Любовница миллиардера пнула его беременную жену в коридоре больницы, но миллиардер застыл, когда директор сказал: «Ещё раз тронешь мою племянницу» — и ребёнок, которым он хотел владеть, стал причиной его падения.
# Часть 2
## Коридор, который стал сценой
Кассандра Вейл смотрела на Оливию так, будто та только что заговорила на неизвестном языке. Её идеальные брови приподнялись ровно на миллиметр — и в этом движении читалось всё: недоумение, раздражение и лёгкая паника, которую она пыталась скрыть за улыбкой.
— Ты шутишь, — сказала Кассандра. — Ты серьёзно хочешь, чтобы мы поверили, что этот человек — твой дядя?
Доктор Мерсер не ответил. Он повернулся к медсестре, которая всё ещё стояла рядом с Оливией, и кивнул.
— Принесите кресло. И вызовите охрану к лифтам.
— Слушаюсь, доктор Мерсер, — ответила медсестра и быстро направилась к стойке.
Престон Харлан стоял неподвижно. Я видел этот взгляд у людей, которые привыкли контролировать всё вокруг — он сканировал ситуацию, просчитывал варианты, искал слабое место. Обычно он находил его за секунду. Но сейчас он смотрел на доктора Мерсера, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не замечал за три года нашего брака.
Растерянность.
— Эллиот, — сказал Престон, и его голос вдруг стал мягче, почти примирительным. — Я не знал, что вы связаны с Оливией. Это… неожиданно.
— Для вас — возможно, — ответил доктор Мерсер. — Для меня — нет.
Он наконец повернулся к Оливии и посмотрел на неё так, как смотрел в детстве, когда она приносила из школы двойки или разбивала коленки. Без осуждения. С лёгкой усталостью человека, который видел слишком много чужих драм, чтобы удивляться ещё одной.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Она в полном порядке, — вмешалась Кассандра. — Я её даже не толкнула. Это просто кофе. Она сама поскользнулась.
— Я не спрашивал вас, — сказал доктор Мерсер даже не поворачивая головы.
Кассандра открыла рот, но Престон положил руку ей на плечо. Жест был лёгким, почти дружеским, но я знала этот жест. Он означал «замолчи».
— Доктор Мерсер, — сказал Престон, и его голос снова стал деловым, ровным. — Давайте не будем раздувать. Моя жена упала. Это несчастный случай. Кассандра просто хотела помочь.
Я рассмеялась.
Это вырвалось само собой — короткий, хриплый смех, который больно отозвался под рёбрами. Престон посмотрел на меня так, будто я ударила его.
— Что-то смешное? — спросил он.
— Помочь, — повторила я. — Она помогла мне. Каблуком. Под рёбра.
Престон молчал. Кассандра сжала губы в тонкую линию.
В этот момент из-за поворота появилось инвалидное кресло, которое толкал молодой парень в синей форме. Он остановился рядом со мной и вопросительно посмотрел на доктора Мерсера.
— Садись, — сказал дядя.
— Я могу идти, — ответила я.
— Садись, Оливия.
Я села.
И только когда моё тело коснулось холодного пластика сиденья, я поняла, как сильно устала. Как сильно болит бок. Как сильно хочется, чтобы этот день закончился.
Но он только начинался.
## Разговор в кабинете
Кабинет доктора Мерсера находился на третьем этаже, в крыле, куда посторонних не пускали. Я знала этот кабинет с детства — пахло здесь антисептиком, старыми книгами и тем особенным запахом, который бывает в комнатах, где много говорят по телефону.
Дядя закрыл дверь и жестом предложил мне сесть на кожаный диван у окна. Сам он остался стоять, скрестив руки на груди. За окном темнело — ноябрьский Бостон быстро погружался в сумерки, и огни города зажигались один за другим, как маленькие обещания.
— Рассказывай, — сказал он.
— Престон хочет развода, — начала я. — Я подала на него шесть недель назад.
— Я знаю. Ты говорила.
— Он не хочет, чтобы я оставила ребёнка себе. Его юристы уже подготовили документы. Он собирается оспаривать опеку. Говорит, что я психически нестабильна и не смогу обеспечить дочери должный уровень жизни.
Доктор Мерсер молчал.
— Он угрожал, что если я не откажусь от иска, то он использует все свои связи, чтобы меня признали недееспособной. Он уже внёс изменения в свои трастовые фонды. У меня нет доступа к деньгам. Нет своей машины. Нет счёта, который бы он не контролировал.
— И ты молчала?
— Я пыталась собрать доказательства. Записи разговоров. Скриншоты переписки. Я думала, что если соберу достаточно, то смогу…
— Смогла бы что?
Я замолчала.
Потому что на самом деле я не знала, что хотела сделать. Выйти победительницей? Наказать его? Забрать дочь и уйти в закат, как в тех глупых фильмах, которые я смотрела в юности?
— Это была реальная история из жизни, — тихо сказала я. — Не кино. Я думала, что если буду умной и осторожной, то смогу выиграть. А он просто…
— Он просто оказался сильнее, — закончил дядя.
Я кивнула.
