И не было слышно даже мыши
Элиза спала, свернувшись калачиком на самом краешке огромной кровати. Щека прижата к шёлковому покрывалу, ресницы чуть подрагивают — видимо, снилось что-то неспокойное. Рука свесилась вниз, пальцы сжимали тряпку для пыли, которую она так и не выпустила.
Король Адриан замер в дверях.
За его спиной столпились стражники. Капитан Грегор, поседевший на службе мужик, положил ладонь на рукоять меча — просто на всякий случай, по старой привычке. Он видел, как король наказывал за куда меньшие провинности. Пажа, который чихнул во время церемонии, сослали на конюшню на три месяца. Горничную, разбившую вазу из восточного фарфора, выгнали в тот же день без выходного пособия.
А тут — служанка спит в королевской постели.
Во дворце стояла такая тишина, что слышно было, как у кого-то из стражников скрипнула кожаная перевязь. Все затаили дыхание. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.
Король сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
Он двигался странно — не как обычно, размашисто и уверенно, а как-то осторожно, почти крадучись. Сапоги мягко ступали по ковру. Пальцы рассеянно поглаживали подбородок — жест, которого никто из придворных раньше не замечал.
Он подошёл к кровати и остановился.
Смотрел на девушку долго. Очень долго. Так долго, что Грегор начал нервно переминаться с ноги на ногу — у него болела поясница, да и вообще ситуация становилась всё более неловкой.
— Ваше Величество… — тихо начал он, но король поднял руку, даже не оборачиваясь.
Капитан осёкся на полуслове.
Адриан склонил голову чуть набок. Разглядывал лицо Элизы. Грязноватое, с тёмными кругами под глазами, с потрескавшимися от усталости губами. Из-под косынки выбилась прядь светло-русых волос и прилипла к влажному лбу.
Ничего красивого. Обычная девчонка из тех, что тысячами приходят в столицу в поисках работы и исчезают через пару лет, сломленные непосильным трудом.
Но король всё стоял и смотрел.
— Кто она? — спросил он, не повышая голоса.
Капитан Грегор замялся. Он понятия не имел.
— Служанка, Ваше Величество. Кажется, недавно нанятая… Я сейчас выясню, её немедленно уберут и…
— Не трогать, — перебил король.
В комнате повисла пауза. Грегор мысленно прокрутил фразу в голове ещё раз, проверяя, не ослышался ли. Нет, не ослышался.
— Ваше Величество, но…
— Я сказал — не трогать.
Адриан наконец обернулся к стражникам. Лицо у него было каменное, но глаза… Грегор запомнил этот взгляд надолго. В нём не было привычной холодной ярости. Скорее что-то растерянное, почти человеческое.
— Оставьте нас, — приказал король.
— Ваше Величество, это небезопасно, — подал голос молодой стражник Маркус, который вечно лез куда не просят. — Мы не знаем, кто она такая, вдруг…
— Ты правда думаешь, что эта измученная девочка — наёмная убийца? — Адриан усмехнулся, но как-то невесело. — С тряпкой для пыли в качестве оружия?
Маркус покраснел и замолчал.
— Вон. Все.
Стражники переглянулись. Грегор вздохнул, махнул своим — мол, подчиняемся. Они вышли в коридор и аккуратно прикрыли за собой дверь.
В коридоре уже собралась небольшая толпа. Придворные, слуги, какие-то дамы в вечерних платьях — все шептались, пытаясь понять, что происходит. Грегор рявкнул на них, чтобы разошлись, но сам остался у двери — на всякий случай.
В спальне воцарилась тишина.
Вопреки всем правилам
Адриан снял плащ и небрежно бросил его на кресло. Прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Остановился у окна, посмотрел на заходящее солнце.
Вообще-то у него был насыщенный вечер. Встреча с послами из Южного королевства. Ужин в Большом зале. Какие-то документы на подпись. Советники наверняка уже сходят с ума, пытаясь его найти.
Но он не спешил.
Он вернулся к кровати и сел в кресло рядом с ней. Просто сидел и смотрел, как спит эта неизвестная служанка.
Когда ты король уже двенадцать лет, ты привыкаешь к определённому порядку вещей. К тому, что все вокруг тебя боятся. К тому, что каждое твоё слово воспринимается как приказ. К тому, что люди падают в обморок, если ты на них косо посмотришь.
Адриан не был жестоким от природы. Просто так сложилось. Когда тебя предают трижды за одно царствование — ближайшие друзья, любимая женщина, собственный дядя, — ты учишься держать всех на расстоянии вытянутой руки. Ты строишь вокруг себя стену из страха и холода, потому что это единственное, что работает.
Но иногда, глубокой ночью, когда ты остаёшься один в этих огромных пустых покоях, тебе становится до тошноты тоскливо.
Он смотрел на Элизу и вспоминал.
Лет пятнадцать назад, когда он ещё не был королём, а просто принцем, у него была знакомая девушка. Дочь повара. Обычная простушка с вечно перепачканными мукой руками и смешными веснушками на носу.
Они дружили тайно, потому что дружба принца с кухаркиной дочкой — это был скандал. Он приходил на кухню поздно вечером, она поила его горячим молоком с мёдом, и они разговаривали обо всём на свете. Она не боялась его — вот что было важно. Она спорила с ним, смеялась над ним, рассказывала глупые сплетни.
А потом её выдали замуж за какого-то мельника из соседней деревни, и он её больше никогда не видел.
Адриан тряхнул головой, отгоняя воспоминания.
В этот момент Элиза пошевелилась во сне. Что-то пробормотала — неразборчиво, жалобно. Нахмурилась. Ей явно снился кошмар.
Король подался вперёд. Протянул было руку, чтобы разбудить, но замер в нерешительности.
И тут девушка открыла глаза.
Пробуждение
Сначала она просто смотрела в потолок, пытаясь сообразить, где находится. Высокий лепной потолок с позолотой. Огромная хрустальная люстра. Тяжёлые бархатные портьеры.
Это не каморка для прислуги.
Элиза резко села и тут же увидела его.
Король Адриан сидел в кресле в двух шагах от неё. Настоящий, живой король. Теперь она могла рассмотреть его вблизи — чёрные волосы, в которых уже пробивалась ранняя седина, резкие черты лица, тёмные глаза с мелкими морщинками в уголках. Он был моложе, чем ей казалось раньше. Она думала, король — это почти старик, а ему, наверное, и тридцати пяти ещё нет.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом Элиза вспомнила всё. Уборка. Кровать. Она присела на минутку и… уснула. В королевской спальне. На королевской кровати.
Кровь отхлынула от лица. Сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Ваше Величество, — прошептала она, вскакивая и тут же падая на колени. Тряпка выпала из рук и шмякнулась на пол. — Простите… Я не… Простите, ради бога…
Она даже не могла связно говорить. Слова путались, язык заплетался. В голове стучало: «Всё. Конец. Выгонят. А может, и хуже. В темницу посадят. Или вообще казнят — кто их знает, этих королей».
— Встань, — сказал король.
Голос у него был низкий и глуховатый, как дальний гром.
