Тарас вышел из больницы и остановился у стены, будто она его держала. Руки всё ещё подрагивали, хотя он уже выкурил сигарету и выбросил окурок в урну. В кармане вибрировал телефон — Андрей звонил третий раз подряд. Тарас не отвечал. Ему нужно было постоять вот так, лицом к кирпичу, чтобы картинка из палаты перестала крутиться перед глазами.
Марьяна лежала на койке, простыня натянулась на животе, и она говорила тихо, ровно, как будто рассказывала про погоду: «Он стоял рядом. Не шевелился. Только смотрел. И сказал: “Ты не должна была вернуться”».
Тарас зажмурился. В голове щёлкало, как в сломанном счётчике. Он не верил в призраков. Он верил в давление, в баллоны, в узлы, в течение и в то, что на глубине нельзя терять самообладание. Но голос Марьяны был слишком обычным, чтобы быть выдумкой.
Сцена: Кафе напротив больницы
Через дорогу было маленькое кафе с пластиковой вывеской, где буквы местами отвалились. Тарас зашёл, сел у окна, заказал чёрный кофе без сахара. Официантка посмотрела на него, будто хотела спросить: «Ты вообще живой?», но только поставила чашку и ушла.
Андрей ворвался в кафе, как ветер в приоткрытую дверь — шумно, резко, с запахом улицы и дешёвого одеколона. Сел напротив, не спрашивая разрешения.
— Ну? — выдохнул он. — Что она сказала?
Тарас поводил пальцем по краю чашки. На фаянсе была маленькая щербинка — он зацепил её ногтем.
— Не хочу повторять, — тихо сказал он. — Но ты прав. Я туда больше не пойду. Ни за деньги, ни за приказ, ни за кого.
Андрей откинулся на спинку стула. Его лицо на секунду стало совсем детским — обиженным, растерянным.
— А если скажут, что мы бросили службу? — спросил он. — Если начальство…
— Пусть говорят, — перебил Тарас. — Пусть хоть судят. Я не буду нырять туда, где люди слышат голоса.
В этот момент у Андрея дёрнулся уголок рта — будто он хотел усмехнуться, но не смог.
— Знаешь, — пробормотал он, — когда ты не вернулся через двадцать минут… я стоял у кромки и думал, что сейчас придётся звонить твоей жене. Представлял, как скажу: «Простите, мы не успели».
Тарас опустил глаза. Ему стало неловко — так неловко, как бывает, когда кто-то слишком честно признаётся в том, что за тебя боялся.
— Прости, — сказал он. — Я не думал, что так затянется.
— Да не надо, — махнул рукой Андрей. — Просто… не делай так больше. Даже если ты герой.
Они посидели молча. За соседним столиком женщина кормила ребёнка йогуртом. Ребёнок морщился, отворачивался, а она терпеливо подносила ложку снова. Обычная жизнь, которая шла мимо.
Дом: Разговор, который не начинался
Дома его встретила тишина и запах ужина — что-то тушёное, привычное. Жена, Лена, стояла у плиты, помешивала деревянной лопаткой, не оборачиваясь.
— Ты поздно, — сказала она ровно. — Суп остыл.
Тарас снял куртку, повесил на крючок. Крючок скрипнул — старый, расшатанный.
— Я был в больнице, — ответил он.
Лена замерла на секунду. Лопатка остановилась в воздухе. Потом она медленно повернулась.
— И? — спросила она. — Как она?
— Жива, — коротко ответил Тарас.
Он не хотел рассказывать. Не хотел видеть, как у Лены в глазах появится этот осторожный ужас — такой, который появляется, когда понимаешь, что твой муж только что вернулся оттуда, откуда не все возвращаются.
— Это хорошо, — сказала Лена. И снова отвернулась к кастрюле. — Садись, я подогрею.
Он сел на табурет, положил руки на стол. Пальцы всё ещё были холодными, будто он только что вышел из воды.