— Я не знаю, что делать, — сказала я. — У меня нет денег. Нет жилья. Я не могу вернуться в наш дом — у него там охрана. Я не могу поехать к тебе, потому что он найдёт меня в течение суток. Я не могу…
— Остановись.
Я замолчала.
Доктор Мерсер подошёл к столу, открыл ящик и достал старую кожаную папку. Я узнала её — в ней он хранил документы, связанные с моими родителями. Дядя никогда не говорил о том, что там лежит, но я знала, что папка была для него чем-то вроде архива боли.
— Твой отец, — сказал он, — когда умер, оставил тебе кое-что.
— Что?
— Не деньги. Деньги он не оставил. Но он оставил мне доверенность на управление одним активом. Я должен был передать его тебе, когда тебе исполнится тридцать.
— Мне двадцать девять.
— Я знаю. Но я не думал, что это понадобится так скоро.
Он открыл папку и протянул мне лист бумаги.
Это был старый, пожелтевший документ на двух языках — английском и русском. Моя мать была родом из России, и отец всегда старался, чтобы я знала её корни. В верхней части листа стоял штамп какой-то юридической конторы в Санкт-Петербурге.
Я прочитала и чуть не выронила бумагу.
— Это… что это?
— Участок земли. В Карелии, — сказал дядя. — Около сорока гектаров леса. Твой отец купил его задолго до того, как встретил твою мать. Он хотел построить там дом. Мечтал о тишине, о том, чтобы уехать из города. Потом они встретились, родилась ты, и планы изменились.
— Но почему он не сказал мне?
— Потому что он не думал, что это понадобится. Участок не стоит больших денег — там нет коммуникаций, нет дорог. Это просто лес. Медведи, комары, глухомань. Но он твой. По закону — твой.
Я смотрела на бумагу, и в голове медленно складывалась картинка. Лес. Глушь. Никаких адвокатов, никаких судов, никаких Престонов Харланов с их уголовно-серыми костюмами.
— Ты хочешь сказать, — начала я, — что я могу туда уехать?
— Я говорю, что у тебя есть выбор, — ответил дядя. — Не лучший выбор. Но он есть. Ты можешь остаться здесь и бороться с ним на его территории. Или можешь исчезнуть. Просто взять и уехать. Я помогу тебе с документами. Но ты должна понять — если ты уедешь, то назад дороги не будет. Он не простит тебе побега.
Я снова посмотрела на бумагу.
Сорок гектаров леса в Карелии.
Это звучало как бред. Как сюжет какого-то романа. Я, беременная, уезжаю в русскую глушь, потому что мой муж-миллиардер хочет отобрать у меня дочь. Это было смешно. Это было отчаянно. Это было единственное, что я могла сделать.
— Я согласна, — сказала я.
Доктор Мерсер посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты уверена?
— Нет. Но я не хочу оставаться здесь.
Он кивнул и убрал папку обратно в ящик.
— Тогда готовься. У тебя есть неделя. Я организую документы, билеты, деньги. Ты улетишь под другим именем. Никто не узнает, куда ты направилась.
Я хотела что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон на столе. Доктор Мерсер взял трубку, послушал, и его лицо стало жёстким.
— Он уже здесь, — сказал он, положив трубку. — Престон. С охранниками. Он требует, чтобы я тебя выпустил. Говорит, что это похищение.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.
— Что мне делать?
Доктор Мерсер подошёл к окну и посмотрел вниз. Там, у входа в больницу, стоял чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Рядом с ним — четверо мужчин в чёрных костюмах.
— Есть чёрный выход, — сказал он. — Через подземный паркинг. Я выведу тебя. Но ты должна идти быстро и не оглядываться.
Я встала.
Телефон в моей сумочке завибрировал.
Я достала его и увидела сообщение от неизвестного номера:
«Ты думаешь, что сможешь спрятаться? Я найду тебя где угодно. Даже если это будет встреча с медведем в глухом лесу. Ты моя. И ребёнок — мой».
Я сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Это он, — сказала я дрогнувшим голосом.
Доктор Мерсер взял меня за руку.
— Не отвечай. Не давай ему власти над тобой. У тебя есть право на выживание в лесу, даже если этот лес — просто место, где ты начинаешь новую жизнь. Помни: преданность животных бывает сильнее, чем верность людей. Это не просто слова.
Я посмотрела на него и увидела в его глазах ту же самую решимость, которую я видела в детстве, когда он забирал меня из приёмной и говорил: «Ты не одна. Ты всегда будешь не одна».
— Я готова, — сказала я.
Дядя открыл дверь, и мы вышли в пустой коридор.
Позади нас — где-то на первом этаже — раздался голос Престона. Громкий. Требовательный. Такой, каким он говорил со своими подчинёнными, когда они ошибались.
Но я не обернулась.
Я шла вперёд, чувствуя внутри себя движение маленькой жизни.
Дочка.
Она ещё не родилась, но уже была моим самым важным союзником в этой войне.
И я собиралась защитить её. Чего бы это ни стоило.
—
Скажите «ДА» в комментариях, если хотите узнать, что случилось дальше — и я опубликую Часть 3 уже сегодня! 👇