Элиза не встала. Продолжала стоять на коленях, вжав голову в плечи, готовая к чему угодно — крику, удару, стражникам, которые сейчас схватят её и поволокут непонятно куда.
— Я сказал — встань, — повторил он с лёгким раздражением.
Она поднялась на негнущихся ногах. Пошатнулась — голова закружилась. Последние дни она почти ничего не ела, только вчера вечером удалось перехватить кусок чёрствого хлеба.
— Как тебя зовут?
— Элиза, Ваше Величество.
— Давно работаешь во дворце?
— Три недели… почти месяц.
Адриан кивнул, словно эта информация что-то для него значила.
— Почему ты спала в моей постели?
Вопрос прозвучал спокойно, но Элизу передёрнуло. Она понимала, как это выглядит со стороны. Служанка залезла в королевскую кровать. Наглая, распущенная, грязная девка.
— Я убиралась, — голос дрожал, она ничего не могла с этим поделать. — И просто… присела на минутку. Устала. Я не собиралась спать, честное слово. Я сама не заметила, как отключилась.
— Ты голодна?
Элиза моргнула. Что?
— Что?
— Ты голодна? — повторил он. — Выглядишь так, будто не ела несколько дней.
Это было настолько неожиданно, что она даже перестала бояться. Просто растерялась.
— Я… ну… в общем… нам дают еду, не то чтобы…
— Ясно, — оборвал её король. — Значит, голодна.
Он встал, подошёл к столику у стены. Там стоял серебряный поднос с фруктами и сыром — дневная закуска, которую принесли, пока его не было.
— Ешь.
— Что?
— Ты ещё и глухая? Ешь, говорю.
Элиза смотрела на поднос. Свежий инжир, виноград, мягкий сыр с корочкой, белый хлеб — такой, какого ей никогда в жизни не давали. Желудок предательски заурчал.
Но она боялась пошевелиться. Вдруг это какая-то ловушка? Вдруг он испытывает её? Сделает шаг к еде — и тут же выяснится, что она нарушила ещё какое-то правило, о котором не знала.
— Послушай, — Адриан, кажется, начал терять терпение. — Если я приказываю тебе есть, значит, ты должна есть. Это понятно?
— Да, Ваше Величество.
Она медленно, всё ещё не веря в происходящее, подошла к столику. Взяла виноградину. Положила в рот. Сладкий сок брызнул на язык, и на мгновение у неё закружилась голова — теперь уже от удовольствия.
Король стоял и смотрел, как она ест. Это было неловко, но Элиза слишком хотела есть, чтобы обращать внимание. Она съела виноград, потом кусок хлеба, потом сыр. Старалась делать это аккуратно, но пальцы всё равно дрожали.
— Почему ты так истощена? — спросил Адриан.
— Работа… много работы. И кормят не очень.
— Кто «кормят»?
Элиза замялась.
— Ну… на кухне. Для слуг отдельно готовят. Кашу в основном. Иногда похлёбку.
— Ясно, — повторил король, и на этот раз в его голосе послышалось что-то нехорошее. — Экономка. Как её… госпожа Бригитта. Я разберусь.
— Не надо! — вырвалось у Элизы. Она тут же пожалела о своих словах и прикусила язык.
Король удивлённо поднял бровь.
— Почему?
— Потому что… потому что она меня со свету сживёт, если узнает, что я вам пожаловалась. Вы разберётесь, а я потом останусь с ней один на один.
Адриан помолчал.
— Логично, — неожиданно согласился он. — Тогда я разберусь так, что она не узнает, откуда я получил информацию.
Элиза не нашлась что ответить. Она стояла с недоеденным куском хлеба в руке и чувствовала, что всё происходящее похоже на какой-то странный сон. Может, она вообще ещё спит?
Во дворце началось
Капитан Грегор проторчал под дверью почти час. Когда король наконец вышел — один, без служанки, — капитан вытянулся по стойке смирно, стараясь не выдать своего любопытства.
— Девушка останется в моих покоях до утра, — сказал Адриан. — Проследи, чтобы её никто не трогал. Принесите ей нормальный ужин. Не ту баланду, которую вы даёте прислуге, а еду из моей кухни.
— Слушаюсь, — ответил Грегор, хотя внутри у него всё клокотало от желания спросить: «Что, чёрт возьми, происходит?»
Но капитаном он был уже двадцать лет именно потому, что умел вовремя промолчать.
— И ещё, — король задержался на мгновение. — Никому ни слова о том, что здесь произошло. Если пойдут слухи — буду спрашивать с тебя.
— Так точно.
Адриан ушёл в тронный зал, где его уже заждались советники. А Грегор остался стоять у двери, переваривая услышанное.
Слухи, конечно, всё равно пошли.
Уже через час весь дворец гудел, как растревоженный улей. Версии разнились. Одни говорили, что король влюбился с первого взгляда. Другие — что он узнал в служанке какую-то дальнюю родственницу. Третьи и вовсе утверждали, что Элиза — колдунья, которая околдовала его величество с помощью чёрной магии.
Сама Элиза сидела в королевских покоях и чувствовала себя так, будто попала в другой мир.
Горничная принесла ей ужин — невероятный, с жареной курицей и запечёнными овощами. Элиза съела всё до последней крошки. Потом ей принесли чистую одежду — простое, но качественное платье из мягкой шерсти.
— Мне нужно идти, — робко сказала она горничной. — Там ещё уборка в восточном крыле, госпожа Бригитта будет ругаться…
— Вам велено оставаться здесь до утра, — отрезала горничная. Голос у неё был сухой, а взгляд — завистливый. — Распоряжение короля.
Элиза осталась.
Ночью она долго не могла уснуть. Сидела в кресле у окна — на кровать больше не легла, конечно, — и смотрела на звёзды. В голове крутились обрывки мыслей. Что теперь будет? Почему король с ней так обошёлся? Что скажут другие слуги, когда она вернётся?
Под утро, измученная переживаниями, она всё-таки задремала прямо в кресле. Ей снова снился отец — больной, кашляющий, с серым лицом. Она просыпалась несколько раз и никак не могла понять, где находится.
Король не пришёл.
Утром Элизу выпустили. Она шла по коридору, чувствуя на себе взгляды. Слуги перешёптывались, тыкали пальцами, кто-то даже хихикнул вслед. Она старалась не обращать внимания, шла с прямой спиной, как её учила мать: «Если тебе стыдно, дочка, всё равно не показывай этого. Гордость — единственное, что у нас нельзя отнять».
Марта, пожилая служанка, встретила её в прачечной.
— Ну, рассказывай, — сказала она, пододвигая Элизе табуретку.
— Нечего рассказывать.
— Как это нечего? Весь дворец говорит, что ты провела ночь в королевских покоях!
— Я уснула там случайно. Он не разозлился. Вот и всё.
Марта долго смотрела на неё, поджав губы. Потом вздохнула.
— Ох, девочка. Не нравится мне это. Король не бывает добрым просто так. С ним всегда нужно держать ухо востро.
— Он просто пожалел меня, — Элиза пожала плечами. — Ну, усталую, голодную. Что в этом такого?
