Цена чужого глянца. Часть 2
Когда тишина громче крика
Валентина Романовна снова натянула улыбку, будто ничего не произошло. К ней подплыл председатель оргкомитета — в дорогом костюме, с бокалом в руке, говорил что-то про «блестящую организацию». Она кивала, время от времени бросая на меня короткие взгляды — как будто проверяла, не сбежала ли я.
Я закрыла ноутбук. Крышка щёлкнула, и этот звук прозвучал в моей голове слишком громко. Пальцы сами потянулись к ремешку с накопителем, проверили, на месте ли он. Привычка. Когда всё летит под откос, хочется держаться за что-то маленькое и железное.
Денис наконец посмотрел на меня. Не в глаза, а чуть выше, будто боялся встретиться взглядом.
— Пойдём выйдем на минуту, — пробормотал он, кивая в сторону коридора у гардероба. — Там тише.
Я кивнула, не потому что хотела говорить, а потому что сидеть дальше было невыносимо.
Мы шли между столиками, и я чувствовала на себе чужие взгляды. Кто-то делал вид, что смотрит в тарелку, кто-то не скрывал любопытства. У одной дамы в бирюзовом платье даже ложка замерла над десертом.
В коридоре было прохладнее. Пахло полиролью для мебели и чуть-чуть — старыми цветами из вазы у зеркала. Денис остановился у двери с табличкой «Служебное помещение», прислонился плечом к стене и выдохнул.
— Мам просто… ну, ты знаешь, как она заводится, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Она не со зла. Просто для неё это важно.
— Для неё важно, чтобы я исчезла, — ответила я, не повышая голоса. — Чтобы меня не было видно, не слышно, чтобы я не напоминала, что у меня есть работа и деньги.
Он поморщился, будто слово «деньги» было каким-то неправильным.
— Ну зачем ты так… — он потёр шею, потом снова посмотрел на пол. — Просто сегодня такой вечер. Все на нервах.
— Я не на нервах, — сказала я. — Я просто делаю свою работу. И ещё я — поручитель по её кредиту. Это не про нервы. Это про деньги, которые могут списать с моего счёта.
Денис дёрнулся, будто я его толкнула.
— Ты не должна была напоминать ей об этом при всех, — прошептал он. — Ты же знаешь, как она реагирует.
— А как я должна была? — я сжала ремешок накопителя так, что металл впился в пальцы. — Ждать, пока банк пришлёт уведомление на почту, а она будет кричать, что это я всё испортила?
Он открыл рот, хотел что-то сказать, но вместо этого только переступил с ноги на ногу. В этот момент из зала донёсся смех — громкий, нарочито весёлый. Валентина Романовна явно старалась показать, что всё под контролем.
Маленькая кухня и большая тишина
Мимо нас прошла официантка с пустым подносом. Она кивнула, будто извиняясь за то, что вообще здесь появилась, и свернула в служебную дверь. За ней пахнуло кухней: жареным луком, горячим маслом, чем-то кислым из кастрюли.
— Давай я с ней поговорю, — вдруг сказал Денис. — Прямо сейчас. Скажу, что ты не хотела её обидеть, что просто…
— Что просто я не умею быть «невидимой»? — я чуть наклонила голову. — Денис, я не прошу тебя её оправдывать. Я прошу не делать вид, что ничего не происходит.
Он снова замолчал. И в этой тишине было столько неловкости, что хотелось уйти. Но уйти — значит сдаться. А я не хотела сдаваться.
Из кухни выглянула женщина в белом колпаке, посмотрела на нас, будто решала, можно ли нам тут стоять, и снова скрылась за дверью.
— Знаешь, — тихо сказала я, — когда она пришла ко мне с папкой, я ведь видела, что там всё плохо. И финансовый директор мне говорил не подписывать. Но я подписала. Потому что ты стоял на балконе и просил.
Денис поднял глаза. В них мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Прости, — пробормотал он. — Я тогда… не знал, что делать.
— Я тоже не знала, — ответила я. — Но теперь знаю. Если счёт заблокируют, это ударит по моей компании. По людям, которые у меня работают. По тем самым «копейкам», про которые она говорила.
Он хотел возразить, но не успел. Дверь из зала распахнулась, и на пороге появилась Валентина Романовна. На лице — улыбка, но в глазах — холод.
