Марина вытерла руки о полотенце, которое уже успело стать пятнистым от муки и масла. Телефон в руке дрогнул — на экране высветилось «Андрей». Она на секунду задержала дыхание, будто это могло как-то повлиять на то, что он сейчас скажет.
— Алло, — голос вышел суше, чем хотелось.
— Марин, слушай, тут ещё один вопрос всплыл. Я буквально на сорок минут, ну максимум час.
Она посмотрела на плиту. Бульон тихо булькал, крышка подрагивала, как будто тоже нервничала. На столе — горка нарезанных овощей, которые уже начали темнеть по краям.
— У меня всё горит, — сказала она, и сама удивилась, что сказала именно так, а не «я не справляюсь» или «мне тяжело». Просто «всё горит» — и это было правдой.
— Прости, — он выдохнул. — Я сам не рад. Но если сейчас не решу, потом будет хуже. Ты же понимаешь.
Она не ответила. Поняла, что если сейчас скажет «да, понимаю», то придётся и дальше всё это понимать, и терпеть, и улыбаться, когда он наконец приедет. А улыбаться не хотелось. Хотелось просто, чтобы он был здесь и взял хоть что-то на себя. Хоть картошку почистить. Хоть тарелки расставить.
— Марина?
— Я тут, — она отошла от плиты, прошла в коридор, где было тише. — Андрей, у нас гости в семь. У меня торт в духовке, бульон убежал дважды, я уже третий раз протираю стол, потому что он всё равно выглядит грязным. И я не знаю, успею ли всё.
Пауза. Длинная, неудобная. В ней слышалось его виноватое «я сейчас ничего не могу сделать».
— Я приеду, — наконец сказал он. — Обещаю. К трём. Ну, к половине четвёртого точно.
— К половине четвёртого, — повторила она, будто проверяя, как это звучит. — А до семи — два с половиной часа.
— Да. Но я помогу. Сразу, как войду.
— Ладно, — она опустила плечи. — Ладно.
И нажала «отбой». Не бросила трубку, не швырнула телефон. Просто нажала кнопку и положила его экраном вниз, будто так он не сможет снова зазвонить и всё испортить.
Часть третья. Полтретьего
В квартире стало душно. Марина открыла окно на кухне, но вместо свежего воздуха внутрь полез горячий ветер, принёсший запах разогретого асфальта и выхлопных газов. Она посмотрела на часы: 14:28. Ещё два часа до того, как Андрей обещал быть дома. Ещё два с половиной — до прихода гостей.
Торт уже остывал на решётке, но выглядел не так, как хотелось. Бока немного осели, глазурь легла неровно, будто торопилась. Марина провела пальцем по краю, пытаясь сгладить бугорок, но только размазала.
— Ну вот, — прошептала она. — И это тоже.
В дверь позвонили. Она вздрогнула, будто её поймали на чём-то. Посмотрела в глазок — соседка, тётя Валя, с пакетом.
— Мариш, ты не занята? У меня тут огурцы лишние, я их мариновала, а банки не влезли. Возьми, а?
Марина приоткрыла дверь. Тётя Валя улыбалась, как всегда, широко, по-соседски, будто знала все её секреты, но никогда их не выдавала.
— Спасибо, — Марина взяла пакет. — Заходите, если хотите. Только у меня тут… ремонт, — она махнула рукой в сторону кухни, где на полу валялся свёрнутый коврик, а на столе громоздились миски.
— Да я на минутку, — тётя Валя заглянула внутрь, прищурилась. — Гостей ждёшь?
— Да, — Марина кивнула. — Много.
— А Андрей где?
— На работе. Внезапно вызвали.
Тётя Валя покачала головой, но без осуждения — скорее с тем видом, когда сама столько раз через это проходила, что уже и злиться не хочется.
— Мужики, они как дети. Вроде взрослые, а всё равно не понимают, сколько всего за одной красивой скатертью стоит. Ты не переживай. Если надо — я тебе помогу.
Марина хотела сказать «нет, спасибо, справлюсь», но вместо этого вдруг почувствовала, как в горле стало тесно.
— Если можно, — тихо сказала она. — Помойте, пожалуйста, вот эти тарелки. Они в раковине. Я боюсь, что не успею.
— Конечно, — тётя Валя тут же закатала рукава. — Ты иди, занимайся главным. А я тут потихоньку.
И пошла на кухню, как будто это её дом, как будто она всегда тут была и всегда будет. Включила воду, налила средство, начала тереть тарелку, напевая что-то себе под нос.
