Глава, в которой гость из прихожей превращается в обслуживающий персонал
Я даже сапоги снять не успела, как мне в руки прилетел заляпанный цветочный фартук.
— Наконец-то! Давай, переодевайся, там на столе три килограмма картошки не чищено.
Алина стояла посреди прихожей с видом владычицы морской, которой недодали дани.
— Добрый вечер. Я вообще-то с подарком пришла. По приглашению на твой день рождения.
— Ой, ну какой праздник, ты же без Мишки дома киснешь, воешь от скуки. Мой брат в командировке на целый месяц, вот я и решила тебя развеять. Друзья мои уже в сборе, мне к ним надо, а ты по-родственному настрогаешь салатики. Не чужие же люди.
— То есть приглашение на день рождения было просто кодовым словом для найма бесплатной прислуги?
— Ну что ты начинаешь! Гости дорогие, угощение элитное, мне прислугу нанимать не с руки. Иди работай, потом тебе в контейнере остатки соберу. Мужу не расскажу, что ты тут ленилась.
Я прошла на кухню. Масштаб наглости поражал воображение. На кухонном острове, облицованном дорогим камнем, высились три огромных таза. В них сиротливо лежала дешевая вареная колбаса, крабовые палочки по акции и консервированный горошек. Рядом выстроилась батарея самого дешевого майонеза в пластиковых ведерках. А вот на подносах, готовых к отправке в гостиную, блестели тарталетки с красной икрой, нарезка хамона и элитные сыры.
— Алина! А почему меню так резко отличается географически? В гостиной — Монако, а на кухне — привокзальный буфет из девяностых?
— Не твоего ума дело. Им это привычно, а ты и крабовому салату рада будешь. Строгай мельче, Игорь приехал.
— Игорь — это твой новый спонсор? Ради него весь этот цирк с выставкой достижений народного хозяйства?
— Игорь — мой будущий муж! Человек при деньгах! Я должна показать ему, что я идеальная хозяйка. Так что давай, шевели руками.
— Игорю тоже крабовые палочки из синего таза подавать будешь?
— Игорю я скажу, что сама полдня у плиты стояла, готовила его любимую утку по-пекински! Я её в ресторане заказала. А эти тазы — для дальней родни. Они разницы не поймут.
— А сама ручками поработать не хочешь? Праздник-то твой.
— Мне нельзя, у меня маникюр за десять тысяч! Как ты себе это представляешь? Я выйду к гостям с запахом лука?
— А я, значит, с запахом лука вполне органично впишусь в твой интерьер?
— Тебе терять нечего, у тебя муж в командировке. Для кого тебе наряжаться?
— Знаешь, дорогая золовка. Я, пожалуй, откажусь от этого увлекательного квеста. Моя благотворительность на сегодня закончена.
— В смысле откажешься? Ты в моем доме! Я тебе одолжение сделала, из четырех стен вытащила! Ты обязана мне помогать!
— Обязана? На основании какой статьи гражданского кодекса? Или у нас теперь родственные связи автоматически обнуляют базовые права человека?
— Ты просто завидуешь! У меня дом, жених богатый, друзья статусные, а ты пришла на все готовенькое и даже картошку почистить брезгуешь! Сидишь на шее у моего брата!
— На шее у брата? Алина, напомнить тебе, кто из нас двоих оплатил половину первоначального взноса за этот самый дом, в котором ты сейчас командуешь? Мой муж и я.
— Мы вывели эти деньги из оборота нашего бизнеса и дали тебе их без процентов, чтобы ты могла строить свою «элитную» жизнь в престижном районе.
— Это долг брата! Мой брат мне помог! Это не твои деньги, ты к ним отношения не имеешь!
— В законном браке все доходы общие. Это семейный кодекс РФ, статья тридцать четвертая, если ты не в курсе. Каждая копейка, которую Миша заработал, наполовину моя.
— И если ты не прекратишь вести себя как барыня на минималках, я прямо сейчас позвоню Мише, и мы обсудим график возврата долга с учетом ключевой ставки центробанка. Я тебе устрою реструктуризацию задолженности, мало не покажется.
— Да как ты смеешь! Быстро бери поднос с горячим и неси в зал! Иначе я брату такое расскажу про тебя, он с тобой разведется! Только к столу не подходи, поставь на тумбочку и исчезни!
