Раиса Григорьевна стояла в проёме, держа связку ключей так, будто это не железки, а что-то вроде судейского молотка. На ней был старый, но аккуратный кардиган, из кармана выглядывал край клетчатого платка. В другой руке — бланк, сложенный пополам.
Артём замер на полшаге. Лицо у него на секунду будто стёрлось — ни злости, ни торжества, просто пустота, как когда в телевизоре пропадает сигнал.
— В смысле «прощаться»? — он даже не сразу нашёл голос, получилось чуть хрипло. — Она съехала, я-то тут при чём?
Раиса Григорьевна вздохнула, будто ей уже надоело объяснять одно и то же.
— При том, молодой человек, что договор найма был с Вероникой. Срок истёк сегодня. Я не продлеваю.
Она чуть наклонила голову, посмотрела на него внимательно, без злорадства — скорее как на ребёнка, который упрямится, хотя всё уже решено.
Артём моргнул, потом попытался улыбнуться — той самой улыбкой, которая у него всегда означала «сейчас я всё улажу, ты просто не понимаешь».
— Да ладно, Раиса Григорьевна, ну что вы. Вероника съехала, а я тут десять лет жил. Можно на недельку хотя бы, пока я себе что-то подыщу.
Он даже руку протянул, как будто собирался взять ключи и просто пройти внутрь.
Хозяйка не шелохнулась.
— Не положено. Договор не с вами. И продлевать я не буду.
В этот момент из соседней квартиры выглянула соседка, Лидия Петровна, в халате и тапочках. Она молча постояла, потом кашлянула.
— Опять разборки? — спросила она, будто не про конфликт, а про шум в подъезде, который мешает смотреть сериал. — А то у меня кот на подоконнике, нервничает.
Раиса Григорьевна кивнула ей, как будто они давно обо всём договорились без слов.
— Сейчас закончим, Лида, не переживай.
Артём будто только сейчас понял, что стоит в коридоре, и что на него смотрят две женщины, и что никто не собирается ему уступать. Он опустил руку, потом снова её поднял, будто хотел что-то сказать, но не нашёл нужных слов.
— Я… я же тут всё делал, — наконец выговорил он. — Обои подклеивал, кран чинил…
Раиса Григорьевна чуть приподняла брови.
— Кран ты сломал, когда пытался починить. Обои подклеил — спасибо, конечно, но это не договор.
Лидия Петровна хмыкнула и скрылась за дверью, но слышно было, как она там что-то бормочет, будто разговаривает с котом.
Глава 3. Студийный запах
Я стояла посреди своей новой студии и пыталась понять, где я теперь живу.
Окна выходили во двор, где кто-то каждый день выносил мусор, а на втором этаже сушились простыни. В комнате пахло свежей краской и ещё чем-то неуловимым — то ли новой мебелью, то ли просто тем, как пахнет место, где ещё никто толком не жил.
Коробки стояли неровными рядами. Некоторые я уже открыла, другие пока не трогала. В одной из них была чашка с отбитым краем — та самая, из которой я пила кофе каждое утро, пока Артём ворчал, что она портит вид кухни.
Я поставила её на подоконник, рядом с горшком, в котором чахла герань. Герань мне отдала соседка по старой квартире — сказала: «Пусть у тебя будет хоть что-то зелёное».
Телефон лежал на столе экраном вниз. Я знала, что там есть сообщения — от мамы, от подруги Светки, может, даже от Артёма. Но пока не хотела их читать.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
На пороге стояла девушка с пакетом.
— Привет, я Лена, соседка снизу, — сказала она быстро, будто боялась, что её не пустят. — Вот, принесла хлеб. У нас тут пекарня рядом, свежий. И ещё… вот, салфетки бумажные. Они всегда нужны, когда переезжаешь.
Я взяла пакет, улыбнулась, хотя улыбка вышла немного кривой.
— Спасибо, — сказала я. — Заходи, если хочешь. Тут… пока не очень уютно, но чаю могу налить.