Марина стояла в дверях и смотрела, как чужие руки делают то, что она уже не успевала. И от этого становилось и легче, и тяжелее одновременно.
Часть четвёртая. Без четверти три
Андрей всё ещё не приехал.
Марина нарезала мясо для горячего, стараясь не думать о том, что времени всё меньше. Тётя Валя мыла посуду, время от времени подбадривая:
— Не переживай, всё будет хорошо. Главное — чтобы люди сытые были, а не чтобы тарелки ровно стояли.
— Но Ольга заметит, — Марина сама удивилась, как это прозвучало — будто оправдывалась перед соседкой. — Она всегда всё замечает.
— Ну и пусть. Зато ты старалась. Это тоже видно.
Телефон снова завибрировал. Марина схватила его, надеясь, что это Андрей пишет «я уже у подъезда». Но это была Ольга.
«Привет! Мы с Пашей подумали — может, чуть пораньше придём? Часов в шесть? У него вечером ещё встреча, хотелось бы успеть спокойно посидеть».
Марина замерла. Шесть часов. На час раньше.
«Хорошо, — написала она, хотя внутри всё сжалось. — Конечно, приходите».
И тут же добавила: «Только у нас тут небольшой ремонт, не пугайтесь беспорядка».
Это была ложь. Никакого ремонта не было. Просто ей хотелось заранее дать им повод не замечать, что что-то не так.
Часть пятая. Три часа
Андрей вошёл в квартиру ровно в три. Не в половине четвёртого. Не «чуть позже». Ровно в три, будто специально подгадал, чтобы она не успела на него разозлиться по-настоящему.
Он остановился в прихожей, посмотрел на Марину, на тётю Валю, на гору посуды, на открытые шкафы, на муку на полу.
— Прости, — сказал он, и в этот раз это прозвучало не как дежурное слово, а как признание. — Прости, что так вышло.
Марина не ответила. Просто смотрела на него, будто пыталась понять, тот ли это человек, с которым она утром пила кофе.
— Давай я всё сделаю, — он снял куртку, бросил её на стул. — Скажи, что нужно.
— Мясо в маринаде, — она кивнула на миску. — Его нужно обжарить, потом потушить. Рецепт на столе. И ещё… — она запнулась. — Гости придут в шесть. На час раньше.
Андрей на секунду замер. Потом кивнул.
— Понял. Значит, работаем быстрее.
Он подошёл к плите, взял лопатку, которую Марина оставила на столе. Посмотрел на неё, будто впервые видел.
— Ты умеешь готовить? — спросила тётя Валя, не оборачиваясь.
— Немного, — Андрей пожал плечами. — Но постараюсь.
— Тогда слушай. Огонь — средний. Не торопись. Мясо любит, когда с ним разговаривают.
Андрей усмехнулся. Впервые за день.
— Договорились.
Тётя Валя вытерла руки и посмотрела на Марину.
— Я пойду, ладно? У меня там чайник свистит. Если что — зови.
— Спасибо, — Марина подошла и обняла её. Просто так, крепко, не думая, что это может выглядеть странно. — Спасибо вам.
— Пустяки, — тётя Валя махнула рукой. — Мы же соседи.
Дверь за ней закрылась. В квартире стало тише, но не спокойнее. Напряжение теперь было другим — не от того, что всё рушится, а от того, что они пытаются это собрать.
Часть шестая. Без двадцати четыре
Андрей стоял у плиты и действительно разговаривал с мясом.
— Ну давай, не пригорай, — бормотал он. — Мне тут и так непросто.
Марина накрывала на стол. Скатерть легла ровно, тарелки встали на свои места, бокалы зазвенели, когда она их расставляла. Она смотрела на это и думала, что, может быть, всё не так плохо. Может быть, даже хорошо.
Андрей обернулся.
— Слушай, а сколько соли? Я не помню.
— Чуть-чуть, — она подошла, попробовала ложкой. — Ещё щепотку.
Он посолил. Помешал. Снова попробовал.
— Вроде нормально.
— Нормально, — она улыбнулась. Впервые за день искренне.
Они стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели, как мясо медленно меняет цвет. Как будто это было самое важное, что им нужно было сделать вместе.
Часть седьмая. Пять тридцать
До прихода гостей оставалось полчаса.
Марина надела платье, которое висело в шкафу с прошлого Нового года. Оно было чуть тесновато, но она всё равно его надела, потому что оно было красивым. Андрей поправил галстук, который тоже не надевал давно.
— Выглядишь хорошо, — он посмотрел на неё и улыбнулся. — Правда.