Я взяла поднос. Не из страха, разумеется. Из чистого исследовательского интереса. Мне захотелось посмотреть на этого Игоря и остальных «статусных друзей». Должна же я была выяснить, кто там собрался и ради кого меня пытаются превратить в кухонную утварь.
Я вышла в гостиную. На диванах вальяжно раскинулись люди. Тот самый Игорь сидел во главе стола с лицом абсолютного хозяина жизни.
— Женщина, а почему так долго? Вы за что вообще зарплату получаете? Я просил горячее еще полчаса назад. И почему тарталетки пустые? У вас тут что, забегаловка?
Глава, в которой происходит знакомство с элитой
Я замерла с подносом в руках. Игорь даже не посмотрел на меня. Он вообще смотрел сквозь меня, как сквозь оконное стекло. Рядом с ним сидела какая-то дама в платье с пайетками — блестела так, что глаза резало. Напротив — мужик в дорогом костюме, но с лицом, которое явно видело всякое.
— Я не прислуга, — сказала я. — Я жена его сестры. Вернее, брата. Алина просто попросила помочь.
Игорь поднял глаза. Окинул меня с ног до головы. Остановился взглядом на фартуке, потом на моих джинсах.
— Помочь? Алина сказала, у неё профессиональный кейтеринг. Девушка, вы хоть руки помыли перед едой?
Я поставила поднос на свободный край стола. Прямо между тарталетками и бокалами.
— Руки у меня чистые. А вот совесть у некоторых, похоже, нет. Я вообще-то пришла на день рождения. С подарком. Шла полтора часа в пробке. И первое, что услышала — про картошку и фартук.
Дама в пайетках хихикнула. Мужик в костюме отодвинул бокал и стал смотреть на Игоря с интересом.
— Алина! — крикнул Игорь в сторону кухни. — Тут какая-то непонятная ситуация! Ты говорила, будет профессиональное обслуживание!
Алина вылетела из кухни пулей. Лицо красное, руки в муке, хотя она, по идее, вообще ничего не делала.
— Игорь, дорогой, это моя родственница, она просто шутит. Таня, иди на кухню, там еще грибы надо пожарить. И убери это недоразумение со стола, ты куда ставишь поднос, это не для всех.
Я не сдвинулась.
— А для кого? Для избранных? Там картошка с селедкой, да? А здесь хамон? Алина, ты бы сразу табличку повесила: «Проход по пропускам» и «Кухня для быдла».
Игорь усмехнулся. Нехорошо так, по-змеиному.
— Алина, у тебя проблемы с дисциплиной. Я не люблю, когда мои вечеринки превращаются в балаган. Либо она уходит, либо я ухожу.
Алина побелела. Прямо на глазах.
— Таня, пожалуйста, уйди. Я потом тебе всё объясню. Подарок твой я возьму, очень ценю, правда. Но сейчас ты портишь вечер.
— То есть я порчу вечер? Я, которая пришла поздравить тебя с днём рождения, а ты меня в рабство записала? И этот вот тип, который меня за прислугу принял, он вообще кто, чтобы мне указывать?
— Игорь — мой жених, — прошептала Алина. — Он очень важный человек.
— Я вижу, насколько важный. Настолько важный, что не может отличить приглашенную гостью от наемного персонала. И зачем такому важному человеку крабовые палочки из таза? Он что, на дегустацию столовой при железнодорожном вокзале пришел?
Дама в пайетках уже не хихикала. Она смотрела на меня с откровенным ужасом. Мужик в костюме взял бокал и демонстративно отвернулся к окну.
— Вы вообще кто такая? — спросил Игорь ледяным тоном. — Представьтесь нормально, или я вызываю охрану.
— Охрану? У тебя тут охрана есть? Ого. Алина, ты не говорила, что у твоего жениха своя служба безопасности. Ты вообще говорила, что он бизнесмен средней руки. Оказывается, там всё серьезно?
— Он просто осторожный человек, — Алина уже шипела, как разозленная кошка. — Таня, ради бога, уйди. Я тебе потом всё компенсирую. Я тебе платье куплю. Я тебе…
— Что ты мне купишь? Молчание? Спокойствие? Ты даже картошку для меня пожалела, сказала, что маникюр дороже. А теперь платье сулишь. Алина, ты меня за дуру держишь?
— Я тебя за родственницу держу! Своим можно и бесплатно!