Лена шагнула внутрь, огляделась, кивнула, будто одобряя.
— Нормально, — сказала она. — У меня первый месяц вообще спала на матрасе в углу. Главное, что крыша над головой.
Мы сели на складной стул и табуретку, пили чай из одноразовых кружек, которые нашлись в одной из коробок. Лена рассказывала про дом, про то, что лифт часто ломается, а в подвале живут коты, которых подкармливают все жильцы по очереди.
Я слушала и кивала, и впервые за последние дни мне не хотелось оправдываться.
Глава 4. Суббота, вечер
Артём вернулся домой — точнее, к закрытой двери — и долго стоял, глядя на замок, будто надеялся, что тот сам откроется.
Потом он позвонил мне.
Я смотрела на экран, где высвечивалось его имя, и думала: ответить или нет. В итоге ответила.
— Ну что там? — спросил он, и голос у него был такой, будто он всё ещё уверен, что сейчас я ему всё объясню и всё устрою.
— Ты у двери? — спокойно спросила я.
— Да, — он помолчал. — Раиса не пускает. Говорит, договор кончился.
Я не стала говорить, что знала об этом с самого начала. Не хотела звучать как человек, который торжествует.
— Значит, надо искать новое жильё, — сказала я просто.
— Но я же тут жил! — в его голосе прорезалось раздражение. — Десять лет!
— Договор был на меня, — повторила я. — Ты это знал.
Он снова замолчал. Слышно было, как где-то рядом хлопает дверь, кто-то громко зовёт кота.
— А ты где? — вдруг спросил он. — Куда ты уехала?
— В студию, — ответила я. — Недалеко.
Ещё одна пауза. Длинная, неловкая.
— Понятно, — сказал он наконец. — Ладно. Я… подумаю, что делать.
И сбросил.
Я положила телефон на стол, посидела минуту, потом встала и пошла открывать окно. Воздух был тёплый, пах пылью и жарой, и ещё немного — бензином от проезжающих машин.
За окном кто-то смеялся. Детский голос звал: «Мама, смотри!»
Я улыбнулась сама себе, негромко, почти незаметно.
Глава 5. Воскресенье, утро
Утром позвонила мама.
— Ты как? — спросила она сразу, без приветствий.
— Нормально, — ответила я, хотя сама не была в этом уверена. — Переехала. Тут маленькая студия, но светлая.
Мама помолчала, будто подбирала слова.
— Если хочешь, приезжай к нам на выходные. Папа манты сделает.
Я чуть не расплакалась. Просто от того, что кто-то предлагает мне манты, как будто это самое обычное дело.
— Спасибо, мам, — сказала я. — Но пока хочу тут побыть. Привыкнуть.
— Ладно, — она вздохнула. — Если что — сразу звони. Хоть ночью.
Когда мы закончили разговор, я пошла разбирать коробки. В одной нашлась старая тетрадь с рецептами — я её вела, когда только начинала готовить, и записывала туда всё подряд: от бабушкиного пирога до неудачного эксперимента с фасолью.
Рядом с тетрадью лежала фотография — мы с Артёмом на даче у его родителей. Он там улыбается, а я смотрю в сторону, будто меня что-то отвлекло. Я положила фото обратно, не стала её выбрасывать — просто не было сил решать, что с ней делать.
Глава 6. Соседи и коты
Днём ко мне заглянула Лена.
— Слушай, — сказала она, стоя в дверях, — у нас тут собрание жильцов. Ничего особенного, просто про лифт и про котов. Но если хочешь, пойдём вместе. Там все друг друга знают, будет проще.
Я подумала и кивнула.
Собрание проходило в подъезде, на лестничной площадке между этажами. Люди стояли кто где: кто-то облокотился на перила, кто-то присел на ступеньки. Все говорили разом, перебивая друг друга, но в этом шуме было что-то правильное — как будто дом сам себя обсуждает.
