– Регина! – крикнул Аркадий через зал. – Регина, ты же меня слышишь? Иди сюда, покажись людям. Да не бойся, я не кусаюсь.
Он захохотал – громко, раскатисто, так, что соседний столик обернулся. Пара лет пятидесяти с недоумением посмотрела в сторону седьмого стола. Девушка с красным маникюром улыбнулась Аркадию и похлопала его по руке, будто успокаивая.
Я стояла у стойки. Пальцы сжали планшет с бронью так, что побелели костяшки.
Сергей стоял рядом, ждал моего решения.
– Регина Васильевна, – сказал он тихо. – Мне подойти к ним?
Я покачала головой.
– Сама.
Я положила планшет на стойку. Поправила воротник белой рубашки – той самой, что купила в прошлом месяце за четыре тысячи в обычном магазине. Без Аркадия. Без его одобрения. И пошла через зал.
Пол под ногами – тёплый дуб, я сама выбирала доску. Светильники на длинных подвесах – я ездила на склад и проверяла каждую лампу. Столы – я переставляла их пять раз, пока не добилась идеального расстояния. Это мой зал. Мои стены. Моя тишина.
Я остановилась в трёх шагах от их стола. Аркадий откинулся на спинку, сложил руки на животе, ухмылялся во весь рот. Он почти не изменился за три года – та же круглая физиономия, те же короткие пальцы с золотым перстнем, который он никогда не снимал. Только волосы чуть поредели на макушке, и под глазами залегли тени – видно, пил много.
– Здравствуй, Аркадий, – сказала я ровно.
– О, слышите? – он обвёл глазами компанию. – Здравствуй, Аркадий. Прямо как в старые времена. Помнишь, Регина, как ты меня встречала с работы? Тоже так говорила – «Здравствуй, Аркадий». А потом ужин на столе, тапочки у порога. Где сейчас твой ужин, а? Закажи нам что-нибудь, раз ты тут работаешь.
Девушка с красным маникюром тихо засмеялась. Мужчины за столом переглянулись – тот, что помоложе, смутился и уставился в меню. Второй, ровесник Аркадия, усмехнулся в усы и покачал головой.
Я стояла прямо. Руки висели вдоль туловища – я не скрещивала их, не прятала в карманы. Смотрела на него сверху вниз – он сидел, я стояла.
– Аркадий, – сказала я тихо. – Ты в моём ресторане. За моим столом. Ты уже полчаса пьёшь моё вино и ешь мою закуску. Если хочешь продолжать вечер, будь добр, говори тише. Если нет – я попрошу официанта принести счёт.
Он перестал улыбаться. Посмотрел на меня, потом на компанию, потом снова на меня.
– Твой ресторан? – переспросил он медленно, растягивая слова. – Регина, ты? Эта забегаловка – твоя? Да ладно.
Я молчала.
Он засмеялся снова, но смех вышел нервным, сдавленным.
– Ты, которая не могла выбрать платье без моей помощи? Ты, которая работала товароведом на складе? У тебя что, кредит на эти стулья? Или ты здесь убираешься?
– Я владелец, – сказала я. – «Базилик» – моё заведение. Если хочешь, проверь вывеску на входе. ООО «РВ Групп». РВ – Регина Васильевна.
Он прищурился. Пальцы его перестали барабанить по животу. Он сел ровнее, будто внутри что-то щёлкнуло. Девушка с красным маникюром перестала улыбаться и перевела взгляд с Аркадия на меня, потом обратно.
– Ну и что, – сказал Аркадий, но голос его чуть сел. – Владелец. Сейчас любой дурак может открыть шаурмичную и назвать себя владельцем. Ты сколько здесь держишься – полгода? Год? Закроешься через месяц, я тебя знаю.
– Третий год, Аркадий. Ты не заметил, потому что не заходил.
Он замолчал. На несколько секунд повисла тишина – в зале звучала музыка, тихая, джазовая, соседние столики разговаривали, а за седьмым было тихо. Девушка опустила глаза и взяла бокал с водой. Молодой мужчина кашлянул.