— Своим можно и бесплатно, — повторила я. — Ага. Я запомню эту фразу. А теперь послушай меня. Я сейчас развяжу фартук. Положу его на этот ваш элитный поднос с хамоном. Возьму свой подарок. И уйду. Но перед уходом я скажу твоему Игорю правду про то, кто готовил утку по-пекински.
Алина схватила меня за руку.
— Не смей! Ты не имеешь права!
— А ты имеешь право приглашать меня на день рождения, чтобы надеть фартук и заставить мыть картошку, пока ты с важными гостями тарталетки жрешь?
Игорь встал. Он был выше меня на голову.
— Девушка, прекратите истерику. Выходите вон. Сейчас. Или я вывожу вас силой.
— Выводите, — сказала я. — Только свидетели будут. Вон тот мужчина в костюме — он, кажется, адвокат. Или не адвокат? Судя по лицу, он много чего повидал. Пусть расскажет потом, как Игорь, большой бизнесмен, жену своего партнера вышвыривает вон руками.
Повисла тишина.
Глава, в которой начинается настоящий скандал
Мужик в костюме медленно повернулся.
— Татьяна, вы сказали? — спросил он. — Вы жена Михаила? Мы с ним несколько лет назад на одной стройке работали. Я Денис, помните?
Я его не помнила. Вообще не помнила. Но делать было нечего.
— Денис, здравствуйте. Да, я жена Миши.
— А это, значит, его сестра? — Денис кивнул в сторону Алины. — И она вас… в фартук?
— Она меня в фартук. И на кухню. Картошку чистить. Для гостей.
Денис медленно перевел взгляд на Игоря.
— Слушай, Игорь, тут какая-то странная тема. Ты знал, кто она?
— Какая разница, кто она? — Игорь уже не выглядел так уверенно. — Она мешает вечеринке, скандалит, оскорбляет Алину…
— Она оскорбляет Алину? — переспросила я. — А кто сказал «своим можно и бесплатно»? А кто пытался заставить родственницу мыть унитазы, простите, картошку, пока сама расфуфырилась?
Дама в пайетках вдруг заговорила. Голос у нее был скрипучий, как несмазанная дверь.
— Игорь, а что за картошка? Ты говорил, тут будет фуршет от шеф-повара известного ресторана. А тут какая-то родственница в фартуке.
— Алла, не лезь, — отрезал Игорь. — Это всё недоразумение.
— Никакое не недоразумение, — я уже не могла остановиться. — Алина заказала утку в ресторане. Для него, — я кивнула на Игоря, — для вас. А для остальных, для «дальней родни», как она выразилась, есть тазы с крабовыми палочками и дешевым майонезом. Картошка, кстати, гнилая. Я проверила.
Алина взвизгнула.
— Врёшь! Картошка свежая, я сама в магните покупала!
— В магните? — переспросил Денис. — Для элитного фуршета? Игорь, ты в курсе про магнит?
Игорь молчал. Лицо у него было каменное.
— Игорь, ты вообще в курсе, что твоя невеста… — Денис запнулся, подбирая слово. — Немного лукавит?
— Алина, — голос Игоря звучал как наждак, — выйди на кухню. Мы поговорим потом. А вы, — он посмотрел на меня, — уходите. Прямо сейчас. Иначе я звоню в полицию.
— Звоните. Я скажу, что меня незаконно удерживали и заставляли выполнять работу под угрозой. У меня есть запись. Я включала диктофон, как только переступила порог.
Я соврала. У меня не было никакой записи. Но они не знали.
Алина побелела еще сильнее. Игорь медленно сел обратно на диван.
— Алина, — сказал он тихо. — Ты мне объяснишь, что здесь произошло. Потом. А сейчас… уведи её. Пусть уходит. И чтобы ноги её здесь не было.
— С радостью, — сказала я. — Сама уйду. Только заберу свой подарок. Дорогой, кстати. Шарф из кашемира. Настоящий. Для тебя, Алина. Жалко, что я его подарить не успела.
Я развязала фартук и бросила его прямо на стол. Фартук шлепнулся на тарталетки. Икра размазалась по камню.
— Ой, простите, рука дрогнула. Видно, от переутомления. Три килограмма картошки, знаете ли, не шутка.
Дама в пайетках охнула. Денис усмехнулся. Игорь смотрел в стену.
Я пошла в прихожую. Достала из сумки подарок — красиво упакованную коробку. Положила её на тумбочку.
