**Часть 2: Выбор, который определит всё**

Я смотрела на Андрея, и его слова повисли между нами, как лезвие. «Менять замки — это уже слишком». Он стоял в прихожей, ещё не сняв куртку, и переводил взгляд с моего разбитого лица на мать, которая с победоносным видом скрестила руки на груди.

— Слишком? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Андрей, она швырнула в меня ключами. У меня синяк под глазом. Она рылась в моих вещах. Она считает, что имеет право заходить в нашу спальню когда ей вздумается. И ты говоришь, что я перегнула палку?

Он сделал шаг ко мне, но я отступила.

— Я не говорю, что она права, — начал он, — но ты могла просто поговорить со мной, а не вызывать мастера и менять все замки за моей спиной. Это унизительно для неё. Она же моя мать.

— Она — твоя мать. Но это — мой дом. И я больше не позволю ей чувствовать себя здесь хозяйкой.

Галина фыркнула из коридора.

— Слышишь, Андрей? Она выставляет меня за дверь. После всего, что я для вас сделала.

— Что ты для нас сделала? — я повернулась к ней. — Ты жила здесь полгода бесплатно, ела мою еду, пользовалась моим домом, рылась в моих документах и бросалась в меня ключами. Это ты называешь «сделала для нас»?

Она открыла рот, но Андрей поднял руку.

— Хватит! — сказал он. — Мы не будем решать это на кулаках. Оля, дай мне ключ от нового замка. Я сам решу, давать его маме или нет.

Я посмотрела на него. В его глазах была не просьба, а требование. Он привык, что я уступаю. Привык, что я мягкая, что я не спорю. Но в этот момент я поняла: если я отдам ключ, я потеряю всё. Не только дом, но и уважение к себе.

— Нет, — сказала я. — Ты получишь свой ключ. Но только свой. Если ты захочешь отдать его матери — это твой выбор. Но тогда ты будешь спать не в этом доме.

Андрей побледнел. Галина ахнула.

— Ты угрожаешь моему сыну? — закричала она.

— Я защищаю свои границы. Андрей, ты знаешь, что я купила этот дом задолго до нашей свадьбы. Ты знаешь, что это моя единственная собственность. И ты знаешь, что я никогда не запрещала твоей матери приходить в гости. Но она перешла черту. И если ты не видишь этого — значит, ты не видишь меня.

Андрей молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Потом он перевёл взгляд на мать, которая стояла с вызовом, и на меня, с красным следом на щеке. Он медленно достал телефон и набрал номер.

— Я звоню адвокату, — сказал он. — Мы разберёмся, кто здесь прав.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Адвокат? Он хочет судиться со мной за мой же дом? Но я взяла себя в руки.

— Звони, — ответила я. — Только учти: у меня есть документы, камеры и показания свидетелей — слесарь видел, как она бросила в меня ключами. У тебя нет никаких прав на этот дом. Ты — мой муж, но не собственник. Если ты хочешь разрушить наш брак из-за этого — действуй.

Я развернулась и пошла в спальню, закрыв за собой дверь. Через минуту я услышала, как Галина что-то говорит Андрею, а потом хлопнула входная дверь. Они ушли. Оба.

Я осталась одна в доме, который построила своими руками, но чувствовала себя так, будто меня выставили на улицу. Я опустилась на пол и заплакала. Но не от слабости — от злости на себя за то, что позволила этому зайти так далеко.

Через час я поднялась, умылась и открыла ноутбук. Я написала заявление в полицию о нападении и подала жалобу на Галину за вторжение в частную собственность. Я также связалась с адвокатом и попросила его подготовить документы на случай развода. Я не хотела этого, но я должна была быть готова.

Ночью Андрей не вернулся. Я не спала, прислушиваясь к тишине. В три часа утра я получила от него сообщение: «Мы поговорим завтра. Мама переночует у тёти. Но я не согласен с твоими методами».

Я не ответила. Я знала, что завтра будет тяжёлый разговор. Но я также знала, что если я не выстою сейчас, я никогда не выстою потом. Этот дом — моя последняя крепость. И я не позволю превратить его в поле битвы.

Утром я встала, сварила кофе и села ждать. Андрей пришёл в десять. Он выглядел уставшим, но его лицо было твёрдым.

— Мы должны поговорить, — сказал он.

— Слушаю, — ответила я.

— Мама уедет. Я договорился с тётей, она поживёт у неё, пока не найдёт жильё. Но я хочу, чтобы ты вернула ей доступ в дом. Хотя бы на время, чтобы она могла забрать вещи.

— Она может забрать вещи сегодня. Я дам тебе ключ на один день. Но после этого — нет.

Андрей кивнул.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы мы пошли к семейному психологу. Нам нужно разобраться в наших отношениях. Я не хочу терять тебя, но я не могу принять, что ты так жёстко отрезаешь мою семью.

Я посмотрела на него. Он выглядел искренним. Может быть, он действительно хотел сохранить брак. Но я знала, что проблема не только в свекрови. Проблема в том, что он не встал на мою сторону, когда она бросила в меня ключами. Он не защитил меня. И это было больнее, чем любой удар.

— Хорошо, — сказала я. — Мы сходим к психологу. Но только если ты признаешь, что она перешла границы и что ты ошибся, не поддержав меня.

Андрей помедлил, потом кивнул.

— Я признаю. Я был неправ.

Мы обнялись, но я чувствовала, что между нами образовалась трещина. И чтобы её залечить, потребуется нечто большее, чем просто слова.

Через час Галина приехала за вещами. Она не смотрела на меня, её лицо было каменным. Андрей помогал ей собирать чемоданы, а я стояла в стороне. Когда они закончили, Галина повернулась ко мне и прошептала:

— Ты ещё пожалеешь, что выгнала меня. Я знаю, что ты скрываешь. И я расскажу Андрею всё.

Я замерла. Что она имеет в виду? Какие-то тайны? Я не знала, что она нашла в моих бумагах, но её слова прозвучали как угроза. И я поняла: это ещё не конец. Галина не сдастся так просто. И, возможно, у неё есть оружие, о котором я даже не догадывалась.

Они ушли. Я стояла в пустом коридоре и смотрела на новые замки. Я чувствовала облегчение, но внутри зарождалось тревожное предчувствие.

Продолжение читайте на следующей странице.