— В том-то и дело, что он никогда никого не жалеет, — тихо сказала Марта. — Запомни мои слова. Будь осторожна.
Госпожа Бригитта
Экономка появилась ближе к обеду. Госпожа Бригитта была женщиной лет пятидесяти, сухой как палка, с острым носом и вечно поджатыми губами. Она управляла хозяйством дворца уже пятнадцать лет и считала себя второй по важности персоной после короля. Ну, может, третьей — ещё был главный советник, этот скользкий тип лорд Рейнольд, но Бригитта и с ним пыталась конкурировать.
— Значит, ночевала в королевских покоях? — она остановилась перед Элизой, уперев руки в боки. — Быстро ты продвинулась, девочка. Три недели во дворце — и уже в постели у его величества.
Элиза вспыхнула.
— Я не… Ни в какой постели я не была. Я уснула, он меня не наказал, вот и всё.
— Рассказывай, — Бригитта недобро усмехнулась. — Думаешь, я не понимаю, что к чему? Такие, как ты, всегда на одно метят. Думаешь, если король разок на тебя посмотрел, так ты уже и во дворец хозяйкой войдёшь?
Элиза молчала. Спорить было бесполезно. Она уже поняла, что Бригитта ищет повод для скандала, и любой ответ будет использован против неё.
— Молчишь? Правильно. Слушай меня внимательно. Сегодня будешь мыть полы в Большом зале. Всю. Без перерыва. И если я увижу хоть пылинку — пеняй на себя.
— Я и так сегодня должна была мыть полы в восточном крыле. И ещё бельё…
— Теперь будешь мыть Большой зал. Забыла спросить твоего мнения.
Элиза прикусила губу. Большой зал — это огромное помещение, которое обычно моют четыре служанки целый день. Бригитта явно хотела её наказать. За что — непонятно, но это было и неважно.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я вымою.
— Вот и умница. Приступай.
Бригитта ушла, стуча каблуками по каменному полу. Марта, которая всё это время сидела в углу и перебирала бельё, покачала головой.
— Она тебя теперь со свету сживёт.
— Знаю.
— Надо было сразу бежать из дворца, как только король тебя отпустил. Собрала бы вещи — и домой, к родителям.
— Не могу, — Элиза взяла ведро и тряпку. — Отцу нужны деньги на лекарства. Здесь платят больше, чем где-либо ещё. Если я уйду, он умрёт.
Марта ничего не ответила. Только вздохнула и принялась за работу.
Второй случай
Прошло три дня. Элиза работала как проклятая — Бригитта нагружала её самыми грязными и тяжёлыми делами. Мытьё полов в Большом зале растянулось на двое суток, потом была чистка каминов, потом стирка горы постельного белья. К концу дня она валилась с ног, но заснуть не могла — слишком болело всё тело.
О короле она почти не думала. Вернее, старалась не думать. Тот странный вечер казался ей сном, который не имеет отношения к реальности. Мало ли, что на него нашло. Может, настроение было хорошее. Может, выпил лишнего. Теперь всё вернулось на круги своя.
Но Марта была права — слухи не утихали.
— Говорят, король спрашивал о тебе, — сказала одна из младших горничных, пробегая мимо с корзиной белья. — У Грегора спрашивал.
— И что Грегор?
— Сказал, что ты работаешь, как все.
Элиза не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, хорошо, что король не выделяет её среди остальных. С другой — против воли становилось немного обидно. Она сама себе удивлялась: с чего бы ей обижаться? Кто она такая? Никто.
На четвёртый день её позвали убирать библиотеку. Это было огромное помещение с высокими потолками и книжными шкафами до самого верха. Пахло пылью и старой бумагой. Солнце пробивалось сквозь витражные окна, рассыпая по полу разноцветные блики.
Элиза должна была протереть книги от пыли. Тысячи книг. Каждую вынимать, протирать, ставить обратно. Работа скучная, но хотя бы не такая изматывающая, как мытьё полов.
Она залезла на стремянку, чтобы дотянуться до верхней полки, и тут услышала шаги.
В библиотеку кто-то вошёл. Элиза не видела кто — она стояла спиной, балансируя на шаткой лестнице.
— Осторожнее, — раздался знакомый глуховатый голос. — Упадёшь.
Она вздрогнула от неожиданности, пошатнулась — и действительно чуть не упала. Книга выскользнула из рук и шлёпнулась на пол.
Король Адриан стоял у входа в библиотеку. На этот раз он был без парадного камзола, в простой белой рубашке и тёмных брюках, без короны, без всех этих дурацких побрякушек. Выглядел почти как обычный человек.
Элиза торопливо спустилась, подобрала книгу, поклонилась.
— Простите, Ваше Величество. Я не знала, что вы придёте.
— Я часто прихожу в библиотеку по вечерам. Тут тихо.
Он прошёл мимо неё, провёл рукой по корешкам книг. Остановился у окна.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, Ваше Величество.
— Тебя нормально кормят?
Элиза замешкалась. Соврать королю? Сказать правду и подставить Бригитту? Она выбрала что-то среднее.
— Сносно, Ваше Величество.
— «Сносно», — повторил он с усмешкой. — За три дня научилась дипломатическим ответам.
— Пришлось, — буркнула она и тут же прикусила язык. Нельзя так разговаривать с королём.
Но Адриан, кажется, не обиделся. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и разглядывал её.
— Как тебя, говоришь, зовут? Элиза?
— Да.
— Красивое имя.
Она не знала, что на это отвечать.
— Я слышал, экономка нагружает тебя сверх меры, — сказал он, и Элиза внутренне напряглась. — Не из-за того ли случая?
— Я не жалуюсь, Ваше Величество.
— А я и не спрашивал, жалуешься ты или нет. Я спросил: это из-за того случая?
Элиза вздохнула. Врать дальше не было смысла.
— Да.
Король кивнул. Помолчал.
— Иди сюда, — вдруг сказал он.
Она подошла ближе, на негнущихся ногах. Он указал на кресло у окна.
— Садись.
— Ваше Величество, я не могу. Мне нужно работать.
— Послушай, — он говорил спокойно, но в голосе зазвучало что-то, от чего по спине побежали мурашки. — Я — король. Если я говорю «садись», ты садишься. Если я говорю «отдыхай», ты отдыхаешь. Это понятно?
— Да, Ваше Величество.
Она села. Кресло было невероятно мягким, в таком она ещё никогда не сидела. Казалось, оно обволакивает тебя со всех сторон, забирая усталость из каждой мышцы.
Адриан взял с полки какую-то книгу, открыл на середине, но читать явно не собирался.
— Расскажи мне о своей семье.
— Зачем вам это?
— Просто интересно.
Элиза пожала плечами. Ладно. Хочет знать — пусть знает.
— Отец болен. Мать за ним ухаживает. Младший брат ещё совсем ребёнок. Я — старшая, поэтому работать должна я.
— Что с отцом?
— Лёгкие. Он каменотёс, всю жизнь дышал пылью. Теперь кашляет кровью, почти не встаёт. Лекарь говорит, нужны дорогие лекарства. Поэтому я здесь. Во дворце платят больше, чем в городе.