— Лен, — тихо начал он. — Я… я не буду больше нырять в этот карьер.
Она не обернулась. Только крепче сжала лопатку.
— Насовсем? — спросила она.
— Да, — сказал Тарас. — Не могу.
Тишина повисла между ними, как мокрая простыня на верёвке — тяжёлая, липкая.
Потом Лена выключила газ, сняла кастрюлю с плиты, поставила на подставку. Повернулась.
— Ладно, — сказала она. — Значит, найдём что-то другое. Ты же умеешь не только под воду ходить.
И в этом «найдём» было столько усталости и столько любви, что Тарасу захотелось просто положить голову ей на плечо и сказать: «Прости, что я такой». Но он не сказал. Просто кивнул.
Утро: Следы на глине
На следующее утро Тарас сам не знал, зачем поехал к карьеру. Может, чтобы убедиться, что всё это был бред. Может, чтобы увидеть, что камни на месте, вода такая же зелёная, и ничего особенного не происходит.
Он припарковал машину на обочине, вышел. Воздух был сырой, пах тиной и мокрым деревом. На том самом месте, где вчера лежали сумка, телефон и босоножки, теперь ничего не было. Только влажный след на глине, уже размытый дождём, и несколько вмятин от колёс — наверное, полиция забирала вещи.
Тарас подошёл к кромке воды. Волна лениво накатила, лизнула берег и ушла обратно. Он наклонился, провёл пальцем по глине — след был едва заметен, как воспоминание, которое стирается.
За его спиной хрустнула ветка. Он резко обернулся.
На тропинке стоял местный парень, Виталик, который подрабатывал на лодочной станции. В руках он держал свёрнутую верёвку, смотрел на Тараса с какой-то виноватой настороженностью.
— Привет, — сказал Виталик, не подходя ближе. — Ты… это… не собираешься опять туда?
— Нет, — коротко ответил Тарас.
Виталик кивнул, будто ему стало легче.
— Тут народ шепчется, — тихо проговорил он. — Говорят, это уже не первый случай. В прошлом году мужик пропал. Рыбачил на том берегу, и всё. Ни лодки, ни удочек, ни следа. А его жена потом приходила, спрашивала, не видел ли кто.
Тарас почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от ветра — от слов.
— Почему раньше не говорили? — спросил он.
Виталик пожал плечами, посмотрел в сторону воды, будто боялся, что она его услышит.
— Кому говорить? Милиции? Они сказали — сам утонул. Тут все знают: если в этот карьер лезть — добром не кончится. Просто вслух не говорят.
Он помялся, потом добавил:
— Ты… если что, не лезь туда. Даже ради кого-то. Тут… не то место.
Развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой следы на влажной земле. Тарас смотрел ему вслед, пока Виталик не скрылся за кустами.
Работа: Разговор с начальством
В управлении было душно, пахло старой бумагой и кофе из автомата. Начальник, Игорь Петрович, сидел за столом, постукивал ручкой по блокноту и смотрел на Тараса так, будто тот пришёл просить отпуск в разгар сезона.
— Значит, отказываешься? — переспросил он. — Просто так? Без медкомиссии, без справки?
— Просто так, — спокойно ответил Тарас. — Не буду нырять в этот карьер. Ни сегодня, ни завтра.
Игорь Петрович нахмурился, постучал ручкой ещё несколько раз, потом отложил её.
— Тарас, ты один из лучших. У тебя опыт, у тебя голова на плечах. Но у нас график. У нас люди ждут, когда мы достанем их близких. Ты понимаешь, сколько семей сейчас сидят и надеются?
Тарас кивнул.
— Понимаю. Но туда — нет.
Начальник откинулся на спинку кресла, посмотрел куда-то в угол, будто искал там слова, которые могли бы переубедить.
— Ладно, — наконец сказал он. — Пока сниму тебя с дежурств по этому району. Но ты мне нужен. Хоть на берегу, хоть на лодке, хоть бумажки заполнять. Не пропадай.