– Ну и что, – повторил Аркадий, уже без прежней уверенности. – Третий год. Это не срок. Вот я на «Газпроме» четырнадцать лет отработал. А ты – три года в этой столовке.
– «Газпром», – кивнула я. – Тебя же оттуда уволили два года назад. За прогулы, кажется. Или я ошибаюсь?
Красный маникюр дрогнул. Усатый мужчина закашлялся и уткнулся в телефон. Аркадий побагровел – сперва шея, потом щёки, потом лоб.
– Ты откуда знаешь? – спросил он тихо, почти шёпотом.
– Марк рассказывал. Сын, помнишь? Он каждые выходные у тебя. И он приходит ко мне и рассказывает, что папа больше не работает, что папа пьёт, что папа снимает квартиру у какой-то тёти. Я не спрашиваю. Он сам рассказывает.
Аркадий встал. Стул отъехал назад с противным скрипом по дубовому полу. Он был выше меня – сантиметров на десять, не больше, но сейчас он нависал надо мной, пытаясь вернуть ту власть, что потерял три года назад.
– Ты не смей говорить при посторонних, – процедил он сквозь зубы. – Ты не смей позорить меня перед людьми.
Я не отступила. Не сделала шага назад. Стояла и смотрела ему в глаза.
– Аркадий, ты сам начал. Ты кричал через весь зал. Ты тыкал в меня пальцем. Ты смеялся над моей одеждой при своих друзьях. Я тебя не позорю. Я просто напоминаю тебе факты.
Он поднял руку – ту самую, с перстнем. Я видела это движение тысячу раз – за одиннадцать лет брака он так делал, когда хотел ударить по столу или, бывало, по стене рядом с моей головой. Но сейчас он сдержался. Опустил руку и сжал кулак.
– Ты, – сказал он тихо, – ты всегда была стервой, Регина. Просто я не замечал. Думал, ты слабая, послушная. А ты ждала, копила, планировала. Ты меня развела, как дурака.
– Ты сам подписал бумаги, Аркадий. Судья всё видела. И алименты ты платишь только потому, что приставы тебя нашли.
Девушка с красным маникюром поднялась из-за стола. Она была на каблуках – около метра семидесяти, в обтягивающем платье, с накрашенными губами.
– Аркаш, мы уходим, – сказала она, не глядя на меня. – Я не хочу слушать это. Всё, поехали.
– Аня, подожди, – он повернулся к ней, голос его стал мягче, просительным. – Я сейчас разберусь. Она просто злится, что я ушёл к тебе.
Аня – красный маникюр – взяла сумочку со стула и посмотрела на меня. В её взгляде не было злости. Скорее любопытство и лёгкая растерянность.
– Вы правда владеете этим рестораном? – спросила она меня.
– Правда, – ответила я.
Она кивнула, будто что-то поняла про себя, и повернулась к Аркадию:
– Я выхожу. Решай свои вопросы сам. Если хочешь – догоняй. Если нет – я поеду домой одна.
Она развернулась и пошла к выходу – цок-цок каблуков по деревянному полу, свет падал на её светлые волосы, и она шла, не оглядываясь. Аркадий смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на меня. Глаза его были злыми и растерянными одновременно.
– Ты всё испортила, – сказал он. – Ты всегда всё портишь.
– Я ничего не портила, Аркадий. Ты сам выбрал этот стол. Сам пришёл сюда. Сам начал кричать. Я просто стояла и слушала.
Он хотел что-то ответить, но осекся. Усатый мужчина – его приятель – поднялся и положил руку ему на плечо.
– Аркаша, поедем, – сказал он примирительно. – Не надо тут скандалить. Пойдём, я тебя довезу. Аня уже ушла.
Аркадий смотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то, чего я не видела раньше – не злость, не ненависть. Скорее изумление. Как будто он впервые увидел меня настоящую, а не ту, которой командовал одиннадцать лет.
– Ты изменилась, – сказал он тихо. – Ты стала другой.
– Я не стала другой, Аркадий. Я стала собой. Ты просто не давал мне быть собой.