Король молча слушал.
— Ты могла бы попросить меня о помощи, — сказал он наконец.
Элиза покачала головой.
— Я не просила. Я работаю.
— Гордая.
— Нет. Просто не хочу быть обязанной.
— Кому? Мне?
— Да. Вы — король. Я — служанка. Если вы мне поможете, что я должна буду сделать взамен? У меня ничего нет.
Адриан долго смотрел на неё. В библиотеке было так тихо, что слышно было, как бьётся её сердце — или это ей казалось.
— Ты странная, — сказал он наконец. — Большинство людей только и мечтают, чтобы я им что-то дал. Деньги, титул, земли. А ты боишься моей помощи.
— Я не боюсь. Я просто знаю, что бесплатно ничего не бывает.
— Даже простая человеческая доброта?
— А вы часто бываете добрым просто так? — спросила она — и тут же об этом пожалела. Это был слишком дерзкий вопрос.
Но король не рассердился. Он усмехнулся — устало, как-то даже печально.
— Нет. Не часто.
Он закрыл книгу и поставил её обратно на полку.
— Хорошо. Я дам тебе деньги на лекарства для отца. Не в долг, не в обмен на что-то. Просто так. Считай это моей прихотью.
— Я не могу…
— Можешь. Я уже всё решил. Завтра к тебе придёт мой казначей, передаст сумму. Отказаться нельзя, потому что это королевский приказ. Понятно?
— Да, Ваше Величество, — прошептала Элиза, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— А теперь иди. Отдыхай. И скажи Бригитте, что с завтрашнего дня ты переводишься на другую должность.
— Какую?
— Будешь моей личной прислугой.
Элиза замерла. Это было… слишком. Повышение, о котором можно было только мечтать. Личная прислуга короля — это не просто служанка, это человек, который имеет доступ к покоям, который всегда рядом, который знает распорядок дня и может влиять на многие вещи.
— Ваше Величество, но другие слуги…
— Что — другие слуги?
— Они и так уже обсуждают меня за спиной. А теперь будет только хуже.
— И что? Тебе есть до них дело?
Элиза задумалась. Вообще-то, да. Ей было дело до того, что о ней говорят. Она выросла в маленькой деревне, где все про всех всё знали, и репутация была не пустым звуком. С другой стороны — отец болеет, лекарств нет, а здесь ей предлагают реальную помощь. Так чего она ломается?
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Спасибо, Ваше Величество.
— Можешь называть меня просто «сир». Или «господин». Я не люблю эти длинные титулы.
— Хорошо… сир.
Король кивнул и вышел из библиотеки, оставив Элизу одну. Она сидела в кресле и пыталась переварить то, что только что произошло. Её жизнь только что перевернулась вверх дном — второй раз за одну неделю.
Дворец бурлит
Новость о том, что какую-то безродную девчонку назначили личной прислугой короля, разлетелась мгновенно. Бригитта, когда узнала, побелела от злости — лицо у неё стало цвета простыни, которую только что отбелили в щёлоке.
— Ты! — она схватила Элизу за руку в коридоре. — Что ты ему такого сказала? Чем ты его взяла?
— Ничем. Он просто пожалел меня.
— Пожалел! — Бригитта нервно рассмеялась. — Он никого не жалеет. Это все знают. Ты что-то скрываешь, маленькая дрянь.
Элиза вырвала руку.
— Я ничего не скрываю. И отпустите меня, мне нужно идти.
— Смотри, девочка, — голос экономки стал тихим и злым. — Королевские милости быстро заканчиваются. Сегодня ты его любимица, а завтра он о тебе забудет. И тогда я припомню тебе каждую минуту твоей наглости.
Элиза ничего не ответила. Просто развернулась и ушла.
Но страх остался. Бригитта была права в одном — королевские милости действительно часто бывают недолговечны. Кто знает, что у этого короля в голове. Может, завтра он проснётся в плохом настроении и вышвырнет её на улицу. А может — ещё хуже.
Надо было срочно отправить деньги родителям, пока она ещё при должности. Элиза договорилась с одним из конюхов, чтобы он передал письмо и кошелёк с монетами в деревню. Конюх взял плату за услугу и пообещал, что всё будет сделано в лучшем виде.
На следующий день началась её новая служба. И, надо сказать, она оказалась совсем не такой, как Элиза себе представляла.
Личная прислуга
Король вставал рано. Очень рано. Ещё затемно, когда даже петухи не думали кукарекать. В пять утра Элиза уже должна была быть в его покоях.
Она приносила горячую воду для умывания, готовила одежду, завтрак. Король любил простой завтрак — яйца, хлеб, сыр, иногда немного ветчины. Никаких там деликатесов, которыми его пыталась пичкать дворцовая кухня.
— Опять эти улитки, — ворчал он, разглядывая поднос, который ему принесли однажды утром. — Кто вообще додумался есть улиток? Это же гадость.
Элиза, прибиравшая в углу комнаты, улыбнулась. Она уже начинала понимать, что за образом сурового правителя скрывается обычный уставший мужчина, которому хочется простой человеческой еды и тишины.
— Я могу сказать на кухне, чтобы не приносили улиток, сир.
— Скажи. И ещё эти дурацкие перепелиные яйца. Они крошечные, не наедаешься. Пусть варят нормальные, куриные.
— Хорошо, сир.
Дни потянулись один за другим. Вставать приходилось в несусветную рань, но сама работа была не такой уж тяжёлой. Она состояла в основном из мелких поручений — принести, унести, приготовить, почистить. Иногда нужно было сопровождать короля на официальные мероприятия, стоять в сторонке и следить, чтобы всё было в порядке.
Постепенно Элиза привыкла к новому распорядку. Научилась понимать настроение короля по тому, как он входит в комнату. Если быстрым шагом и сразу к столу — значит, много дел и лучше не отвлекать. Если медленно, задумчиво, смотрит в окно — можно и заговорить, спросить что-нибудь.
Другие слуги по-прежнему косились на неё, но задеть боялись. Бригитта делала вид, что Элизы вообще не существует — это было даже лучше, чем открытая вражда. Марта иногда заходила вечерами, они пили чай и разговаривали о пустяках.
А король… король всё чаще задерживал её в своих покоях под разными предлогами.
— Посиди со мной, — говорил он вечером, когда рабочий день заканчивался, и Элиза уже собиралась уходить в свою каморку. — Расскажи что-нибудь.
— Что рассказывать, сир? Я ничего интересного не знаю.
— Расскажи про свою деревню. Про родителей. Про то, как ты жила до дворца.
И она рассказывала. Сначала неуверенно, боясь сказать что-то не то, но постепенно разговоры становились всё более непринуждёнными. Элиза рассказывала про речку, в которой они купались с братом. Про то, как мать пекла хлеб по воскресеньям. Про соседскую корову, которая однажды забрела в их огород и съела всю капусту.
Адриан слушал внимательно, иногда задавал вопросы — и по его лицу было видно, что это не просто вежливый интерес. Ему действительно хотелось знать.