Речь шла о лифте, о том, что он опять застрял, и о котах, которых надо кормить, но никто не хотел брать это на себя.
— Давайте по очереди, — предложила женщина в пуховике, хотя на улице было жарко. — Неделя — один человек. Так честно.
Кто-то хмыкнул, кто-то кивнул.
— И про лифт надо написать в управляющую, — добавил мужчина с велосипедом. — Уже третий раз за месяц.
Я стояла чуть в стороне, слушала и думала, что впервые за долгое время я не должна никому ничего объяснять. Здесь меня никто не знал, и мне не нужно было оправдываться за то, что я делаю или не делаю.
Когда собрание закончилось, Лена посмотрела на меня и улыбнулась.
— Ну как? — спросила она.
— Нормально, — сказала я. — Даже… хорошо.
Глава 7. Понедельник, вечер
Вечером мне снова позвонил Артём.
— Слушай, — начал он, и голос у него был другой — не требовательный, а какой-то усталый. — Я тут… в общем, матушка говорит, чтобы я к ней ехал. Но у неё в квартире и так тесно, да и… не хочется.
Я молчала. Не потому что хотела его помучить, а просто не знала, что сказать.
— Может, ты… ну, не знаю, — продолжал он. — Может, у тебя там в студии есть место? Хоть на пару дней, пока я что-то найду.
Я закрыла глаза, представила, как он сидит на полу среди коробок, как мы снова будем разговаривать через паузы, как всё будет неловко и неправильно.
— Прости, — сказала я тихо. — Тут и правда мало места.
Он вздохнул.
— Ладно. Я понял.
Снова пауза.
— Ты… как вообще? — спросил он уже совсем другим тоном, будто вспомнил, что мы когда-то были не врагами, а просто двумя людьми, которые жили вместе.
— Нормально, — ответила я. — Разбираю коробки.
Он хмыкнул, почти невесело.
— Это всегда самое сложное.
Мы ещё немного помолчали, каждый в своём углу города, и потом он сказал:
— Ладно. Спасибо, что ответила.
И повесил трубку.
Я посидела ещё минуту, потом встала, подошла к окну и посмотрела вниз, на двор. Там бегал мальчишка, гонял палкой пустую жестянку. Где-то хлопали ставни, кто-то кричал: «Закрой форточку!»
Глава 8. Среда, утро
Прошло несколько дней. Я начала привыкать к новому ритму: вставать раньше, чтобы успеть на работу, пить кофе из той самой чашки с отбитым краем, слушать, как за стеной кто-то включает радио и напевает себе под нос.
Однажды утром я встретила в подъезде Раису Григорьевну.
Она стояла у почтовых ящиков, перебирала конверты, хмурилась.
— Здравствуйте, — сказала я осторожно.
Она подняла голову, узнала меня, и лицо её стало мягче.
— Здравствуй, Вероника. Как ты тут?
— Хорошо, — ответила я. — Привыкаю.
Она кивнула, будто этого и ждала.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я Артёму тогда сразу сказала: не положено. Но он ведь думал, что если он тут жил, значит, и дальше будет.
Я пожала плечами.
— Он привык, что всё идёт как-то само собой.
Раиса Григорьевна хмыкнула.
— Само собой ничего не бывает, — сказала она. — Особенно с квартирами.
Мы ещё немного постояли, поговорили про дом, про погоду, про то, что лето выдалось жаркое. Потом она пошла к лифту, а я — к выходу.
У дверей я обернулась и увидела, как она остановилась у доски объявлений и что-то там читает, поджав губы.
Глава 9. Пятница, вечер
В пятницу я вернулась домой уставшая, с тяжёлой сумкой и мыслью, что сегодня я точно не буду разбирать коробки.
Но в дверях меня ждала записка, приклеенная скотчем: «Вероника, зайди, пожалуйста, когда будешь. Лена».
Я поднялась к Лене.
Она открыла дверь, махнула рукой.
