Звонок мужу
Ольга нажала отбой. В трубке ещё секунду звенел Светин голос, потом стало тихо. Только принтер в углу допечатывал накладную. Она посмотрела на цифру 50 000 в таблице. Выделила её мышкой. Сняла выделение. Взяла чашку, но чай был холодный, с плёнкой на поверхности. Сделала глоток, поморщилась, поставила обратно.
В офисе уже никого. Свет только в коридоре горит, да у охранника телевизор бубнит. Ольга набрала Гришу. Гудок. Второй. Третий. На фоне — музыка, звон посуды, чей-то смех.
— Оль, ты где? — голос у мужа был громкий, явно уже не первый тост. — Мы тут все собрались. Мама спрашивает.
— Гриша, что за осётр?
— Какой осётр? — он на секунду замолчал, потом в трубке зазвенел бокал. — А, ну это… Света решила. Красиво же.
— Красиво? — Ольга сжала ручку. — Гриша, я дала пятьдесят тысяч. Мы обсуждали меню. Салаты, нарезка, горячее. Кто добавил осетра, икру и тамаду за полтинник?
— Ну, Олег сказал, ты не против.
— Олег сказал? — она даже усмехнулась. — Я узнаю от Светы за час до банкета. Я не против?
— Оль, ну не ори. Тут люди. Мама рядом.
— Люди? А я не человек? Я деньги на праздник дала. Всё, что обещала. Больше не будет.
— Ну так это же не чужие люди. Мама. Ей семьдесят. Один раз.
— И что? Я должна оплатить её мечту про осетра с лимоном в пасти?
— Оль…
— Сколько там вышло? — перебила она.
— Ну, пока не знаю точно. Где-то…
— Где-то сколько?
— Сто двадцать. Может, сто тридцать. Там ещё баян, конкурсы, фотограф.
— Сто тридцать?! Гриша, ты с ума сошёл?
— Это не я. Это Олег всё организовывал. Я только…
— Что ты только? Что ты, Гриша? Ты мне даже не позвонил.
— Я думал, ты нормально отреагируешь.
— Нормально? Я не приду.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Оля, мама расстроится. Все спрашивать будут. Что я скажу?
— Скажи, что жена работает. Как всегда. Скажи, что жена платит за всех. Как всегда.
— Оль, не позорь.
— Я не приду, — она сбросила.
Пустая квартира и семейный чат
Домой она ехала в тишине. Радио не включала. Телефон два раза дёрнулся — Света звонила. Ольга сбрасывала. Потом пришло сообщение: «Оль, ну ты чего трубку не берёшь? Олег сказал, ты переведёшь до пятницы. Осётр уже заказан, отменять нельзя. Не подставляй нас».
Ольга остановилась на светофоре. Открыла окно, вдохнула выхлопной воздух. Написала: «Я ничего не переведу. Я не заказывала осетра». Отправила. Света тут же: «Ну ты и жадная. Это же мама». Ольга заблокировала экран.
Дома было пусто. Свет в коридоре не горел. Кот сидел на подоконнике, смотрел на улицу. Ольга сняла пальто, бросила сумку на пуф. Включила чайник. Села за стол. Открыла семейный чат.
Там уже двадцать фото. Мама Гриши в блестящей кофте. Осётр на блюде. Икра в вазочках. Света с бокалом. Олег что-то говорит в микрофон. Тамада с баяном. Подпись Светы: «Спасибо Олечке за праздник! Жаль, сама не смогла, но мы её прощаем». Ольга уставилась на слово «прощаем». Чайник щёлкнул. Она налила кипяток, но чай не заварила. Просто смотрела, как пар идёт.
Потом пришло ещё одно сообщение. От мамы Гриши. «Оля, спасибо, что не пришла. Я всё видела. Ты показала себя». Ольга перечитала три раза. Хотела написать ответ. Набрала: «Я показала себя?». Удалила. Набрала: «Вы даже не спросили». Удалила. Отложила телефон экраном вниз.
Разговор на кухне
Гриша пришёл через два часа. Дверь хлопнула. Загремели ботинки. Он прошёл на кухню, от него пахло коньяком и чужими духами. Ольга сидела всё там же, с остывшим чаем.
— Ну и устроила ты, — сказал он, открывая холодильник.
— Я устроила?
— Мама плакала. Света чуть не поругалась с Олегом. Все спрашивали, где жена.
— И что ты сказал?
— Сказал, заболела.
— Ясно. Врач из меня никакой.
— Оль, ну хватит. Ну получилось так.
— Получилось? Вы без меня решили, заказали, а теперь я крайняя?
— Да не крайняя. Просто заплати, и всё.
— Нет.
— Почему? — он достал бутылку пива, хотя уже был пьяный. Открыл, сел напротив.
— Потому что я так не договаривалась.
— Ты же знаешь, у Олега кредит, Света в декрете. У них нет таких денег.
— А у меня есть? Я что, банк?
— Ну ты хорошо зарабатываешь.
— Я хорошо зарабатываю. Поэтому все решили, что можно меня не спрашивать? Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сказал?