Он молчал. Потом развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Его приятель последовал за ним. Молодой мужчина остался сидеть за столом – он допивал вино и смотрел в телефон, делая вид, что ничего не происходит.
Я стояла у седьмого стола. Руки слегка дрожали – я сжала их в замок перед собой, чтобы никто не заметил. Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула.
Сергей подошёл ко мне.
– Регина Васильевна, всё в порядке?
– Да, – сказала я. – Всё хорошо. Принеси этому молодому человеку десерт от заведения. И пусть официант проследит, чтобы у него был полный бокал.
Сергей кивнул и ушёл.
Я прошла за стойку, взяла планшет, но не могла сосредоточиться на цифрах. Перед глазами стояло лицо Аркадия – растерянное, злое, и в то же время какое-то маленькое. Я впервые видела его таким. Раньше он всегда был сверху. Всегда командовал. Всегда знал, как правильно. А сегодня он сдулся, как воздушный шарик, в который ткнули иголкой.
Я не чувствовала победительницы. Не было радости или удовлетворения. Было только пустое место внутри – там, где одиннадцать лет жил страх.
Часть 3. Марк
Через час, когда зал почти опустел – остались только два столика с поздними гостями, – зазвонил мой телефон. На экране высветилось «Марк».
Я сняла трубку.
– Мам, привет, – голос сына был бодрым, но я чувствовала в нём что-то настороженное. – Ты сегодня работаешь?
– Да, Марк. У нас пятница, полный зал. А что?
– Папа мне звонил. Сказал, что был у тебя в ресторане. Что вы поругались.
Я вздохнула. Присела на высокий стул за стойкой, поставила локти на столешницу.
– Мы не ругались. Он кричал. Я слушала. Потом он ушёл.
– Мам, он сказал, что ты его унизила. Что ты при всех рассказала про его увольнение. Что ты хотела его позорить.
Я закрыла глаза. В трубке было слышно, как Марк дышит – ровно, но чуть быстрее обычного. Ему тринадцать. Он уже всё понимает. Но он всё ещё любит отца. И я не могу ему этого запретить.
– Марк, он сам начал. Он кричал через весь зал. Он смеялся надо мной. Я просто сказала ему, что он уволен. Это правда. Я не придумывала.
– Мам, но зачем ты это сделала при его девушке? Ему было стыдно.
Я помолчала. Потом сказала:
– Ему должно быть стыдно, Марк. Не за то, что я сказала, а за то, как он себя вёл. Ты же знаешь, какой он бывает, когда злится. Ты сам это видел.
В трубке повисла тишина. Я знала, что Марк вспоминает. Те сцены, которые он видел своими глазами – как отец кричит на мать, как бьёт кулаком по стене, как мать молча собирает вещи в коридоре, чтобы уйти к подруге на ночь. Он был маленьким, но он помнил.
– Я знаю, мам, – сказал он тихо. – Просто он мне позвонил и сказал, что ты злая. Я не знаю, кому верить.
– Ты всегда можешь верить мне, Марк. Я никогда тебе не врала. И не буду врать. Если хочешь, приезжай завтра, я всё расскажу тебе, что было.
– Хорошо, – сказал он. – Я приеду. Завтра утром. Можно?
– Можно. Я буду дома.
– Мам… – он замолчал. – Я тебя люблю.
– И я тебя люблю, сынок.
Я положила трубку и посмотрела в потолок. Медные светильники мягко светили, отражаясь в полированном дереве столов. Где-то за стойкой посудомойка гремела тарелками, Сергей тихо разговаривал с официантами, готовясь к закрытию.
А я сидела и думала о том, что война с Аркадием, кажется, только началась. Он не простит мне сегодняшнего унижения. Он будет мстить – через сына, через общих знакомых, через любые возможности. Я знала его.
Но я была готова.
Часть 4. Дом
Я приехала домой в первом часу ночи. Квартира – та самая, которую я снимала три года назад, а потом выкупила в ипотеку. Уже не однушка, а двушка – пятьдесят четыре квадрата, кухня-гостиная, отдельная спальня для Марка. Мебель – та, что я выбирала сама. Белая кухня, серый диван, большая фикус в углу. Никто не критиковал. Никто не говорил: «Это дешёво» или «Это вульгарно».