— Заходи. Тут такое дело… В общем, у нас тут котёнок застрял на дереве. Ну, не совсем на дереве, а на козырьке подъезда. И никто не знает, что делать.
В комнате пахло чаем и чем-то сладким. На столе стояла тарелка с печеньем.
— И что? — спросила я.
— Надо кого-то позвать, — сказала Лена. — МЧС, наверное. Или просто мужика с лестницей. Но все либо заняты, либо говорят, что это не их дело.
Я посмотрела на неё, потом на печенье, потом снова на неё.
— Давай я позвоню, — сказала я.
Позвонила в службу спасения. Там спокойно записали адрес, сказали, что пришлют бригаду.
Пока мы ждали, Лена заварила ещё чаю, и мы сидели у окна, смотрели вниз, где под козырьком бегала какая-то собака и лаяла на котёнка.
— Странно, — сказала Лена вдруг. — Вроде бы ерунда, а все бегают, суетятся. А котёнок сидит и смотрит, будто думает: «Что вы там внизу делаете?»
Я улыбнулась.
— Наверное, он просто устал.
Приехали спасатели — двое парней в форме. Один полез по лестнице, другой страховал. Всё заняло минут десять. Котёнка сняли, он был грязный, но целый.
Его тут же подхватила соседка с первого этажа — сказала, что у неё как раз пустовало место для ещё одного кота.
Когда всё закончилось, мы с Леной стояли у подъезда и смотрели, как уезжает машина спасателей.
— Вот, — сказала Лена. — Теперь можно и домой.
Глава 10. Суббота, утро
В субботу утром я проснулась от звука дрели. Где-то этажом выше кто-то что-то сверлил, и звук этот был такой настойчивый, будто пытался разбудить весь дом.
Я встала, налила кофе, села у окна. Во дворе мальчишки гоняли мяч, кто-то выносил пакеты с мусором, кто-то спорил по телефону, размахивая руками.
Телефон тихо пискнул — пришло сообщение.
«Привет. Ты как? Если не занята, можем встретиться, поговорить. Артём».
Я прочитала, потом закрыла глаза, потом снова открыла.
Не стала отвечать сразу. Подумала, что если отвечу, то это будет что-то значить. А я пока не знала, что именно.
Через час пришло ещё одно сообщение: «Не обязательно. Просто… если можешь».
Я вздохнула, написала: «Сегодня не могу. Много дел».
Он ответил: «Понял. Ладно».
И всё.
Я отложила телефон, допила остывший кофе, потом пошла разбирать очередную коробку. В ней оказались старые открытки, какие-то билеты, пара фотографий, которые я давно забыла.
Одна открытка была от Артёма — с видом города, который мы однажды проезжали на машине. На обороте он написал: «Здесь красиво. Надо будет приехать ещё».
Я подержала её в руках, потом положила обратно в коробку. Не стала выбрасывать. Просто не хотела сейчас решать, что с этим делать.
Финал. Недосказанное
Вечером я сидела на подоконнике и смотрела, как темнеет двор. Фонари загорались один за другим, и тени становились длиннее.
Где-то внизу хлопнула дверь, кто-то засмеялся, кто-то позвал кого-то по имени.
Я думала о том, что теперь у меня есть своя маленькая студия, свои коробки, свои привычки и свои соседи, которые знают, как снимать котят с козырьков.
А ещё я думала о том, что жизнь не заканчивается на том, что кто-то решил за тебя правила. Иногда она просто сворачивает в другой подъезд, садится на подоконник и смотрит, как зажигаются фонари.
Телефон снова тихо пискнул. Я не стала смотреть, кто написал.
Просто посидела ещё немного, потом встала, закрыла окно и пошла заваривать чай.
Завтра будет новый день. И, возможно, новые дела. А пока — достаточно того, что крыша над головой есть, и что кто-то принёс хлеб из пекарни, и что котёнок теперь в безопасности.
Достаточно.