— Алина, это тебе. На память о дне рождения. Носи на здоровье. А шарф, кстати, тоже из магнита? Нет, из Италии. Но тебе, наверное, всё равно. Своё дороже.
Я надела сапоги. Застегнула молнию. Взяла сумку.
Алина стояла в дверях кухни. Глаза мокрые, но злые.
— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Я брату всё расскажу.
— Рассказывай. Я тоже расскажу. Про тазы, про магнит, про картошку и про «своим можно и бесплатно». Посмотрим, кому он больше поверит.
Я вышла на улицу. Хлопнула дверью.
Глава, в которой начинается самое интересное
Я села в машину. Руки дрожали. Не от страха — от злости. Завела двигатель. Выехала со двора этого элитного поселка. Шлагбаум поднялся, и я подумала — вот так просто меня выпустили. А могли бы и не выпустить. Охрана у Игоря была серьезная.
На полпути домой позвонил Миша.
— Ты где? — спросил он. — Я звонил Алине, она трубку не берет. Что у вас случилось?
— Ты откуда знаешь, что что-то случилось?
— Денис позвонил. Сказал, что ты устроила скандал на дне рождения Алины и испортила вечеринку.
— Денис? Этот, в костюме? Он быстро сориентировался. А что он сказал?
— Сказал, что Алина пыталась сделать из тебя прислугу. Что Игорь был не в курсе. Что ты вела себя вызывающе. Но честно — он сказал, что ты была права.
— Прав? Я была права? Ого. А Игорь что?
— Игорь звонил Алине. Орал. Говорят, он уехал. Вечеринка закончилась, не начавшись.
Я выдохнула. Села на обочину. Потому что не могла вести.
— Миш, слушай. Я сейчас расскажу тебе всё как есть. А ты потом решишь, кто прав, кто виноват. Ладно?
— Давай.
Я рассказала. Про фартук. Про картошку. Про «своим можно и бесплатно». Про Игоря. Про тазы с крабовыми палочками и элитную утку из ресторана. Про маникюр за десять тысяч.
Миша молчал долго. Так долго, что я подумала — связь оборвалась.
— Миш? Ты здесь?
— Я здесь. Ты… Ты уверена, что она сказала «своим можно и бесплатно»?
— Уверена. Я эти слова теперь до гроба не забуду.
— А про долг? Она про долг говорила?
— Говорила. Сказала, что ты мне помог. Что я на шее у тебя сижу. Что деньги твои, а не наши.
Миша выругался. Матом. Долго и со вкусом.
— Слушай меня, — сказал он наконец. — Ты приезжай домой. Запри дверь. Никому не открывай. Я завтра утром прилечу. У меня рейс в восемь. Буду где-то в одиннадцать.
— А работа? Командировка?
— К черту работу. Тут такое дело… Я тебе не всё рассказывал. Про этот дом. Про долг. Про Алину. Оказывается, она…
— Что она?
— Приеду — расскажу. Алина — не тот человек, за которого она себя выдает. И Игорь этот… Ты не представляешь, кто он на самом деле.
Я похолодела.
— Миш, не пугай. Что значит — кто он?
— Завтра всё узнаешь. А сейчас езжай домой. И не вздумай возвращаться в тот поселок. Я серьёзно.
Мы попрощались. Я сидела в машине, смотрела на темную трассу и думала — неужели всё это происходит на самом деле? День рождения, фартук, крабовые палочки, какой-то Игорь с охраной. И Миша, который вдруг стал говорить загадками.
В зеркале заднего вида отражались фары. Кто-то выезжал из поселка. Большой черный джип. Он притормозил рядом со мной. Окно опустилось.
— Татьяна? — спросил голос. — Садитесь в машину. Поговорить надо. Только быстро. У нас мало времени.
Я узнала голос. Это был Денис. Тот самый мужик в костюме, который сидел за столом и делал вид, что ничего не замечает.
— О чем говорить?
— О вашей безопасности. И о том, почему Игорь не хотел, чтобы вы уходили. И почему он очень зол. Очень.
Глава, в которой секреты начинают раскрываться
Я не села в его машину. В конце концов, я не в кино. Незнакомый мужик, темная трасса, предложение «поговорить». Но Денис, похоже, понял мои сомнения.
— Хорошо, — сказал он. — Я выйду к вам. Только закройте окно и включите блокировку дверей. Я постою снаружи.