Я включила чайник, достала из холодильника творог, села за кухонный стол. За окном шумел город – ночной, редкие машины, где-то лаяла собака. Я смотрела на свои руки – на бледную кожу, на вены, которые проступали на запястьях. Те же руки, что одиннадцать лет нарезали салаты по его списку, гладили его рубашки, подавали ему тапки.
Они же открыли ресторан.
Я усмехнулась. Взяла телефон и открыла чат с мамой.
«Всё хорошо, мам. Он приходил в ресторан, но я справилась. Спокойной ночи».
Мама спит в это время, но я знала, что утром она прочитает и скажет: «Я же говорила, что ты сильная». Моя мама – та, которая работала уборщицей в больнице, чтобы я могла учиться. Она никогда не знала Аркадия – он не давал мне приглашать её в гости. «Твоя мама будет стеснять нас», – говорил он. И я слушалась.
Сейчас я жалела об этом больше всего. Что не могла защитить маму от его высокомерия. Что позволила ему решать, кто достоин нашего дома, а кто нет.
Я допила чай, вымыла кружку, пошла в душ. Вода была горячей – я любила горячий душ, чтобы смыть весь день. Стояла под струями, закрыв глаза, и чувствовала, как уходит напряжение из плеч, из шеи, из спины.
Вспоминала его лицо сегодня. Как он сдулся, когда я сказала про увольнение. Как он посмотрел на меня, будто впервые увидел. Как его девушка ушла, даже не попрощавшись.
Интересно, что она думала обо мне? Что я – злая бывшая, которая не даёт ему жить спокойно? Или что я – женщина, которая поднялась с колен и построила своё дело?
Мне было всё равно. Пусть думает что хочет.
Я выключила воду, вытерлась, надела халат. Легла в кровать. Кот – рыжий толстяк, которого я подобрала в прошлом году, – уже спал на моей подушке. Я подвинула его, он фыркнул и переполз к ногам.
Перед сном я проверила почту. Новое письмо от поставщика – цены на оливки выросли. Надо завтра решать. И бронь на завтра – двадцать столов, три банкета. В понедельник встреча с бухгалтером. Суббота – рабочий день.
Я заснула быстро.
Часть 5. Утро
В семь утра зазвонил домофон. Я спросонья не поняла, кто это, накинула халат и пошла к двери. На экране – Марк. С рюкзаком, с взъерошенными волосами, с улыбкой.
Я открыла дверь, и он влетел в квартиру, как ураган.
– Мам, привет! Ты ещё спишь? А я уже полтора часа в дороге, электричка была переполнена, я стоял.
Я обняла его – он уже выше меня на полголовы, костлявый, длинный, как подросток в переходном возрасте.
– Марк, ты что, с утра пораньше? Я же сказала – завтра.
– Я не хотел ждать, – он скинул рюкзак у порога и пошёл на кухню. – Я голодный, мам. Есть что-то?
Я включила плиту, разогрела завтрак, налила ему чай. Он сидел за столом, болтал ногами, рассказывал про школу, про друзей, про то, что учительница по математике опять вызвала его родителей, но он сказал, что я работаю, а папа занят, и она оставила его в покое.
– Молодец, – сказала я. – Но если будут проблемы – звони мне, я приеду в школу.
– Ага, – он откусил бутерброд и жевал, глядя в окно. – Мам, я хотел спросить… ты правда не обидишься, если я скажу?
– Говори.
– Папа вчера звонил мне в одиннадцать вечера. Он был пьяный. Он сказал, что ты его выгнала, что ты его опозорила, что он теперь не сможет приехать ко мне на выходные, потому что ему стыдно. И он сказал, что, может быть, больше не будет платить алименты, потому что у тебя есть свой ресторан и ты богатая.
Я положила ложку. Посмотрела на сына. Он смотрел на меня, и в его глазах была тревога.
