Анна подошла к мусорному ведру и сгребла в него остатки слипшихся макарон из кастрюли. Затем достала телефон, открыла приложение доставки и набрала номер:
— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, самый большой сет суши с угрем. И порцию креветок. Оплачиваю картой.
Она положила трубку и села на кухонный табурет. Руки дрожали. Но не от страха. От злости, которая наконец-то нашла выход. Месяц унижений, месяц голодных обедов в подсобке аптеки, месяц её молчаливого терпения закончился. Не тогда, когда он врал о сокращении. Не тогда, когда она работала ночные смены. А сейчас, в эту минуту, когда она поняла, что может наконец-то дышать.
Через сорок минут курьер привёз большой тёплый пакет. Анна выложила суши на тарелку, налила себе вина — того самого, которое Дмитрий пил с любовницей, когда она жевала гречку. Вкус был странным. Не от еды. От осознания, что всё кончено.
Она ела и смотрела на дверь. Пустую. Никто не войдёт, не спросит, «почему опять макароны», не потребует отчитаться за каждую потраченную копейку.
Звонок свекрови
Через час зазвонил телефон. Номер свекрови.
Анна не хотела брать трубку, но любопытство пересилило.
— Что ты наделала, дрянь?! — закричала Нина Павловна, даже не поздоровавшись. — Ты выгнала моего сына на ночь глядя? Где ему спать? У него ни копейки!
— У него есть копейки, Нина Павловна, — спокойно ответила Анна. — Он коммерческий директор, забыли? Или вы забыли, что он переводит вам деньги на новую квартиру?
На том конце повисла тишина. Секунд на десять.
— Я не знаю, о чём ты говоришь, — голос свекрови стал тише.
— О том, что вы вместе планировали, как он обведёт меня вокруг пальца, накопит на двушку, оформит на вас, а потом разведётся. Я всё знаю. И у меня есть доказательства.
— Это неправда! Он копил для вас! Для семьи!
— Тогда почему вы писали «пусть содержит быт, пока я аккумулирую капитал»? Это ваши слова? Или вашего сына?
Нина Павловна бросила трубку.
Анна убрала телефон. Есть расхотелось. Она упаковала остатки суши в холодильник и легла спать. Впервые за месяц — не в шесть утра, а в одиннадцать ночи. Без будильника.
Утро без него
Проснулась она от того, что в квартире было тихо. Не слышно было его шагов, его вечного недовольного кряхтения, его требовательного «Аня, кофе». Солнце светило в окно, и Анна вдруг заметила, сколько пыли на подоконнике. Раньше она не замечала. Некогда было.
Она встала, налила себе кофе, села у окна. Завтракать не хотелось. Хотелось просто сидеть и смотреть, как за окном просыпается город. Это было странное чувство — свобода, перемешанная с горечью. Она не жалела о том, что сделала. Но было обидно. Не за себя — за потраченные годы.
Зазвонил телефон. Коллега с работы.
— Ань, ты сегодня выйдешь? У тебя же ночная смена была.
— Я больше не буду брать ночные, — ответила Анна. — И вообще, я увольняюсь.
— Что? Ты с ума сошла? У тебя ипотека!
— Справлюсь.
Она положила трубку и улыбнулась. Ипотека была. Но теперь она не должна была кормить ещё и мужа. Половина её зарплаты уходила на еду и коммуналку. Теперь — только на себя и на квартиру.
Встреча с юристом
Через два дня Анна поехала к адвокату. Невысокая женщина лет пятидесяти, с острыми глазами и короткой стрижкой, выслушала её, просмотрела распечатки переписок, чеки, скриншоты.
— Дело хорошее, — сказала она. — Квартира ваша, брачным договором не связаны. Деньги, которые он переводил матери, вы можете взыскать как неосновательное обогащение, если докажете, что они были совместно нажитыми.
— А если он скроет доходы?
— Тогда подадите на алименты. У него хорошая зарплата, суд установит твёрдую сумму.
— Я не хочу от него ничего. Пусть идёт лесом.