Разговор без слов
— Вот вы где, — сказала она, будто мы прятались. — Денис, тебя ищет представитель фонда из области. Он хочет обсудить следующий этап. А ты, Алиса, вернись за стол. Сейчас начнётся аукцион.
— Я не хочу сидеть за столом, — спокойно сказала я. — И не хочу делать вид, что мне здесь рады.
Улыбка на её лице дрогнула, но тут же вернулась на место.
— Ты здесь потому, что я тебя сюда позвала, — произнесла она, чуть наклонив голову. — И ты будешь сидеть там, где я скажу.
Денис сделал шаг вперёд, будто хотел встать между нами, но замер.
— Мам, может, хватит, — тихо сказал он. — Давай просто… спокойно.
— Спокойно? — она чуть приподняла бровь. — Когда твоя жена позорит меня перед людьми, ты предлагаешь мне быть спокойной?
Я не стала спорить. Вместо этого достала из сумки телефон, открыла приложение банка и показала экран.
— Смотрите, — сказала я, протягивая телефон. — Уведомление пришло пять минут назад. Ваш счёт заблокирован. До пятницы нужно внести платёж, иначе банк начнёт процедуру взыскания. И тогда деньги спишут с моего счёта — как с поручителя.
Валентина Романовна посмотрела на экран, потом на меня, потом снова на экран. Её пальцы чуть дрогнули, но она тут же сжала их в кулак.
— Это ошибка, — сказала она. — Банк что-то перепутал. Я сейчас позвоню.
— Вы звонили вчера, — напомнила я. — Менеджер сказал, что платёж не прошёл.
Она резко выдохнула, будто ей не хватало воздуха.
— Ты специально это делаешь, — прошептала она, глядя на меня так, будто я была врагом. — Специально портишь мне вечер.
— Я ничего не порчу, — ответила я. — Я просто показываю то, что есть.
Денис смотрел то на мать, то на меня, будто не знал, к кому подойти.
— Давайте все успокоимся, — наконец сказал он. — Сейчас аукцион, потом разберёмся.
— Разберёмся? — Валентина Романовна усмехнулась. — Ты думаешь, что после этого вечера кто-то захочет со мной разговаривать? Когда все узнают, что мой счёт заблокирован?
— Никто не узнает, — сказала я. — Если вы внесёте платёж до пятницы.
Она не ответила. Просто развернулась и пошла обратно в зал, высоко подняв голову, будто ничего не случилось. Но я заметила, как дрожали её пальцы, когда она поправляла колье.
Аукцион и тишина между словами
Аукцион начался. Ведущий говорил что-то про благотворительность, про добрые дела, про то, как важно помогать. Гости кивали, поднимали карточки, называли суммы. Кто-то смеялся, кто-то делал серьёзные лица. Всё это выглядело как спектакль, в котором я была лишней.
Я села за стол, но ноутбук не открывала. Не хотела снова привлекать внимание. Вместо этого смотрела на свои руки, на ремешок накопителя, на царапины на металле.
Рядом сел Денис. Он не смотрел на меня, но я чувствовала, что ему неловко.
— Прости, — снова сказал он, не поднимая глаз. — Я не знаю, как это остановить.
— Не надо извиняться, — ответила я. — Надо просто… не делать вид, что этого нет.
Он кивнул, будто понял.
На сцене продавали картину — что-то абстрактное, яркое. Цена росла, гости улыбались, будто это было самое важное событие в их жизни. А я думала о том, что через три дня банк может списать деньги с моего счёта. О том, что моя команда останется без зарплаты. О том, что все эти красивые слова про благотворительность никак не помогут, если завтра утром я не смогу оплатить серверы.
Валентина Романовна стояла у сцены, улыбалась, кивала, будто всё шло по плану. Но я видела, как она время от времени поглядывала на телефон, как проверяла уведомления, как сжимала губы, когда ничего не приходило.
Кухня: место, где можно дышать
Когда аукцион закончился, я встала и пошла к выходу. Не к гардеробу, а к двери, за которой пахло жареным луком и старыми цветами. Официантка, которая проходила мимо, кивнула мне, будто поняла без слов.
Кухня была маленькой и тесной. На плите кипели кастрюли, повара что-то кричали друг другу, в углу мыли посуду. Я остановилась у окна, где было чуть тише, и посмотрела на улицу. Там шёл дождь. Капли стекали по стеклу, размывая огни фонарей.