– Он сказал, что перестанет платить?
– Да. Сказал, что ты не нуждаешься, а ему деньги нужны на жизнь.
Я глубоко вздохнула.
– Марк, алименты – это не мои деньги. Это твои деньги. Это то, что он должен тебе по закону. Если он перестанет платить, я подам на него в суд. Но я не буду этого делать, если он одумается. Ты хочешь, чтобы он платил?
Марк молчал. Потом сказал тихо:
– Я не хочу, чтобы он злился на меня. Он и так злой.
– Он злится не на тебя. Он злится на себя, на свою жизнь, на то, что у него ничего не получается. Но это не твоя вина, Марк. Никогда не думай, что ты в чём-то виноват.
Марк кивнул, но я видела – он не до конца верил. Он был ребёнком, который хотел, чтобы папа любил его и не ругался. Я понимала это. Сама хотела того же в детстве, когда мой отец ушёл из семьи.
Мы позавтракали в тишине. Потом Марк сказал:
– Мам, покажи мне ресторан. Я ни разу не был там вечером. Только днём, когда ты работала.
Я улыбнулась.
– Хорошо, поедем. У меня сегодня выходной – я оставила Сергея на субботу. Покажу тебе всё.
Мы вышли из дома – утро было прохладным, сентябрьское солнце низко висело над крышами. Марк шёл рядом, на полголовы выше меня, и я ловила себя на мысли, что он уже не мальчик. Он становится мужчиной. И я хочу, чтобы он видел меня не просто как мать, которая кормит и одевает, а как женщину, которая может построить своё дело, справиться с трудностями и не сломаться.
– Марк, – сказала я, когда мы подошли к ресторану. – Я хочу, чтобы ты запомнил: что бы ни говорил папа, я всегда буду на твоей стороне. Я никогда не буду тебя осуждать, если ты решишь общаться с ним. Это твой выбор. Но если ты когда-нибудь захочешь поговорить со мной о нём, о нас – я всегда здесь.
Он посмотрел на меня. Взгляд его был серьёзным, почти взрослым.
– Знаю, мам. Спасибо.
Часть 6. День в ресторане
Мы вошли в «Базилик». Днём зал выглядел иначе – солнечный свет пробивался сквозь большие окна, играя на дубовых столах. Официантки раскладывали меню, повара уже гремели посудой на кухне. Сергей стоял у стойки, проверял какие-то бумаги.
– О, Регина Васильевна, а вы сегодня? – удивился он. – Я думал, вы выходной взяли.
– Взяла, – сказала я. – Привела сына посмотреть. Марк, это Сергей – мой главный помощник.
Марк пожал Сергею руку – по-взрослому, с достоинством. Я смотрела на это и чувствовала гордость.
Сергей провёл нас по залу, показал кухню, кладовые, рассказал Марку, как работает система бронирования, как готовятся блюда, как проходят банкеты. Марк слушал с интересом – он вообще любил механизмы и процессы, с детства разбирал игрушки и собирал их обратно.
– Мам, а ты сама всё это придумала? – спросил он, когда мы вышли из кухни. – Меню, дизайн, всё?
– Почти всё, – сказала я. – Сначала была идея, потом я искала помещение, потом делала ремонт, потом нанимала людей. Это было трудно, но интересно.
– А папа говорил, что ты не можешь вести бизнес, потому что ты ничего не понимаешь в деньгах.
Я остановилась. Марк смотрел на меня, ожидая ответа.
– Папа ошибался, – сказала я. – Как он ошибался во многом. Я не злюсь на него за это. Просто он не знал меня настоящую.
Марк кивнул. Мы прошли в зал, сели за стол у окна – тот самый, за которым вчера сидел Аркадий. Я заказала нам чай и десерты. Марк смотрел в окно на проспект, на людей, которые гуляли в субботний день.
– Мам, – сказал он вдруг. – А если я захочу работать у тебя летом? Ну, помогать, как я уже большой.
Я улыбнулась.
– Если хочешь – приходи. Но сначала школа, потом экзамены, потом уже работа. Договорились?
