Глава 2. Цифры вместо чувств

Светлана не вздрогнула, не нахмурилась — просто достала из сумки папку, которую держала наготовом. Тонкую, без пафоса, с парой скреплённых листов внутри.

— Вот, — она подвинула папку к Артёму. — Расчёт. Тут всё: дата сделки, сумма моего взноса, выписка по счёту, где видно, откуда деньги. И отдельно — твои платежи. Треть. Не больше.

Он посмотрел на папку, будто она могла его укусить.

— Ты это специально… хранила?

— Я это специально собирала, — спокойно поправила Светлана. — Ещё в апреле, когда ты стал «задерживаться на работе» по три раза в неделю. Тогда я и поняла: рано или поздно придётся делить не чувства, а квадратные метры.

Артём нервно потянулся к кофе, сделал глоток и тут же скривился — напиток остыл.

— Ну нельзя же так… — пробормотал он. — Как будто мы не десять лет вместе, а договор аренды расторгаем.

— А мы и расторгаем, — ровно сказала Светлана. — Только не аренду. А совместную жизнь. И тут тоже есть правила. И цифры. И доказательства.

Он откинулся на спинку стула, посмотрел в окно — на мост, на прохожих, на пару, которая смеялась, держась за руки. Будто искал там подсказку, как себя вести.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Допустим. Треть. Но… я не хочу просто деньги. Давай я пока поживу где-нибудь у друзей, а потом… ну, решим.

Светлана покачала головой.

— Нет. Я не хочу «потом». Хочу сейчас. Квартира — моя. Ты забираешь деньги, я оформляю перевод. И всё.

— А если я скажу, что не согласен? — снова попытался он, но голос уже звучал не уверенно, а скорее устало. — Если я пойду в суд?

Она чуть приподняла бровь.

— Иди. Там тоже любят цифры. И выписки. И даты. И, кстати, там быстро выяснится, что ты вложил треть, а не половину. И что мои накопления — это мои накопления, а не «общие», потому что общего бюджета у нас не было уже года полтора. Ты платил за бензин и кофе, я — за квартиру, продукты, кота и ремонт.

Артём опустил глаза. Спорить с этим было трудно — потому что это была правда. Просто раньше он её не замечал.

Глава 3. Неожиданный союзник

Через два дня Светлана зашла в мастерскую — свою маленькую комнату в дальнем конце квартиры, где пахло акрилом, гипсом и старой бумагой. Там на стеллажах стояли расписанные ею тарелки, чашки, блюдца — штук пятьдесят, не меньше. Некоторые она делала для магазинов, некоторые — для души.

На пороге стоял кот Барсик. Он мяукнул, подошёл, уткнулся лбом ей в колено.

— Знаю, знаю, — тихо сказала она, гладя его между ушами. — Ты тоже скучаешь по тому, как раньше было. Но теперь будет по-другому.

В прихожей звякнули ключи. Светлана напряглась, но это был не Артём — это пришла Лена, её старшая сестра.

— Привет, — Лена вошла, скинула куртку, тут же потянулась к чайнику. — Ты почему трубку не берёшь? Я уже думала, ты там в обморок упала.

— Не упала, — усмехнулась Светлана. — Просто не хотела ничего объяснять.

Лена посмотрела на неё внимательно, потом на стопку папок на столе.

— Это что, война?

— Делёж, — поправила Светлана. — Квартира, кот, воспоминания.

Сестра молча села, налила себе чай, пододвинула к себе одну из папок. Пролистала.

— Слушай, — сказала она через минуту. — Ты молодец. Держишь удар. Но знаешь, что самое крутое? Ты не плачешь.

— Плакать буду потом, — призналась Светлана. — Когда всё подпишут, когда он заберёт вещи, когда в квартире станет тихо. Тогда поплачу. А сейчас мне нельзя. Сейчас надо быть твёрдой.

— Тогда я посижу с тобой, — решительно сказала Лена. — И если он придёт с претензиями — я скажу ему всё, что думаю.

Светлана улыбнулась — впервые за эти дни по-настоящему.

— Спасибо. Но, думаю, претензий не будет. Он не злой. Просто… запутался. И привык, что я всегда соглашаюсь.

Глава 4. Последний разговор

Артём пришёл вечером. Без сумки, без цветов, без виноватых глаз. Просто стоял в коридоре и смотрел на квартиру, будто видел её впервые.

— Можно? — спросил он, кивнув на кухню.

— Можно, — кивнула Светлана.

Они сели друг напротив друга. На столе стояла чашка с недопитым чаем и тарелка, на которой когда-то лежал торт.

— Я подумал, — начал Артём. — И решил: давай по-твоему. Треть денег. Квартиру — тебе. Кота… кота я не буду делить. Он твой. Я его и правда боялся гладить.

Светлана чуть расслабилась.

— Спасибо, что не стал тянуть, — тихо сказала она.

— Да ладно… — он запнулся. — Просто… когда ты так спокойно всё расписала, я понял: ты не просто обижена. Ты всё продумала. И это… пугает. И уважает одновременно.

— Уважение — это хорошо, — кивнула она. — Хоть на этом закончим без вражды.

— И ещё… — он снова замялся. — Про Алину. Не надо думать, что это любовь всей жизни. Это… просто побег. От тишины. От того, что мы перестали друг друга слышать.

Светлана помолчала.

— Знаешь, — сказала она наконец. — Мне не нужно, чтобы ты оправдывался. Мне нужно, чтобы ты просто ушёл и не возвращался с чувством, что я тебе что-то должна.

Он кивнул.

— Прости, — тихо сказал он. — За всё. За то, что тянул. За то, что делал вид, что ничего не происходит.

— Прощаю, — просто ответила Светлана. — Не потому что забыла. А потому что мне так легче.

Глава 5. Новый порядок

Через неделю всё было оформлено. Деньги переведены, документы подписаны, ключи от квартиры лежали в конверте на столе. Артём забрал только свои вещи — и даже не стал спорить насчёт книг: оставил их на полке.

А в мастерской Светлана достала одну из старых тарелок — ту, которую расписала в первый год их совместной жизни. На ней были цветы, яркие, немного наивные, и надпись по краю: «Для нас». Она повертела её в руках, потом аккуратно поставила на самую верхнюю полку. Не разбила. Не выбросила. Просто убрала туда, где не будет попадаться каждый день.

Барсик прыгнул на стол, ткнулся носом в её руку.

— Всё, — сказала Светлана, гладя его. — Теперь мы с тобой вдвоём. И у нас есть план.

План был простой: доделать заказ из пяти тарелок, сходить с Леной в кино, научиться печь лимонный пирог (давно хотела), а потом — просто дышать. Без оглядки на чьи-то задержки, на чьи-то оправдания, на чужие сердечки в телефоне.

Вечером она села у окна, смотрела, как зажигаются огни в соседних домах. Телефон молчал. И впервые за долгое время тишина не казалась пустой. Она казалась своей.

И в этой тишине Светлана вдруг почувствовала: она не потеряла десять лет. Она их прожила. И теперь может начать следующие — так, как хочет сама.