Однажды вечером Элиза набралась смелости и спросила:
— Сир, а почему вы так добры ко мне?
Король долго молчал, глядя в камин. Элиза уже решила, что он не ответит.
— Знаешь, каково это — быть королём? — спросил он наконец. — Все вокруг тебя врут. Каждую минуту. Придворные врут, чтобы угодить. Советники врут, чтобы получить выгоду. Женщины врут, чтобы добиться положения. Слуги врут из страха. За двенадцать лет я так привык к вранью, что уже не жду ничего другого.
Он повернулся к ней.
— А ты — не врёшь. Ты даже пытаешься, но у тебя плохо получается. У тебя всё на лице написано. Это… освежает, наверное.
Элиза не нашлась что ответить. Она сидела, комкая в руках край передника, и чувствовала, как горят щёки.
— К тому же, — добавил король уже совсем другим тоном, почти легкомысленным, — с тобой приятно разговаривать. У тебя забавный акцент. Деревенский.
— Никакой у меня не деревенский! — возмутилась она и тут же осеклась, вспомнив, с кем разговаривает.
Но Адриан только рассмеялся. Это был первый раз, когда она услышала его смех — низкий, раскатистый, совершенно не королевский.
Прошлое короля
Спустя несколько недель Элиза знала о короле гораздо больше, чем любой другой слуга во дворце. Не потому что он рассказывал — он почти не говорил о себе, — а потому что она сама всё видела.
Она видела, как он часами сидит над бумагами, трёт виски, устало закрывает глаза. Как его лицо меняется, когда он читает письма из провинций, — видимо, новости были не всегда хорошими. Как он иногда просыпается среди ночи от кошмаров — она слышала это, оставаясь в смежной комнате на случай ночных распоряжений.
Однажды, убирая его кабинет, она нашла в ящике стола миниатюру — маленький портрет женщины в золотой рамке. Женщина была красива той особенной, холодной красотой, которая бывает у аристократок. Светлые волосы, высокомерный взгляд, тонкие губы, сложенные в полуулыбку.
Элиза быстро спрятала портрет обратно, но запомнила его.
Вечером, когда король был особенно молчалив, она рискнула спросить:
— Сир, а почему вы не женитесь? У вас нет королевы.
Он взглянул на неё так, что она сразу пожалела о вопросе. Но через минуту всё же ответил:
— Была. Почти. Леди Изабелла из Северных земель.
— И что случилось?
— Она выбрала другого. Точнее, не совсем другого — она выбрала моего дядю, который должен был меня свергнуть. Заговор раскрыли, дядю казнили, Изабелла уехала в изгнание. С тех пор я не очень доверяю женщинам.
Элиза прикусила губу.
— Простите, сир. Я не должна была спрашивать.
— Ничего. Это было давно. Почти десять лет назад. Я уже не злюсь. Просто… не хочу повторения.
Он встал, подошёл к окну.
— Ты знаешь, каково это — любить человека, который тебя предаёт? Не просто обманывает, а именно предаёт — с холодным расчётом, ради власти. Это как нож в спину, только нож остаётся там навсегда. Ты можешь его не замечать, но он всегда с тобой.
Элиза подошла к нему. Встала рядом, тоже глядя в окно. За окном темнело, зажигались первые звёзды.
— Я не знаю, каково это, — тихо сказала она. — Меня никто не предавал. Но я знаю, каково это — любить человека, который умирает у тебя на глазах.
Король повернулся к ней.
— Отец?
— Да. Я каждый день думаю: а вдруг письмо придёт? Вдруг ему стало хуже? И я ничего не могу сделать. Деньги я отправила, но этого может быть мало.
— Ты хорошая дочь.
— А вы хороший король. Просто вам больно.
Она сама не знала, откуда у неё смелость такое говорить. Но король не рассердился. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и в его глазах читалось что-то, чего Элиза не могла понять.
— Иди спать, — сказал он наконец. — Уже поздно.
— Спокойной ночи, сир.
Она ушла, а он ещё долго стоял у окна, глядя на звёзды.
Гроза над дворцом
Лорд Рейнольд был умён. Слишком умён, чтобы не заметить, что в королевском дворце что-то изменилось. Главный советник, седой лис с холодными глазами и вежливой улыбкой, которая никогда не касалась глаз, он чуял любые перемены за милю.
И появление новой фаворитки — а он был уверен, что Элиза именно фаворитка, — ему совсем не нравилось.
— Ваше Величество, — начал он однажды на заседании совета, когда речь зашла о предстоящем визите послов из Восточного королевства. — Позвольте заметить, что ваше… особое расположение к одной из служанок вызывает некоторые пересуды.
— Пересуды? — король поднял бровь. — И что же говорят?
— Что вы проводите с ней слишком много времени. Что она имеет на вас влияние. Что это может помешать дипломатическим переговорам — восточные послы очень консервативны, и если они увидят, что король приблизил к себе простолюдинку…
— Лорд Рейнольд, — перебил его Адриан. — Моя личная жизнь вас не касается.
— Всё, что касается короля, касается государства.
— Она — моя личная прислуга. Не более. И я попросил бы вас не распускать грязные сплетни.
Советник поклонился, но взгляд его остался недобрым. Элиза, стоявшая в углу зала, почувствовала этот взгляд спиной. Она понимала, что нажила себе нового врага, и этот враг куда опаснее Бригитты.
После заседания лорд Рейнольд догнал её в коридоре.
— Госпожа Элиза, — окликнул он её с вежливой улыбкой. — Можно вас на минутку?
— Я спешу, милорд. Король ждёт ужин.
— Это не займёт много времени.
Она остановилась. Рейнольд подошёл ближе — слишком близко, так что ей стало не по себе.
— Милая девушка, — сказал он тихо, почти ласково. — Я не знаю, что у вас с его величеством, и, честно говоря, меня это не интересует. Но имейте в виду: если вы попытаетесь использовать своё положение во вред королевству — я об этом узнаю. И тогда ваша милая деревенская история очень быстро закончится.
— Я не собираюсь никому вредить, — ответила Элиза, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Вот и славно. Просто запомните: у меня повсюду глаза и уши.
Он ушёл, оставив её стоять в коридоре с колотящимся сердцем.
Ночной разговор
В тот вечер король был мрачнее обычного. Элиза видела, как он почти не притронулся к ужину, как рассеянно перебирал бумаги, как несколько раз порывался что-то сказать и умолкал.
Наконец, когда часы пробили полночь, он отложил документы и сказал:
— Садись.
Она села в кресло напротив. Это уже стало привычным — эти ночные посиделки, когда король и служанка разговаривают как старые друзья.
— Что-то случилось, сир?
— Рейнольд прав, — сказал он, не глядя на неё. — В каком-то смысле. Слухи действительно ходят. И это может повредить переговорам с Восточным королевством.
Элиза сжалась в комок. Вот оно. Сейчас он скажет, что ей нужно уйти.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Если нужно, я вернусь к обычной работе. Или вообще уеду домой. Спасибо за всё, что вы для меня сделали.
Король резко поднял голову.
— С чего ты взяла, что я хочу, чтобы ты уехала?