– Договорились.
Мы пили чай и молчали. Иногда молчание бывает теплее слов. Сегодня был именно такой день.
Часть 7. Соседка
Когда мы уже собирались уходить, в ресторан вошла женщина лет семидесяти – Марья Петровна, соседка моей мамы. Она жила в доме напротив и иногда заходила пообедать.
– Регина! – воскликнула она, увидев меня. – А я к тебе шла, думала, здесь пообедаю. А ты не на работе, что ли?
– Выходной, Марья Петровна, – сказала я. – Я с сыном.
– Ой, какой у тебя сын вырос! – она всплеснула руками. – Марк, ты же совсем большим стал! Помню, ты маленьким к нам приходил, мы с твоей бабушкой чай пили.
Марк покраснел, но улыбнулся вежливо.
– Я помню вас, Марья Петровна, – сказал он. – Вы угощали меня пирожками.
– Ой, и правда! – она рассмеялась. – Дай бог здоровья, что ты помнишь. А я к вам с новостью – вчера видела Аркадия на улице. Он шёл с какой-то женщиной, они ссорились. Он кричал на неё, а она плакала. Я подумала – боже, вот так же он кричал на тебя когда-то. Слава богу, ты ушла от него.
Я посмотрела на Марка. Он сидел, сжав кружку с чаем, и смотрел в стол.
– Марья Петровна, – сказала я тихо. – Мы с Марком сейчас пойдём, нам ещё в парк нужно. Приходите в среду на обед, я буду здесь, угощу вас бесплатно.
– Ой, спасибо, Регина! – она заулыбалась. – Приду обязательно. А вы идите, идите, не буду задерживать.
Мы вышли из ресторана. Марк молчал. Я взяла его за руку – он не отдёрнул, хотя обычно уже не любил, когда я держала его за руку на людях.
– Марк, ты в порядке?
– Да, мам. Просто… она сказала про папу. Что он кричал на ту женщину. Мне стало жалко её.
– Ты можешь жалеть, Марк. Это нормально.
– И я подумал – он и на меня может кричать. Когда я вырасту. Что, если я буду таким же, как он?
Я остановилась и повернулась к нему. Посмотрела в глаза.
– Ты не будешь таким, как он. Ты видишь, что это плохо. Ты умеешь слушать, ты умеешь сочувствовать. Это уже делает тебя другим. И если ты когда-нибудь почувствуешь, что злишься так же – вспомни этот разговор и сделай по-другому.
Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснула влага.
– Спасибо, мам.
Мы пошли в парк. День был солнечный, теплый, как будто лето решило задержаться ещё на один день. Мы гуляли, ели мороженое, смеялись. Я показывала ему белок в парке, он фотографировал их на телефон. Всё было как в обычной жизни, без драм и скандалов.
Но я знала, что впереди ещё много разговоров. С Аркадием, с Марком, с самой собой. И что история не закончилась – она только набирала обороты.
Часть 8. Вечер
Мы вернулись домой к шести. Марк устал и лёг на диван, листая телефон. Я пошла на кухню готовить ужин – решила сделать его любимое, куриные котлеты с картофельным пюре.
Когда я стояла у плиты, зазвонил телефон. Не мой, Марка. Я не слышала, что он говорил – только интонацию. Сначала спокойную, потом напряжённую, потом он вышел в коридор, чтобы я не слышала.
Через пять минут он вернулся. Лицо его было бледным.
– Мам, это был папа. Он просил меня приехать к нему сегодня. Сказал, что ему плохо, что он один, и ему нужна помощь.
Я выключила плиту и повернулась к нему.
– Что ты ему ответил?
– Я сказал, что подумаю. Но я не знаю, что делать. Если я поеду – он опять будет рассказывать про тебя, про то, какая ты плохая. Если не поеду – он будет звонить и писать, что я его бросил.
Марк сел за стол и опустил голову на руки. Я подошла к нему, положила ладонь ему на спину. Через тонкую футболку я чувствовала, как он дрожит.