Ко мне подошла та самая женщина в колпаке.
— Тяжело? — спросила она просто, без лишних слов.
Я пожала плечами.
— Немного, — призналась я.
— Тут все тяжело, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Особенно когда надо улыбаться, даже если не хочется.
Я улыбнулась ей — впервые за вечер.
— Спасибо, — сказала я.
Она кивнула и вернулась к своим делам.
Я стояла у окна и думала о том, что, возможно, мне нужно просто уйти. Не навсегда, а на время. Пока всё не уляжется. Пока Валентина Романовна не решит свои проблемы. Пока Денис не поймёт, что нельзя прятать голову в песок.
Но уйти — значит оставить всё на самотёк. А я не могла этого сделать.
Возвращение
Когда я вернулась в зал, там уже убирали посуду. Гости расходились, кто-то благодарил Валентину Романовну, кто-то прощался. Она стояла у двери, всё ещё с улыбкой, но теперь эта улыбка выглядела уставшей.
Денис подошёл ко мне.
— Ты куда пропала? — спросил он.
— Дышала, — ответила я.
Он кивнул, будто понял.
— Мам сказала, что поедет домой, — тихо добавил он. — Говорит, устала.
— Пусть едет, — сказала я. — Ей правда нужно отдохнуть.
Он посмотрел на меня, будто ждал чего-то ещё. Но я не стала ничего добавлять.
Мы вышли в холл, где пахло мокрыми пальто и духами. Гардеробщица протянула мне куртку, Денис взял свою. Мы шли к выходу, мимо зеркал, мимо пустых столиков, мимо следов этого вечера, который остался где-то позади.
Дождь всё ещё шёл. Капли падали на асфальт, разбивались и исчезали. Мы стояли под козырьком, ждали такси. Денис достал телефон, что-то набирал, потом поднял глаза.
— Может, поедим где-нибудь? — предложил он. — Просто посидим, попьём кофе. Поговорим нормально.
Я посмотрела на него. В его глазах было столько надежды, что мне стало больно.
— Не сегодня, — сказала я. — Сегодня я просто хочу домой.
Он кивнул. И в этом кивке было столько понимания, что мне захотелось его обнять. Но я не стала.
Такси подъехало. Мы сели, и машина поехала по мокрым улицам, мимо фонарей, мимо витрин, мимо всего того, что казалось таким важным ещё пару часов назад.
Я смотрела в окно, на отражение своего лица в стекле, на капли дождя, на город, который жил своей жизнью, не обращая внимания на наши драмы. И думала о том, что завтра будет новый день. И что мне нужно будет решить, как жить дальше.
Утро после блеска
Кофе и тишина
Утром я проснулась рано. Дождь закончился, но небо было серым, будто не решалось стать светлым. На кухне пахло кофе и чем-то старым — так пахнет квартира, когда в ней долго никто не живёт.
Я налила себе чашку, села у окна и открыла ноутбук. Нужно было проверить отчёты, посмотреть, не пришли ли новые уведомления от банка. Всё это казалось таким обычным, таким будничным после вчерашнего вечера.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса: «Ты как? Можем поговорить?»
Я написала: «Всё нормально. Работаю».
Это была неправда. Но я не хотела сейчас говорить. Хотела просто побыть одна, разобраться с цифрами, с планами, с тем, что делать дальше.
Через полчаса пришло уведомление от банка. Статус платежа по кредиту Валентины Романовны не изменился. До пятницы оставалось три дня.
Я закрыла крышку ноутбука, встала и начала мыть чашку. Движения были механическими, будто кто-то другой управлял моими руками.
В дверь позвонили. Я посмотрела в глазок — это был курьер. В руках у него был конверт с печатью банка.
Сердце сжалось. Я знала, что внутри.
Письмо, которое меняет всё
Конверт был тяжёлым. Я разорвала его, достала бумаги. Там было всё: сумма задолженности, сроки, предупреждение о возможном взыскании. И внизу — строка о том, что поручитель будет привлечён к ответственности, если платёж не поступит вовремя.
Я положила бумаги на стол, села и просто смотрела на них. Они выглядели так обыденно, так по-деловому, будто речь шла не о моей жизни, а о чём-то далёком.
Снова позвонил телефон. На этот раз — не Денис, а финансовый директор.