— Оль, ну не начинай. — Он сделал глоток. — Помнишь, я тебе рассказывал про медведя?
— При чём тут медведь, Гриша?
— Ну это реальная история из жизни. Мы с Олегом и отцом пошли в лес. Я мелкий был. И на нас медведь вышел. Матёрый. Вот такая встреча с медведем, что я до сих пор вспоминаю. Мы думали, всё. Выживание в лесу, не шутки. Три дня плутали. Найда, собака наша, она его отвлекала. Кругами водила. Вот это преданность животных. Она нас спасла. А ты из-за осетра…
— Гриша, ты сейчас серьёзно? — Ольга поставила чашку так, что чай плеснул на стол. — Ты сравниваешь меня с собакой? Я должна была, как Найда, кругами бегать, чтобы ваша родня не расстроилась?
— Я не так хотел.
— А как ты хотел? Привести пример, что надо терпеть? Что Найда терпела, и я терпи? Так, что ли?
— Да нет…
— Нет. Я устала. Я не буду платить за то, что вы решили без меня.
— Оль, ну подожди. — Он потянулся к её руке. Она убрала.
— Не надо.
Она встала, пошла в спальню. Закрыла дверь. Не на ключ, просто плотно. Слышала, как он открыл ещё одну бутылку. Как зашумел телевизор. Как Света опять звонила — он не взял. Потом в чате что-то щёлкнуло. Ольга открыла телефон.
Света писала: «Гриша, ну скажи ей. Мы же не чужие. Пусть переведёт Олегу до пятницы. Осётр дорогой, тамада дорогой. Мы не можем сами». Ниже — сообщение от Олега: «Оль, без обид, но ты подставила. Я на тебя рассчитывал».
Ольга посмотрела в потолок. В спальне пахло пылью и старым ковром. Гриша за стеной громко засмеялся над какой-то шуткой в телевизоре. Она набрала в ответ: «Я тоже на вас рассчитывала. Хотя бы на звонок». Но отправлять не стала. Свернула чат. Положила телефон на тумбочку.
За дверью шаги. Гриша подошёл, постоял. Потом тихо:
— Оль, ну ты хотя бы Олегу позвони. Он ждёт.
Она не ответила. Он ещё постоял. Пошёл обратно. На кухне звякнула бутылка. Телевизор забормотал громче. Ольга накрылась одеялом с головой.
Утро после юбилея
Ольга проснулась от того, что кот ходил по одеялу. За окном серо. На кухне кто-то открыл шкаф, звякнул чашкой. Гриша. Она посмотрела на телефон. 7:12. Пять пропущенных. Олег — три. Света — один. Неизвестный — один. Сообщение в семейном чате: «Кто-нибудь скажет Ольге, что так дела не делаются?» От тёти Вали из Саратова. Ольга вздохнула, встала.
Gриша сидел за столом, пил воду. Глаза красные. На столе стояла тарелка с куском торта, который он принёс? Maybe he brought from restaurant. Ольга посмотрела на торт. Крем подсох. Он сказал:
— Мама передала.
— Ага.
— Ты не поела вчера.
— Не хотела.
Пауза. Он поставил стакан.
— Олег звонил. Сказал, ты трубку не берёшь.
— Правильно.
— Оль, ну сколько можно? Он занял у друга. Там проценты.
— Он взрослый. Пусть сам решает.
— Ты жестокая.
— Я жестокая? Я вчера узнала, что у меня, оказывается, есть лишние сто тысяч. Просто так. На осетра.
— Не сто. Восемьдесят.
— Ещё лучше. Восемьдесят тысяч на рыбу.
— Ну не на рыбу. На праздник.
— Я дала на праздник. Пятьдесят. Вы добавили ещё сто? Или сколько там?
— Сто тридцать вышло.
— Гриша, у меня нет ста тридцати на чужие хотелки.
— Не чужие.
— Чужие. Твоя мама, твоя сестра, твой брат. Я их родня по бумажке. И то, видимо, только когда плачу.
Он скривился, налил ещё воды. Телефон завибрировал. Олег. Ольга взяла. Гриша напрягся.
Олег
— Оль, привет, — голос деловой, без «здрасьте». — Ты вчера не пришла. Ладно. Но деньги нужны.
— Какие деньги, Олег?
— За банкет. Я заплатил. Точнее, занял. Ты обещала.
— Я обещала пятьдесят. Они у вас есть.
— Пятьдесят — это салаты. А осётр, тамада, икра? Ты в курсе, что осётр тридцать пять стоит? Один.
— Я не заказывала осетра.
— Света сказала, ты в курсе.
— Света много чего говорит. Я узнала за час до банкета.
— Ну ты же не отменила.
— Я не пришла.
— Вот именно. Подставила. Я в долгах. Переведи до пятницы. Восемьдесят.
— Нет.
— Оль, не смеши. У тебя фирма.
— У меня фирма. И у меня сотрудники, налоги, аренда. Я не обязана кормить твою семью.
— Это семья Гриши. Ты его жена.