– Хочешь, я позвоню ему? – спросила я. – И скажу, чтобы он не давил на тебя?
– Нет, мам, не надо. Он тогда разозлится ещё больше.
– Тогда скажи ему, что приедешь завтра утром. Что сегодня ты устал, но завтра у тебя есть время. Это правда. И если он будет говорить плохо обо мне – просто скажи: «Папа, я не хочу это слушать. Я приехал к тебе, а не к ней». Если он не остановится – уходи. Мы всегда сможем встретиться позже.
Марк поднял голову. В глазах его была надежда.
– Ты думаешь, это сработает?
– Не знаю, – честно сказала я. – Но попробовать стоит.
Он кивнул и написал отцу сообщение. Я не смотрела, что он пишет. Просто стояла рядом и ждала.
Через минуту он поднял телефон.
– Он сказал: «Хорошо, приезжай завтра в десять». Всё.
Я выдохнула.
– Молодец. Ты справился.
Мы вернулись к ужину. Ели молча, но молчание было спокойным, а не напряжённым. После еды Марк помыл посуду – сам, без напоминания. Я села на диван и смотрела, как он стоит у раковины, как моет тарелки, как вытирает их полотенцем. Он был похож на меня в детстве – той девочкой, которая хотела помочь маме, но не знала, как.
– Мам, я люблю тебя, – сказал он, не поворачиваясь.
– Я тоже тебя люблю, сынок.
Часть 9. Ночной разговор
Поздно вечером, когда Марк уже лёг спать, я сидела на кухне с ноутбуком. Проверяла отчёты, писала письма поставщикам, отвечала на звонки от Сергея. Рутина.
Вдруг в дверь позвонили. Я удивилась – уже одиннадцать, никто не должен был приходить. Подошла к глазку – за дверью стояла моя мама.
Я открыла.
– Мама, ты что? Почему не позвонила?
– Алина, – сказала мама, проходя в коридор. – Прости, что без предупреждения. Я переживала за тебя после вчерашнего. Хотела убедиться, что ты в порядке.
Мама присела на табуретку и посмотрела на меня.
– Я знаю, что ты сильная, дочка. Я всегда это знала. Но я хотела сказать тебе одну вещь.
Я села напротив.
– Говори, мам.
– Ты не должна быть сильной всегда. Ты можешь уставать, плакать, злиться. Это нормально. Ты прошла через многое – через развод, через одиночество, через эту борьбу с Аркадием. Но ты имеешь право на слабость. Ты имеешь право на отдых. Не забывай об этом.
Я посмотрела на неё. Она сидела на моей кухне, в стареньком пальто, с уставшими глазами, и говорила то, что я давно должна была услышать.
– Спасибо, мам, – сказала я. – Я запомню.
– Я всё время думаю, – продолжила она, – как ты смогла построить этот ресторан. Ты, которая не умела просить помощи. Ты, которая всё делала сама. Я горжусь тобой.
Я обняла маму. Сильно, как в детстве. Мы сидели так несколько минут, не говоря ни слова. А за окном шумел город, и где-то в этом городе жил Аркадий, который, возможно, тоже плакал сегодня. И Аня – его девушка – думала, стоит ли возвращаться к нему. И Марк спал в своей комнате, держа во сне телефон в руках.
А я сидела на кухне с мамой, и впервые за много лет чувствовала, что я не одна.
Часть 10. Утро следующего дня
Проснулась я рано, без будильника. Марк ещё спал – я не стала его будить. Позволила ему выспаться перед встречей с отцом.
Сама пошла на кухню, сварила кофе, включила новости по телевизору. В новостях говорили про цены на продукты, про очередной закон, про погоду – дожди на следующей неделе. Я слушала вполуха и думала о своём.
Через час Марк встал. Он выглядел отдохнувшим, но напряжённым.
– Мам, я скоро поеду. Ты не против?
– Нет, сынок. Я отвезу тебя на машине до метро. Дальше сам.
Он кивнул. Мы быстро позавтракали, и я отвезла его к станции. По дороге он молчал, смотрел в окно. Когда мы остановились, он повернулся ко мне.