— Это эмоции, — адвокат посмотрела на неё поверх очков. — Алименты — это ваше право. Не для вас, для будущего. Если вы решите родить ребёнка, вам понадобятся деньги. Лучше получить сейчас, чем потом жалеть.
Анна задумалась. Она не планировала детей. Но адвокат была права: вдруг что-то изменится.
— Хорошо. Подавайте.
Через неделю Дмитрий получил повестку в суд.
Суд
Заседание было через месяц. Дмитрий пришёл с адвокатом, дорогим, в хорошем костюме. Анна — одна. Без защиты. Но с кипой документов.
— Ваша честь, моя жена страдает манией преследования, — начал адвокат. — Она незаконно проникла в личные сообщения моего доверителя, использовала их в корыстных целях.
— Я использовала телефон, который лежал в общей квартире, — ответила Анна. — Пароль был мне известен. Закон я не нарушала.
Судья посмотрел на Дмитрия.
— Вы подтверждаете, что ваша жена знала пароль от вашего телефона?
— Ну… да. Но она не имела права читать мою переписку!
— Переписка касалась семейных финансов, — парировала Анна. — Он скрывал доходы, переводил деньги матери, планировал развод. Я докажу, что месяц он держал меня на голодном пайке, заставлял работать в ночные смены и экономить на всём, в то время как сам питался в ресторанах.
Судья взял чеки. Посмотрел на даты.
— Что вы можете сказать, Дмитрий Сергеевич?
Он молчал. Его адвокат что-то шептал, но Дмитрий только смотрел в пол.
— Я требую компенсацию морального вреда и возврата половины средств, переведённых матери за последние три года, — сказала Анна.
— Это не его деньги! Это мои сбережения! — закричала Нина Павловна, которая сидела в зале.
— Тишина в зале! — стукнул судья.
Разбирательство длилось три часа. В итоге суд постановил: Дмитрий обязан вернуть Анне половину средств, переведённых его матери за время брака (около 180 тысяч гривен), компенсировать моральный вред (20 тысяч гривен) и платить алименты до момента, пока она не найдёт работу. Квартира осталась за Анной. Дмитрий попытался обжаловать, но проиграл.
Нина Павловна вышла из зала суда красная от злости, но ничего не сказала. Дмитрий прошёл мимо Анны, даже не взглянув на неё.
Она не окликнула.
Жизнь после
Деньги Дмитрий перевёл не сразу. Пришлось подключать исполнительную службу. Но через два месяца Анна получила всё, включая компенсацию. Часть она отложила на ремонт ванной, часть — на отпуск. Настоящий. В Турцию.
Она уволилась из аптеки, нашла работу в частной клинике, с нормальным графиком. Записалась к стоматологу — тому самому, к которому не смогла попасть из-за экономии. Зуб, слава богу, вылечили.
Дмитрий, по слухам, уволился с должности коммерческого директора — кто-то из колид узнал о суде, начались проблемы с репутацией. Он переехал к матери. С новой девушкой — той самой, с которой ел десерты «Павлова», — они расстались почти сразу. Денег стало не хватать.
Анна не искала новых отношений. Она наслаждалась одиночеством, которого так долго была лишена.
Случайная встреча
Через год, почти в день их развода, Анна зашла в супермаркет за продуктами. У полки с крупами столкнулась с Дмитрием. Он был бледный, худой, в старой куртке. Увидев её, попытался улыбнуться.
— Аня, привет. Как ты?
— Хорошо, Дима. А ты?
— Нормально. Работу ищу.
— Удачи.
Она взяла пачку гречки, положила в корзину и пошла дальше. Гречку. Ту самую, которую ненавидела все эти месяцы. Теперь она покупала её, потому что хотела, а не потому, что больше не на что.
Дмитрий остался стоять у стеллажа, сжимая в руках дешёвую вермишель. Анна не обернулась.
Она вышла из магазина, села в свою старую, но уже оплаченную машину и поехала домой. В свою квартиру. К своему холодильнику, где были нормальные продукты.
Она больше не злилась. Не жалела. Просто жила.
А как бы вы поступили на её месте? Простили бы? Или тоже выгнали? Напишите в комментариях.