— Но вы же сказали…
— Я сказал, что слухи ходят. Я не сказал, что меня это волнует.
Она непонимающе уставилась на него.
— Послушай, Элиза. Я двенадцать лет делал то, что от меня ожидали. То, что советовали советники. То, что соответствует протоколу. И к чему это привело? К тому, что меня боятся и ненавидят. Что у меня нет друзей. Что я не могу никому доверять.
Он встал, подошёл к ней.
— С тобой я впервые за много лет чувствую себя нормальным человеком. Ты не пытаешься мной манипулировать. Ты не ждёшь от меня ничего, кроме зарплаты. Ты говоришь то, что думаешь. Пусть глупости иногда, но искренне.
Элиза не знала, обижаться ли на «глупости» или нет. Решила не обижаться.
— И что теперь? — спросила она.
— Ничего. Всё остаётся как есть. Если советникам не нравится — пусть привыкают. Если послы недовольны — пусть уезжают. Я устал подстраиваться.
— Это может быть опасно. Лорд Рейнольд… он уже угрожал мне сегодня.
— Что?
Глаза короля опасно сузились.
— Ничего серьёзного. Просто сказал, чтобы я не пыталась вредить королевству. И что у него повсюду глаза.
— Вот как. — Адриан побарабанил пальцами по столу. — Что ж. Я поговорю с лордом Рейнольдом. Так, чтобы у него больше не возникло желания угрожать моим людям.
— Не надо, сир! У вас и так много врагов. Не стоит наживать новых из-за меня.
— Поздно, — усмехнулся король. — Я уже нажил их из-за тебя. Даже не знаю, сколько. С тех пор как ты появилась во дворце, моя жизнь превратилась в сплошную головную боль.
— Простите, — пробормотала Элиза.
— Не извиняйся. Головная боль бывает разной. Эта хотя бы… живая.
Он протянул руку и неожиданно коснулся её щеки. Совсем легко, едва ощутимо. У Элизы перехватило дыхание.
— Ты очень странная девушка, — сказал он задумчиво. — Спишь в моей постели, дерзишь мне, отказываешься от помощи, а потом соглашаешься. Я никак не могу тебя понять.
— Я сама себя не понимаю, — честно ответила она. — Всё как-то слишком быстро меняется. Я ещё месяц назад была обычной служанкой, мыла полы и боялась экономку. А теперь сижу в королевских покоях и разговариваю с королём. Как будто это не со мной происходит.
— Со мной, кстати, тоже, — сказал Адриан. — Я ещё месяц назад не разговаривал по ночам с прислугой. И не прикасался ни к кому. И не…
Он осёкся. Убрал руку. Отвернулся к камину.
— Поздно уже. Иди спать.
— Да, сир.
Она встала, но у двери задержалась.
— Адриан, — тихо позвала она.
Он повернулся, удивлённый тем, что она назвала его по имени.
— Если вам когда-нибудь захочется просто поговорить — я здесь. Не потому что это моя работа. А потому что я тоже… в общем, я тоже чувствую себя нормальным человеком, когда мы разговариваем.
И она вышла.
А король ещё долго стоял у камина, глядя на огонь, и на лице его блуждала странная полуулыбка.
Перемены
Следующие несколько недель прошли спокойно. Почти. Во дворце, конечно, продолжали судачить, но уже с меньшим пылом — люди привыкли к тому, что у короля появилась любимая служанка, и постепенно переключились на другие новости. У какой-то графини пропало жемчужное ожерелье. Повар подрался с дворецким. Младший конюх сбежал с дочкой булочника. Жизнь шла своим чередом.
Элиза постепенно освоилась с новой ролью. Она уже не шарахалась от каждого шороха и могла спокойно смотреть в глаза придворным, которые ещё недавно её не замечали.
Бригитта по-прежнему её ненавидела, но открыто вредить не решалась. Марта стала ей почти как тётушка — они часто сидели вечерами, пили травяной чай, и старая служанка рассказывала истории из своей долгой жизни во дворце.
— Ты смотри, не влюбись в короля, — сказала Марта однажды.
Элиза поперхнулась чаем.
— Что? С чего ты взяла?
— По глазам вижу. Да и не я одна. Весь дворец говорит.
— Пусть говорят что хотят. Я просто делаю свою работу.
— Ой ли? — Марта прищурилась. — Просто работу? И поэтому ты краснеешь каждый раз, когда он входит в комнату?
— Я не краснею!
— Краснеешь, девочка моя. Как маков цвет. Только я тебя не осуждаю. Просто предупреждаю: короли не женятся на служанках. Это красивая сказка, но в жизни так не бывает. Будь готова к тому, что однажды он найдёт себе знатную невесту. И тебе придётся с этим жить.
Элиза задумалась. Марта была права, и она это понимала. Король Адриан, конечно, был необычным человеком, но он оставался королём. А короли женятся на принцессах. Или, на худой конец, на герцогинях. Но никак не на дочерях каменотёсов.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я ничего не жду. Просто… пока он во мне нуждается, я буду рядом. А когда перестанет нуждаться — уйду.
— Хорошо, если так, — вздохнула Марта. — Только сердцу не прикажешь.
Сердце действительно не слушалось. Элиза ловила себя на том, что думает о короле даже в свободное время. Что ждёт вечера, чтобы поговорить с ним. Что замечает всякие мелочи — как он хмурится, читая письма; как поправляет волосы; как улыбается одним уголком рта, когда чем-то доволен.
Это было глупо. Она гнала от себя эти мысли, но они возвращались.
Визит восточных послов
Послы прибыли в середине осени, когда листья в дворцовом парке стали золотыми и багряными. Восточное королевство было богатым и влиятельным — поговаривали, что у них лучшая армия на континенте и что их король подумывает о расширении границ.
Вести переговоры с таким соседом нужно было осторожно.
Лорд Рейнольд развил бурную деятельность. Он лично проверял, как украшен дворец, что подадут к столу, где разместят гостей. Элизе было велено держаться подальше от послов, чтобы не смущать их своим «неподобающим статусом».
Она не спорила. Просто делала свою работу и старалась не попадаться на глаза важным гостям.
Но всё равно попалась.
Это произошло в третий день визита. Элиза несла поднос с завтраком в покои короля и на лестнице столкнулась с одним из послов — высоким, чернобородым мужчиной в восточных одеждах, расшитых золотом.
— А, прислуга, — сказал он, окидывая её оценивающим взглядом. — Дай-ка пройти.
— Простите, господин. — Элиза прижалась к стене, пропуская его.
Но посол не спешил проходить. Он стоял и разглядывал её с каким-то нехорошим интересом.
— Хорошенькая, — заметил он. — Я слышал, у вашего короля появилась новая игрушка. Это ты?
— Простите, я не понимаю, о чём вы.
— Всё ты понимаешь. — Посол шагнул ближе. — Слухи ходят. Говорят, ты спишь с королём.
Элиза вспыхнула.
— Это неправда!
— Да ладно, не стесняйся. Я бы на его месте тоже не устоял. — Он протянул руку к её лицу, но Элиза отшатнулась, и поднос накренился. Чашка с кофе со звоном упала на пол и разбилась.