— Не пропаду, — пообещал Тарас.
Когда он выходил из кабинета, дверь тихо щёлкнула за спиной, как будто отрезала что-то.
Вечер: Телефонный звонок
Вечером, когда Лена уже легла, а Тарас сидел на кухне и перебирал старые фотографии в телефоне, зазвонил мобильный. Номер был незнакомый.
Тарас посмотрел на экран, потом на тёмное окно, где отражался он сам — усталый, с тенью щетины.
— Алло, — сказал он осторожно.
— Это Марьяна, — голос в трубке был слабым, но узнаваемым. — Простите, что поздно.
Тарас выпрямился, пальцы крепче сжали телефон.
— Ничего, — ответил он. — Как вы?
— Меня завтра выписывают, — сказала Марьяна. — Но я… я хотела спросить. Вы никому не рассказали? То, что я говорила?
Пауза повисла между ними. Тарас посмотрел на кружку на столе — в ней остывал чай, на стенках остались коричневые разводы.
— Никому, — честно ответил он. — Только напарнику. И он тоже никому не скажет.
Ещё одна пауза. На том конце провода Марьяна будто собиралась с силами.
— Спасибо, — прошептала она. — Мне… спокойнее от этого.
— Вы главное, — сказал Тарас, подбирая простые слова, — не ходите туда. К воде. Даже мимо.
— Не буду, — пообещала она. — Я теперь вообще воды боюсь. Даже душ принимать страшно.
Он хотел сказать: «Это пройдёт», но вовремя прикусил язык. Не нужно было обещать того, в чём он не был уверен.
— Если что, — добавил он, — если станет совсем тяжело… у вас есть мой номер. Позвоните. Просто чтобы поболтать про что-нибудь обычное. Про хлеб, про погоду, про кота.
Марьяна тихо вздохнула.
— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.
Разговор закончился. Тарас положил телефон на стол, посидел немного, глядя на чёрный экран. Потом встал, прошёл по коридору, заглянул в комнату, где спала Лена. Она лежала на боку, одеяло сползло, и он осторожно подтянул его повыше.
Неделя спустя: Новая работа, старые страхи
Тараса поставили на наземную группу — теперь он ездил на вызовы, где нужно было искать на берегу, прочёсывать кусты, опрашивать свидетелей. Работа была не такая опасная, но от этого не легче. Каждый раз, подъезжая к водоёму, он чувствовал, как внутри всё сжимается, будто вода тянула его обратно.
Однажды они приехали на озеро за городом — обычный вызов: пропал подросток, ушёл купаться и не вернулся. Тарас стоял на берегу, слушал, как мать мальчика плачет, прижимая к себе его куртку, и понимал, что если придётся лезть в воду, он не сможет. Просто встанет и скажет: «Я не пойду».
Но в тот раз обошлось. Мальчика нашли живым — он заночевал у друга и забыл предупредить родителей. Мать обняла сына, потом подошла к Тарасу, схватила его за руку и прошептала:
— Спасибо вам, что приехали.
Он кивнул, не зная, что сказать. Рука у женщины была ледяная, пальцы впивались в его ладонь, как будто она боялась, что он исчезнет.
Случайная встреча: Марьяна на улице
Спустя ещё пару недель Тарас встретил Марьяну в городе. Она шла медленно, придерживая живот, в лёгкой куртке, которую явно было холодно носить. Он узнал её сразу — по тому, как она смотрела под ноги, будто боялась наступить на что-то невидимое.
— Марьяна! — окликнул он.
Она вздрогнула, подняла глаза. На секунду в них мелькнул испуг, потом узнавание.
— Ой, — выдохнула она. — Это вы… Здравствуйте.
— Как вы? — спросил Тарас. — Гуляете?
Марьяна кивнула, но видно было, что ей неловко стоять вот так, посреди тротуара, под взглядами прохожих.
— Да, стараюсь выходить каждый день, — сказала она. — Врач велел двигаться.