— Я его жена. Не спонсор.
— Тогда поговори с Гришей. Пусть он решает. Или я приеду.
— Приезжай.
Она сбросила. Гриша смотрел в стол.
— Ну зачем?
— Что зачем?
— Надо было договориться. Он вспыльчивый.
— Я тоже.
Света приходит
Через час в дверь позвонили. Долго, настойчиво. Гриша открыл. Света. В шубе, с пакетом. В пакете — коробка конфет и бутылка шампанского. Она прошла на кухню, поставила на стол.
— Мириться пришла, — сказала она, но глаза злые.
Ольга мыла чашку. Не обернулась.
— Света, я на работу опаздываю.
— На пять минут. Оль, ну ты чего? Мама ночь не спала. Плакала. Говорит, я плохая мать, раз дети из-за меня ругаются.
— При чём тут ты?
— При том. Ты не пришла. Все видели. Тётя Валя спрашивала, где жена Гриши. Я сказала, болеешь. А она: «Что-то не похоже».
Ольга выключила воду, вытерла руки.
— Света, кто заказал осетра?
— Ну я.
— Ты спросила меня?
— Гриша сказал, ты не против.
— Гриша сказал. А я сказала?
— Ну Оль, ну не начинай. Ты же знаешь, я в декрете. У Олега кредит. Мы хотели как лучше.
— Как лучше для кого?
— Для мамы. Ей семьдесят. Она мечтала.
— Она мечтала про осетра? Или ты?
Света покраснела. Схватила шампанское, но не открыла.
— Знаешь, что? Я думала, ты нормальная. А ты жадная. Гриша на тебе женился, а ты…
— Что я?
— А ты его родню не любишь. Вот и всё.
— Я его родню не люблю? Я пятьдесят тысяч дала. Я на все праздники езжу. Я твоему сыну на день рождения велосипед купила. Ты забыла?
— Ну это другое.
— Почему другое?
— Потому что ты можешь.
— Я могу. Поэтому должна?
Света поставила шампанское обратно. Взяла пакет.
— В общем, Олег занял. Если ты не переведёшь, он с Гришей поссорится. И мама расстроится. И всё из-за тебя.
— Пусть.
— Ну и стерва.
Света вышла, хлопнув дверью. Гриша в коридоре стоял, молчал. Потом сказал:
— Может, правда, заплатить? Я отдам. С зарплаты.
— Ты свою зарплату уже три месяца Олегу отдаёшь.
Он замер.
— Откуда ты знаешь?
— Я не идиотка. Я вижу, когда деньги пропадают.
— Он просил. У него тяжёлая ситуация.
— У нас тоже. Ты просто не замечаешь.
Звонок мамы
Телефон опять. На экране — «Мама Гриша». Ольга ответила. Голос тихий, не такой, как на юбилее.
— Оля, это я. Не ругайся. Я всё видела.
— Что вы видели?
— Как Света с Олегом считали. Как Гриша молчал. Я не хотела осетра. Я хотела дома, с пирогами. Это Света придумала.
Ольга села на табуретку.
— Почему вы раньше не сказали?
— Я думала, ты знаешь. Гриша сказал, ты не против. А вчера смотрю — тебя нет. И сообщение твоё. Я поняла.
— Что поняли?
— Что ты не тряпка. Я тоже когда-то была тряпкой. Свекровь меня всю жизнь пилила. Я молчала. А ты не стала.
Ольга молчала. В трубке шуршало.
— Ты не плати, — сказала мама. — Я Олегу скажу. Это мой юбилей. Я не просила осетра. И тамаду не просила. Пусть сами разбираются.
— Они не разберутся.
— Разберутся. Куда денутся. А ты приезжай. Просто так. Без денег. Я пирог испеку. С капустой.
Ольга смотрела в стену. На кухне Гриша открыл холодильник, достал пиво. Хотя утро.
— Я приеду, — сказала Ольга.
— Вот и хорошо. И Гришу бери. Он дурак, но свой.
Ольга хмыкнула.
— Ладно.
Сбросила. Гриша стоял в дверях с бутылкой.
— Мама?
— Мама.
— Что сказала?
— Сказала, ты дурак.
— Ну это я и так знаю.
Он сделал глоток. Ольга встала, взяла сумку.
— Ты куда?
— На работу. Вечером поговорим.
— Оль, я…
— Не сейчас.
Она вышла в коридор. Надела пальто. Кот проводил её до двери. Она взялась за ручку. Гриша за спиной:
— Оль, подожди. Я позвоню Олегу. Скажу, что мы не будем платить.
Ольга обернулась.
— Правда?
— Правда. Только ты не уходи.
— Я не ухожу. Я на работу.
— А вечером?
— Вечером посмотрим.
Дверь закрылась. На лестнице пахло сыростью и чьим-то супом. Ольга спустилась на два пролёта, остановилась. Достала телефон. В семейном чате всё ещё висели фото с осетром. Она открыла, посмотрела на блюдо. Осётр лежал с лимоном в пасти. Она выключила экран. Пошла дальше. На улице шёл дождь.