— Что здесь происходит?
Голос короля прозвучал как удар хлыста. Он стоял наверху лестницы, и лицо у него было такое, что посол сразу отступил на шаг.
— Ничего, Ваше Величество. Просто беседовал с вашей служанкой.
— Я видел, как вы «беседовали». — Адриан спустился по лестнице, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. — Если вы ещё раз позволите себе что-то подобное, переговоры закончатся, не начавшись. Вы меня поняли?
Посол изменился в лице.
— Ваше Величество, я не хотел оскорбить…
— А вы оскорбили. Ступайте к себе. Сегодняшнее заседание отменяется.
Когда посол удалился, король повернулся к Элизе.
— Ты цела?
— Да, сир. Спасибо. Но вы не должны были… Из-за меня переговоры…
— К чёрту переговоры! — рявкнул он. — Я не позволю какому-то напыщенному наглецу распускать руки в моём дворце. И не позволю оскорблять людей, которые мне дороги.
Он осёкся. Последняя фраза вырвалась сама собой, и теперь повисла в воздухе, как что-то неловкое и слишком откровенное.
— Которые вам дороги? — тихо переспросила Элиза.
Король молчал.
— Адриан?
— Я не это хотел сказать.
— Но вы сказали.
Он провёл рукой по лицу.
— Послушай, Элиза. Я не умею говорить такие вещи. Я не умею… вот это всё. Чувства, признания. Я слишком долго жил один, и я забыл, как это делается.
— Я тоже не умею, — сказала она. — Можно мы просто… не будем ничего говорить?
— Давай не будем.
Они стояли на лестнице и смотрели друг на друга. Мимо проходили слуги, но старательно делали вид, что ничего не замечают. Где-то вдалеке слышались голоса — это лорд Рейнольд успокаивал возмущённых послов.
А эти двое стояли и молчали, и в этом молчании было сказано больше, чем в любых словах.
Советник плетёт интриги
Лорд Рейнольд был в ярости. Король сорвал переговоры из-за какой-то служанки. Это было не просто глупо — это было опасно. Восточное королевство могло воспринять такое поведение как оскорбление, а это грозило войной. Из-за девчонки.
Он вызвал Бригитту в свой кабинет — небольшую, но роскошно обставленную комнату в южном крыле.
— Расскажите мне о ней, — потребовал он. — Всё, что знаете.
Экономка охотно выложила всё: что Элиза из бедной семьи, что отец болен, что она работала как проклятая, пока король её не заметил, что ночует в смежных покоях и имеет доступ к личным вещам его величества.
— Доступ к вещам, — задумчиво повторил Рейнольд. — Это интересно.
— Что вы задумали, милорд?
— Ничего особенного. Просто маленькую проверку на преданность.
Через два дня из королевского кабинета пропал важный документ — договор с Южным королевством, который готовили несколько месяцев. Исчез бесследно, словно испарился.
Подозрение сразу пало на Элизу — она убирала кабинет как раз в то утро.
Король вызвал её к себе. Вид у него был мрачный.
— Ты брала бумаги с моего стола? — спросил он напрямую.
— Нет, сир. Я вообще ничего не трогала, только пыль вытирала.
— Документ пропал. Очень важный документ. Его видели вчера вечером, а сегодня утром его нет. В кабинет входила только ты.
— Я его не брала! — голос Элизы дрогнул. — Проверьте мою комнату, проверьте мои вещи. У меня ничего нет.
Король долго смотрел на неё. Потом вздохнул.
— Я тебе верю. Но совет требует обыска.
— Пусть обыскивают. Мне нечего скрывать.
Комнату Элизы перевернули вверх дном. И, конечно же, нашли. Документ лежал под матрасом — аккуратно сложенный, словно его специально туда положили.
Элиза посмотрела на бумагу, и земля ушла у неё из-под ног.
— Это не я, — прошептала она. — Клянусь, это не я.
Лорд Рейнольд, присутствовавший при обыске, развёл руками с притворным сожалением.
— Улики налицо, Ваше Величество. Служанка украла государственный документ. Возможно, она шпионка. Возможно, её подослали враги короны. Нужно суровое наказание.
Король молчал. Он стоял посреди разгромленной комнаты и смотрел на Элизу. В его взгляде было что-то, что она не могла понять. Не гнев. Не разочарование. Скорее вопрос.
— Оставьте нас, — приказал он.
— Но, Ваше Величество…
— Я сказал — оставьте.
Когда все вышли, он сел на кровать и жестом пригласил Элизу сесть рядом. Она опустилась на край, не в силах поднять глаза.
— Расскажи мне, — просто сказал он. — Только честно.
— Мне нечего рассказывать. Я не брала.
— Документ нашли в твоей комнате.
— Его подбросили. Я не знаю кто, но это кто-то из слуг. Возможно, Бригитта. Возможно, кто-то ещё. Я не воровка и не шпионка. Я просто… я просто хотела помочь отцу.
Голос её сорвался на шёпот.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза. Король смотрел на неё — внимательно, без обычной своей холодности.
— Я тебе верю.
— Что?
— Я тебе верю, — повторил он. — Ты не могла этого сделать. Я достаточно тебя узнал, чтобы понимать: ты не способна на такую подлость. Это Рейнольд. Или Бригитта. Или они вместе. Но не ты.
Слёзы потекли по её щекам. Она сама не ожидала, что заплачет — просто напряжение последних дней прорвало плотину.
— Почему? — прошептала она. — Почему вы мне верите?
— Потому что ты — единственный человек в этом дворце, который не пытается меня обмануть. Даже сейчас. Когда тебя обвиняют в преступлении, ты не пытаешься выкрутиться или переложить вину на других. Ты просто говоришь правду.
Он протянул руку и, поколебавшись мгновение, вытер слёзы с её щеки.
— Я разберусь, — пообещал он. — Найду тех, кто это сделал. А ты пока поживёшь в гостевых покоях, рядом с моими. Под охраной. Чтобы ни у кого не возникло желания причинить тебе вред.
— Это будет выглядеть так, будто вы покрываете преступницу.
— Мне плевать, как это будет выглядеть.
И впервые за долгое время Элиза улыбнулась. Устало, сквозь слёзы, но улыбнулась.
Правда выходит наружу
Расследование заняло три дня. Король лично допрашивал слуг — так, как умел только он: без крика, без угроз, но так, что люди сознавались во всём ещё до того, как он успевал задать вопрос.
Первой сломалась младшая горничная, которая видела, как Бригитта входила в комнату Элизы с каким-то свёртком. Потом под давлением признался лакей, которому заплатили за молчание. К концу третьего дня картина была ясна.
Лорда Рейнольда и госпожу Бригитту вызвали в тронный зал.
— Это конец вашей службы при дворе, — объявил король ледяным тоном. — Обоим. Вы пытались подставить невиновного человека и манипулировать королевским правосудием. Благодарите судьбу, что я не отправляю вас в темницу. Вы будете изгнаны из столицы без права возвращения.