Он вышел из джипа. Подошел к моей машине. Постучал в стекло.
Я опустила окно на два пальца.
— Денис, вы меня извините, но я вас не знаю. Миша сказал, что вы работали вместе, но это было давно. И я не понимаю, что происходит.
— А я понимаю, — он вздохнул. — И скажу коротко. Игорь — не жених Алины. То есть формально он жених, но на самом деле… он её кредитор. Она ему должна. Много. Очень много.
— За что?
— За этот дом. За ремонт. За машину. За шубы. За всё, что ты видела. Игорь дает деньги под хорошие проценты. Алина не платит уже полгода. Поэтому она пыталась показать ему, что у нее есть ресурсы. Что она — успешная женщина, с связями, с поддержкой. Что она может организовать праздник на высшем уровне. И тут пришла ты. С фартуком. И всё испортила.
— То есть я испортила не день рождения, а её попытку обмануть кредитора?
— Примерно так. Игорь теперь знает, что у неё нет денег. Нет связей. Есть только бедная родственница с картошкой. Его это не устраивает. Он требует возврата долга. А Алина не может его вернуть. Потому что денег нет.
— А где дом? Этот, элитный? Он на ней оформлен?
— На ней. Но куплен на деньги Игоря. Формально — дарственная. Фактически — залог. Если Алина не заплатит, Игорь заберет дом. И все, что в нем.
Я молчала. В голове не укладывалось.
— А Миша? Он знает?
— Миша знает часть. Он давал Алине деньги под честное слово. Помогал. А она эти деньги пустила… ну, ты понимаешь.
— На Игоря? На проценты?
— На себя любимую. Игорь здесь вообще ни при чем. Он просто бизнесмен. Жесткий, но честный. Он дал деньги, она не отдала. Он имеет право забрать залог. А Миша… Миша теперь в этой цепочке лишний. Потому что Алина должна ему тоже. И он об этом, кажется, только что узнал.
Я закрыла глаза. Хотелось выйти из машины и закричать в темноту.
— И что теперь будет?
— Теперь будет разбор полетов. Игорь сегодня уехал злой. Алина осталась одна в пустом доме. Миша летит разбираться. Тебе я советую одно — не влезай. Не твоя война. Ты уже сделала всё, что могла — показала Игорю, что никакой помощи у Алины нет. Дальше он сам разберется.
— А если Алина начнет мне мстить? Она же говорила, что расскажет Мише про меня что-то.
— Не расскажет. Потому что рассказывать нечего. Она блефовала. Ей нечем тебя шантажировать. Ты — единственный человек, который её ни о чем не просил. Наоборот, сама пришла с подарком. Игорь это оценил.
Я усмехнулась. Оценил, как же. Сказал «женщина, почему так долго».
— Денис, спасибо. Но у меня вопрос. А вы кто в этой всей истории? Почему вы знаете так много?
Он улыбнулся. В свете фар его лицо казалось усталым и каким-то очень человеческим.
— Я — мужчина, который когда-то тоже попал в такую же ловушку. Дал денег, не вернул. Потерял всё. Теперь я помогаю другим не наступать на те же грабли. Игорь — мой бывший должник. А теперь — партнер. Мы вместе ведем дела. И сегодня я понял, что Алина — точная копия меня двадцатилетней давности. Она тоже всё проиграет. Жалко её, но… сама виновата.
Он постучал по крыше моей машины.
— Езжай домой. И запомни — своё можно, но не бесплатно. Своё — самое дорогое. Потому что за него платишь доверием. А доверие, когда его теряешь, уже не вернуть.
Я кивнула. Завела машину. Поехала.
Всю дорогу думала о фразе «своим можно и бесплатно». Интересно, Алина понимает, что своими она считала только тех, кто ей что-то должен? А тех, кому должна сама, она считала чужими.
Или нет?
Я так и не поняла.
Глава, в которой всё возвращается на круги своя
Дома я скинула сапоги в прихожей и прошла на кухню. Поставила чайник. Достала из холодильника какой-то вчерашний салат. Села есть прямо из миски, ложкой. Без фартука. Без маникюра. Без Алины.
Позвонила мама.
— Дочка, у тебя всё нормально? Ты голос странный.
— Всё нормально, мам. Просто день тяжелый.
— Алина опять что-то сделала? Я знаю её. Рассказывай.
Я рассказала. Коротко. Без подробностей про Игоря и долги. Просто — пригласила, заставила картошку чистить, обозвала.