Они помолчали. Мимо проехала машина, обдав их брызгами из лужи. Марьяна невольно отступила назад, прижалась к ограждению.
— Простите, — пробормотала она. — До сих пор вздрагиваю от всего.
Тарас хотел сказать что-то ободряющее, но вместо этого просто стоял рядом.
— Хотите, я вас провожу? — предложил он. — До дома. Или куда вам надо.
Марьяна посмотрела на него долго, будто взвешивала, можно ли доверять.
— Если вам не сложно, — тихо согласилась она.
Они пошли рядом, не торопясь. Говорили о пустяках: о погоде, о том, что в городе стало больше собак, о том, что маршрутки ходят редко. Обычные слова, которые помогали не думать о глубине.
У подъезда Марьяна остановилась, посмотрела на лестницу, будто это была гора.
— Спасибо, — сказала она. — С вами… спокойнее.
— Пожалуйста, — ответил Тарас. — Если опять станет тяжело — звоните.
Она кивнула, улыбнулась чуть-чуть, и пошла вверх по ступенькам, держась за перила обеими руками.
Разговор с Андреем: Правда без прикрас
В тот же вечер Андрей позвонил и позвал Тараса на рыбалку. Не настоящую — просто посидеть на берегу с термосом, посмотреть на закат, как раньше, когда они были молодыми и думали, что знают про воду всё.
Тарас согласился. Они сели на складные стулья, достали термос, бутерброды, молча смотрели, как солнце садится за деревья, окрашивая воду в рыжий цвет.
— Знаешь, — вдруг сказал Андрей, — я всё думаю про то, что Марьяна сказала. И про то, что Виталик говорил про пропавшего рыбака. И мне… страшно.
Тарас не стал делать вид, что ничего не боится.
— Мне тоже, — признался он. — Страшно не за себя. Страшно, что ты ныряешь, а там… что-то есть. И ты этого не видишь, пока не станет поздно.
Андрей кивнул. Он смотрел на воду, как будто ждал, что она сейчас что-то скажет.
— Мы правильно сделали, что ушли оттуда, — тихо произнёс он. — Пусть другие лезут. Пусть думают, что это просто вода.
Они допили чай, собрали вещи, пошли к машине. По дороге Андрей вдруг остановился, повернулся к Тарасу.
— Слушай, а если когда-нибудь… ну, если тебе понадобится, чтобы кто-то просто посидел рядом… я буду.
Тарас улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему.
— Спасибо, — сказал он. — Мне этого хватит.
Финал: Недосказанное
Прошёл месяц. Тарас привык к новой работе. Привык к тому, что теперь он ищет людей на берегу, а не под водой. Привык к тому, что иногда по ночам ему снится зелёная гладь, и он просыпается в холодном поту, но рядом всегда была Лена — тёплая, живая, настоящая.
Однажды утром он вышел на балкон и увидел, как дворник сметает листья в кучу. Листья шуршали, падали, собирались в ком, и дворник подметал дальше, будто ничего особенного не происходило. Обычная жизнь.
Телефон тихо звякнул. Сообщение от Марьяны: «Сегодня первый раз подошла к фонтану. Стояла и смотрела на воду. Не прыгнула, не упала, просто стояла. И ушла. Это уже что-то».
Тарас прочитал, улыбнулся, набрал в ответ: «Это очень много. Рада за вас». И отправил.
Потом он закрыл телефон, посмотрел на город, на крыши домов, на серое небо, которое обещало дождь. Почувствовал, как холодный воздух щиплет щёки, и понял, что сегодня он просто пойдёт на работу, вернётся домой, поужинает, посидит с Леной, может, посмотрит какой-нибудь старый фильм.
А про карьер он больше не думал. Не потому что забыл. Просто решил, что есть вещи, в которые не нужно возвращаться — даже в мыслях.
Он закрыл балконную дверь, чтобы не дуло, и пошёл ставить чайник. На кухне пахло хлебом и чем-то родным. И этого было достаточно.