Рейнольд попытался возражать, говорить что-то о многолетней службе, о преданности короне — но Адриан не слушал.
— Ваша преданность закончилась в тот момент, когда вы решили, что можете управлять мной. Я больше не позволю никому указывать, с кем мне общаться и кому доверять. Вон.
Их вывели. Бригитта плакала, лорд Рейнольд хранил каменное выражение лица. Но в глазах у него была ненависть.
Когда зал опустел, король обернулся к Элизе, которая стояла в стороне, бледная и уставшая.
— Всё кончено. Ты оправдана.
— Спасибо, сир.
— Не благодари. Я должен был предвидеть это. Я знал, что Рейнольд плетёт интриги, но не думал, что он опустится до такой подлости.
— Вы не можете предвидеть всего. Вы человек.
— Человек, — он усмехнулся. — Иногда я забываю, что я тоже человек. Но ты мне напоминаешь. Каждый день.
Он взял её за руку — прямо посреди тронного зала, где в любой момент могли появиться придворные.
— Элиза, я хочу, чтобы ты осталась. Не как служанка. Как… друг. Близкий друг. Или, может быть, больше чем друг. Я не знаю, как это назвать. Я плохо разбираюсь в таких вещах.
— Я тоже, — её голос звучал неуверенно. — Но я хочу остаться. Рядом с вами.
— Значит, оставайся.
И он улыбнулся — не той улыбкой, которую используют для придворных, а настоящей, тёплой. Может быть, впервые за много лет.
Новая жизнь
После изгнания лорда Рейнольда и Бригитты во дворце многое изменилось. Новый советник, которого назначил король, оказался человеком разумным и не вмешивался в личные дела его величества. Новая экономка, пожилая вдова торговца по имени госпожа Агата, относилась к слугам справедливо и даже улучшила их питание.
Элиза больше не была просто прислугой. Она стала кем-то вроде личной помощницы короля — участвовала в неформальных обсуждениях, иногда высказывала своё мнение, которое Адриан, как ни странно, слушал. Придворные привыкли к ней. Кто-то по-прежнему осуждал, но большинство приняло как данность.
Что касается их отношений — тут всё было сложно. Они много времени проводили вместе, могли говорить часами, иногда король брал её за руку или касался плеча — и каждый раз у Элизы замирало сердце. Но дальше этого дело не шло. Адриан словно боялся пересечь какую-то черту.
Может быть, он ждал, когда будет готов.
А может быть, она сама не знала, чего хочет.
Однажды осенним вечером, когда за окном шумел дождь, они сидели в библиотеке. Адриан читал вслух какую-то книгу о далёких странах и неведомых зверях, а Элиза, сидя в кресле напротив, пыталась не уснуть. Она устала за день, и голос короля убаюкивал, как тихая музыка.
— Ты совсем не слушаешь, — заметил он.
— Слушаю. Там были какие-то животные с длинными шеями.
— Это были жирафы, и они были три страницы назад. Ты проспала половину главы.
— Не проспала. Просто задумалась.
— О чём?
Она помедлила.
— О том, как странно всё сложилось. Если бы я в тот день не уснула в вашей постели — ничего бы этого не было. Я бы до сих пор мыла полы и боялась Бригитту.
— Если бы ты не уснула в моей постели, я бы, наверное, до сих пор был злым и одиноким королём.
— Вы и сейчас иногда злой.
— Но уже не такой одинокий.
Он отложил книгу и посмотрел на неё. Дождь барабанил по стеклу. В камине потрескивали дрова.
— Элиза, — сказал он, и голос его прозвучал необычно серьёзно. — Я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я думаю, что я тебя люблю.
В комнате стало очень тихо. Дождь на секунду затих, а потом застучал с новой силой.
— Ты молчишь, — заметил король после долгой паузы.
— Я не знаю, что сказать.
— Обычно на такое отвечают взаимностью. Или отказом. Или…
— Я тоже. — Элиза выдохнула, словно сбрасывая с плеч огромную тяжесть. — Я тоже вас люблю. Уже давно. Только боялась сказать.
— Почему боялась?
— Потому что вы — король. А я — никто.
— Ты — не никто. Ты — Элиза. Девушка, которая не побоялась уснуть в моей постели. Которая дерзила мне, когда любой другой на её месте дрожал от страха. Которая не предала и не обманула.
Он встал, подошёл к ней. Протянул руку.
— Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как отреагируют советники и дворяне. Мне плевать. Я хочу, чтобы ты была со мной.
Элиза взяла его за руку. Ладонь у него была тёплая и сухая, и держал он её так осторожно, словно боялся раздавить.
— Вы понимаете, что весь дворец будет сплетничать ещё больше, чем раньше?
— Пусть сплетничают.
— И что вам придётся как-то объяснять знати, почему король встречается с простолюдинкой?
— Я что-нибудь придумаю.
— И что я не умею танцевать придворные танцы и путаю вилки на званых ужинах?
— Я тебя научу.
Она рассмеялась.
— Вы слишком упрямый, сир.
— Это у меня фамильное. Передаётся из поколения в поколение.
Они стояли посреди библиотеки, держась за руки, и глупо улыбались друг другу. За окном шумел осенний дождь, в камине догорали дрова, а где-то вдалеке били дворцовые часы, отсчитывая новое время — время, в котором у этих двоих наконец что-то начиналось.
Но история на этом не заканчивается
Конечно, всё было не так гладко, как хотелось бы. Через неделю пришло письмо от матери — отцу стало хуже. Элиза сорвалась в деревню, взяв с собой королевского лекаря. Адриан хотел ехать с ней, но государственные дела не пустили.
Две недели она провела в родительском доме, ухаживая за отцом. Лекарства, прописанные дворцовым врачом, помогли — старый каменотёс пошёл на поправку, хотя до полного выздоровления было ещё далеко.
Когда она вернулась, король встретил её у ворот. При всех. Обнял — при всех. Придворные ахнули, но промолчали.
— Как отец?
— Лучше. Спасибо.
— Я скучал.
— Я тоже.
А вечером, сидя у камина, Адриан сказал:
— Я всё обдумал. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Элиза чуть не уронила чашку.
— Вы серьёзно?
— Вполне. Завтра соберу совет и объявлю о помолвке.
— Они же с ума сойдут. Король женится на служанке. Такого не было никогда.
— Значит, будет впервые.
— А если совет откажется утвердить?
— Совет совещательный. Последнее слово за мной.
— А если начнутся волнения среди дворян?
— Подавим.
— Вы сумасшедший.
— Знаю. Но я сумасшедший король, и я люблю тебя. Так что привыкай.
Элиза долго молчала. В голове крутились тысячи мыслей — о том, что скажут люди; о том, справится ли она с ролью королевы; о том, не разрушит ли этот брак её жизнь и жизнь Адриана.
А потом она подумала: к чёрту всё. Жизнь слишком коротка, чтобы бояться.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.
И король, суровый правитель, которого боялись все, поцеловал её — прямо там, у камина, как самый обычный влюблённый мужчина.
А дворец снова загудел сплетнями. Но на этот раз Элизе было всё равно.
Она просто была счастлива.