— Спасибо, — она провела рукой по ткани, будто проверяя, не помялось ли. — Ты тоже.
В дверь позвонили ровно в шесть.
Андрей глубоко вздохнул, будто собирался нырнуть в холодную воду.
— Готовы? — спросил он.
— Почти, — Марина поправила скатерть, хотя та и так лежала ровно. — Открывай.
Он открыл дверь. На пороге стояли Павел Сергеевич и Ольга. В руках у Ольги был букет цветов.
— Привет, — сказала она, улыбаясь. — Прости, что пораньше. Надеюсь, не помешали.
— Нет, — Марина улыбнулась в ответ. — Заходите. Мы как раз всё успели.
Ольга вошла, огляделась. На секунду её взгляд задержался на свёрнутом коврике в углу, на открытой дверце шкафа, на пятне муки на полу. Но она ничего не сказала. Просто поставила букет в вазу, которую Марина заранее приготовила.
— Какой аромат, — Ольга вдохнула. — У вас тут так уютно.
Павел Сергеевич пожал Андрею руку.
— Слышал, у тебя сегодня был непростой день, — сказал он тихо. — Но ты справился.
Андрей кивнул. Не стал объяснять, что справился не совсем сам. Что ему помогали. Что без Марины и тёти Вали он бы не успел.
Часть восьмая. Вечер
Гости сидели за столом, ели, смеялись, рассказывали истории. Мясо получилось сочным, салат — свежим, торт — немного неровным, но вкусным. Никто не заметил, что бокалов было не двенадцать, а одиннадцать, потому что один разбился утром, и Марина не успела купить новый.
Андрей сидел рядом с Мариной, время от времени касался её руки под столом — просто чтобы она знала, что он здесь. Что он рядом. Что он видит, сколько она сделала.
Ольга рассказывала про отпуск, Павел Сергеевич — про новый проект. Марина слушала и улыбалась, но в какой-то момент поймала себя на мысли, что устала. Не физически — хотя и это тоже. А от того напряжения, которое держалось в ней весь день, как струна.
Когда гости начали собираться, Ольга подошла к Марине и обняла её.
— Спасибо за вечер, — сказала она тихо. — Было по-домашнему. По-настоящему.
Марина кивнула. Не стала говорить, что это стоило ей почти всех нервов. Что она чуть не сорвалась. Что хотела всё бросить и уйти в комнату.
— Приходите ещё, — сказала она. — В следующий раз без спешки.
Ольга улыбнулась.
— Обязательно.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Слишком тихо после всех голосов и смеха.
Андрей подошёл к столу и начал собирать тарелки.
— Давай я помогу, — сказала Марина.
— Нет, — он покачал головой. — Сегодня ты и так сделала всё. Я сам.
Она хотела поспорить, но вдруг поняла, что спорить не хочется. Что ей просто хочется сесть на диван, вытянуть ноги и ни о чём не думать.
Она так и сделала. Села. Закрыла глаза. И почувствовала, как усталость медленно стекает с неё, как вода с мокрого полотенца.
Андрей убирал на кухне. Слышался звон тарелок, шум воды, его тихие шаги. Время от времени он заглядывал в комнату, смотрел на неё, улыбался и снова уходил.
Когда он наконец сел рядом, она открыла глаза.
— Прости, — снова сказал он. — За сегодня. За то, что подвёл.
— Ты не подвёл, — она покачала головой. — Ты приехал. Ты помог. Этого хватило.
Он взял её руку, сжал. Не сильно, но так, чтобы она почувствовала.
— В следующий раз я не возьму отгул, если знаю, что могут вызвать, — сказал он. — Или мы вообще не будем никого звать. Или закажем еду. Что угодно, только чтобы ты не стояла у плиты весь день.
— Может, и закажем, — она усмехнулась. — Хотя тётя Валя говорит, что главное — чтобы люди сытые были. А не чтобы тарелки ровно стояли.
Андрей улыбнулся.
— Тётя Валя права.
Они сидели в тишине, слушая, как тикают часы на стене. Как будто этот звук был самым важным сейчас. Как будто он говорил: день закончился. Всё обошлось.
А потом Марина встала, подошла к окну. На улице уже стемнело. Фонари зажглись, и свет их лёг на асфальт жёлтыми пятнами. Она смотрела на них и думала, что завтра будет новый день. Что сегодня было тяжело, но они справились. Что впереди ещё много вечеров — хороших и не очень. И что самое главное — они будут их делить.
Андрей встал, подошёл сзади, обнял её за плечи. Они стояли так, глядя на город, и молчали. И в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.