— Алиса, ты видела? — спросил он без предисловий. — Нам нужно срочно что-то делать. Если деньги спишут, мы не сможем выплатить зарплату в этом месяце.
— Видела, — ответила я. — Ищу варианты.
— Вариантов мало, — сказал он. — Либо мы находим деньги, либо…
Он не договорил. И не нужно было.
Я поблагодарила его, положила трубку и снова посмотрела на бумаги.
В этот момент в дверь снова позвонили. На этот раз я знала, кто это.
Нежданные гости
На пороге стояла Валентина Романовна. В пальто, с сумкой, с таким видом, будто она пришла не просить, а требовать.
— Можно войти? — спросила она, не глядя мне в глаза.
Я молча отошла в сторону.
Она прошла на кухню, села за стол, положила сумку рядом.
— Мне нужно пять миллионов, — сказала она прямо. — До пятницы. Иначе банк заберёт всё.
Я села напротив. Не потому что хотела её слушать, а потому что не знала, что ещё делать.
— У меня нет пяти миллионов, — ответила я. — У моей компании есть, но я не могу их просто так взять.
— Ты можешь, — сказала она. — Ты — владелец.
— Я — владелец, который отвечает перед командой, — ответила я. — Перед людьми, которые мне доверяют.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде было столько усталости, что мне вдруг стало её жаль. Но жалость не решает финансовых проблем.
— Ты думаешь, мне легко? — прошептала она. — Думаешь, я хотела до этого дойти?
— Думаю, вы знали, что так будет, — ответила я. — Когда брали кредит. Когда просили меня стать поручителем.
Она закрыла лицо руками, потом снова опустила их.
— Прости, — сказала она. — Я не хотела, чтобы ты страдала.
— Но я страдаю, — ответила я. — Не из-за денег. Из-за того, что приходится выбирать между семьёй и тем, что я построила.
Она молчала. И в этой тишине было столько боли, что мне хотелось просто встать и уйти. Но я не могла.
Решение, которое никто не хотел принимать
Мы сидели и молчали. Потом Валентина Романовна встала, подошла к окну, посмотрела на серый город.
— Если я не найду деньги, — сказала она тихо, — я потеряю всё. Дом, салон, репутацию. Всё, что строила тридцать лет.
— И я потеряю, — ответила я. — Свою компанию. Своих людей.
Она повернулась ко мне. В её глазах было столько отчаяния, что мне стало страшно.
— Помоги, — прошептала она. — Пожалуйста.
Я встала, подошла к столу, взяла бумаги.
— Есть один вариант, — сказала я. — Мы можем попробовать реструктуризацию. Но для этого нужно показать банку, что вы готовы платить. Нужен хотя бы частичный платёж.
Она покачала головой.
— У меня нет даже частичного, — призналась она. — Всё, что было, я вложила в этот вечер. В фонд. В то, чтобы выглядеть успешной.
Я вздохнула. И вдруг поняла, что не могу ей помочь. Не потому что не хочу, а потому что не могу.
— Тогда нам нужно готовиться к худшему, — сказала я. — К тому, что банк спишет деньги с моего счёта. И к тому, что мне придётся объяснять своей команде, почему они не получат зарплату вовремя.
Она снова села, будто ноги её не держали.
— Прости, — повторила она. — Я не думала, что так выйдет.
— Я тоже, — ответила я. — Но теперь нужно думать не о том, кто виноват, а о том, что делать дальше.
Она кивнула. И в этот момент я вдруг увидела в ней не грозную свекровь, а просто уставшую женщину, которая боялась потерять всё, что у неё было.
Вечер, который не похож на праздник
Вечером пришёл Денис. Он сел на кухне, посмотрел на бумаги, на меня, на Валентину Романовну.
— Что будем делать? — спросил он тихо.
— Будем готовиться, — ответила я. — К тому, что может случиться.
Он кивнул. И в его взгляде было столько благодарности, что мне захотелось плакать.
Валентина Романовна встала, собрала сумку.
— Я пойду, — сказала она. — Спасибо, что выслушала.
— Подождите, — остановила я её. — Давайте попробуем вместе. Есть ещё время.
Она посмотрела на меня, будто не верила, что я это говорю.
— Правда? — спросила она.
— Правда, — ответила я. — Потому что мы семья. И потому что иногда семья — это не про то, кто кого унижает