Мама молчала. Потом сказала:
— А я тебе сто раз говорила — не связывайся с ними. Миша хороший, а сестра его — дура набитая. И муж у тебя хороший, но сестру не выбирают. Вы как-то сами разбирайтесь. Только если что — у меня диван всегда для тебя готов.
— Спасибо, мам.
— И не вздумай ей помогать больше. Никогда. Поняла?
— Поняла.
Мы попрощались. Чайник закипел, я заварила чай. Смотрела на плитку, на которой варился когда-то суп для Алины, когда она болела. На холодильник, на котором висела магнитик, подаренный ей из Турции. Она тогда сказала — «ой, спасибо, Тань, ты такая душевная».
Душевная. Ага.
В два часа ночи пришло сообщение от Миши: «Вылетаю. Жди. Люблю. Прости, что так вышло».
Я не ответила. Положила телефон в сторону и легла спать. Спала плохо, всё снился фартук. Цветочный. И таз с картошкой. И голос Алины — «своим можно и бесплатно».
Утром проснулась от звонка в дверь. Думала — Миша. А это была… Алина.
Стояла на пороге в том же платье, что вчера. Только макияж размазался. Глаза красные.
— Тань, можно войти? Мне некуда идти. Игорь выгнал. Дом опечатали.
Я отступила на шаг. Не пуская.
— Как опечатали? За что?
— За долги. Оказывается, всё оформлено не на меня. Я подписывала какие-то бумаги, не читая. Я думала, что это подарок. А это была ипотека. Тань, пусти. Пожалуйста. Я замерзла.
— Алина, ты вчера сказала «своим можно и бесплатно». Помнишь?
— Тань, это со зла. Я дура. Я всё поняла. Пусти, умоляю.
Я смотрела на неё. На её трясущиеся губы. На дорогое платье, которое явно уже некуда носить. И вспоминала вчерашнюю Алину — владычицу морскую, которой недодали дани.
— Хорошо. Заходи. Но только переночуешь. Завтра Миша приедет, и вы будете разбираться сами. Без меня. Поняла?
— Поняла, — выдохнула она. — Спасибо.
Она переступила порог. Скинула туфли. Прошла на кухню.
— А ты так и не доела вчерашний салат, — сказала она, глядя в мою миску. — Жалко, что без картошки. Хотя нет, картошку я теперь видеть не могу.
Я не улыбнулась. Достала чистую тарелку. Налила ей чай.
И подумала — сколько еще раз мы будем так сидеть на моей кухне? Она — просить прощения, я — решать, пускать или нет. И сколько раз я снова услышу эту фразу — «своим можно и бесплатно»?
Наверное, еще много. Потому что семья. Потому что родственники. Потому что Миша — хороший, а сестру не выбирают.
И фартук я не выбросила. Лежит на балконе. На всякий случай. Вдруг пригодится.
Но чистить картошку я больше ни для кого не буду. Даже для Алины. Даже за деньги.
Своё — дороже.
А чужое пусть остаётся чужим.
И точка.
Вместо эпилога
Через неделю Миша уехал обратно в командировку. Перед отъездом сказал:
— Тань, ты прости Алину. Она дура, но она мне сестра. Деньги я с неё не требую. Игорь забрал дом — ну и ладно. Будет жить у нас. Пока не встанет на ноги.
Я промолчала. Алина жила у нас три дня. Спала в гостевой. Ела мой суп. Пылесосила ковер, пытаясь загладить вину. И всё порывалась что-то мне сказать про фартук.
Я её останавливала. Не надо. Всё сказано вчера.
Фраза «своим можно и бесплатно» теперь висит в моей голове как ценник. С обратной стороны — надпись: «Своё — не значит дешёвое. Своё — значит такое, за которое тебе потом будет стыдно».
Алина ушла через три дня. Сняла комнату в общежитии. Работает сейчас администратором в салоне красоты. Игорь не звонит. Дом продали с торгов. Машину тоже.
Мы встречаемся иногда. Она приходит с тортом. Говорит — «прости». Я говорю — «забудь».
И только взгляд у неё стал другой. Не владычицы морской, а обычной женщины, которая знает, что такое настоящее дно.
И фраза эта теперь звучит по-другому. Не «своим можно и бесплатно», а «своих надо беречь. Бесплатно».
Но это уже совсем другая история.
Конец.
