор был новый, высокий. На воротах табличка: «Частная территория. Проход запрещён».
Она постояла, посмотрела на дом, который сама строила.
Из калитки вышла женщина — новая хозяйка, представитель фирмы.
— Вы что-то ищете? — спросила она.
— Нет. Просто смотрю.
— Вы бывшая владелица?
— Да.
— Жалко, что продали. Хороший дом.
— Пришлось.
Они помолчали.
— Заходите, чай попьём, — сказала женщина.
— Не надо. Спасибо.
Светлана развернулась и пошла к машине.
Она не жалела. Уже нет.
Год спустя
Прошёл год. Светлана больше не общалась с матерью. Игорь иногда писал, что мать жива, здорова, снимает комнату у дальней родственницы в Житомире. Работает уборщицей в школе.
— Она просила передать, что очень хочет с тобой увидеться, — написал Игорь.
— Передай, что я подумаю.
Она не поехала.
Она жила своей жизнью. Работа, подруги, путешествия. Она купила новую квартиру, с видом на Днепр. Маленькую, но свою.
Иногда, по ночам, она вспоминала, как мать плакала в трубку. И в такие минуты ей становилось больно. Но она напоминала себе: мать выбрала чужую женщину. Мать хотела отнять у неё дачу. Мать обманула брата.
Нет, она не простила. И не простит.
Случайная встреча
Через два года Светлана случайно встретила мать в супермаркете. Мать выглядела старой, уставшей. Одета была в дешёвое пальто, на ногах — стоптанные сапоги.
Увидев дочь, она замерла. Потом шагнула вперёд.
— Света…
— Здравствуй, мама.
— Ты… ты как?
— Нормально.
— Я… я хотела извиниться. По-человечески.
— Извинилась уже.
— Света, я тебя умоляю…
— Не надо, мама. Всё уже сказано.
Светлана взяла корзину и пошла к кассе. Не оборачиваясь.
Дома она села на диван и долго смотрела в стену. Потом достала телефон, набрала номер Игоря.
— Игорь, я встретила маму.
— И что?
— Ничего. Прошла мимо.
— Может, ты всё-таки…
— Нет. Не сейчас.
Она положила трубку.
И заплакала.
Впервые за два года.
Как вы считаете, правильно ли поступила Светлана, отказавшись простить мать? Или нужно было дать ей второй шанс? Напишите в комментариях.