– Мам, я хочу тебя кое о чём попросить.
– Да, Марк.
– Если я позвоню тебе сегодня и скажу, что мне плохо у папы – ты приедешь за мной?
– Конечно, приеду. В любой момент. Я всегда буду рядом.
Он улыбнулся, вышел из машины и пошёл к входу в метро. Я смотрела, как он спускается по лестнице – долговязый, с рюкзаком за спиной, почти взрослый. И думала о том, что всё, что я делаю – этот ресторан, эта квартира, эта жизнь – я делаю ради него. Чтобы он знал: у него есть дом, в котором его ждут. Есть мама, которая никогда не бросит. Есть будущее, которое он сможет построить сам.
Я поехала в ресторан. Суббота – день загруженный, два банкета, много работы. Сергей уже всё подготовил. Я переоделась и вышла в зал.
Часть 11. Банкет
К двум часам приехала первая группа – юбилей, двадцать пять человек, много цветов, много шума. Я стояла у входа и встречала гостей. Вдруг я увидела среди них знакомое лицо – это была моя одноклассница, Света. Мы не виделись лет десять, но я узнала её сразу.
– Регина? – она удивлённо смотрела на меня. – Ты здесь работаешь? Это же твой ресторан?
– Привет, Света. Да, мой. Я владелец.
Она рассмеялась и обняла меня.
– Господи, ты не представляешь, как я рада! Я слышала, что ты развелась, что ты что-то открыла, но не думала, что это правда. А тут юбилей тёти, и я прихожу – а здесь ты!
Мы поговорили несколько минут, я проводила её к столу, пообещала подойти позже. Она всё оглядывалась, качала головой.
– Ты молодец, Регина. Помню, ты в школе была тихоней, а сейчас – бизнесвумен.
Я улыбнулась и пошла дальше – нужно было проверить, как повара готовятся к горячему.
Банкет прошёл хорошо. Гости были довольны, повара справились, официанты не путались. Я наблюдала за всем со стороны, стоя у стойки, и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. Будто всё, что должно было случиться, случилось. Вчерашняя встреча с Аркадием, сегодняшний разговор с Марком, мамин приход – всё сложилось в одну картину, которая была моей жизнью.
В пять часов вечера позвонил Марк.
– Мам, я у папы. Всё нормально. Он не пил, мы пообедали, поговорили. Он извинился за вчерашнее. Сказал, что он не должен был так кричать. Я сказал ему, что ты тоже была не права – но это я так, чтобы он не обижался.
– Ты молодец, – сказала я. – Я приеду за тобой, когда скажешь.
– Нет, я сам. Я хочу остаться здесь до вечера, посмотреть телевизор, поговорить. Мы давно не сидели вместе.
– Хорошо, Марк. Как скажешь.
Я положила трубку. Сердце билось ровно. Он взрослел. Он учился мириться с отцом, принимать его таким, какой он есть. И это было правильно.
Часть 12. Закрытие
Ресторан закрылся в одиннадцать. Гости разошлись, официанты убрали столы, повара выключили оборудование. Я осталась одна в зале – села за тот самый седьмой стол и огляделась.
Светильники мягко освещали стены, на которых висели чёрно-белые фотографии – я сделала их сама на плёночный фотоаппарат. На одной из них был Марк – он сидит на лавочке в парке, смеётся, держит в руках воздушный шарик. Ему там четыре года.
Я провела пальцем по стеклу рамки.
«Ты сделала это, – подумала я. – Ты выжила, ты построила, ты справилась. Да, сегодня Аркадий был здесь и кричал. Да, завтра он снова может появиться. Но это не важно. Важно то, что у тебя есть это место. Важно то, что ты не одна».
Встала, прошлась по залу, выключила свет в подсобке, проверила замки на дверях. Всё как обычно. Каждый вечер одно и то же – проверка, выключение, уход.
Но сегодня я уходила с чувством, что что-то изменилось. Внутри меня. Я не знала, что именно. Но я чувствовала – что-то стало легче. Как будто я сбросила ещё один груз, который носила в себе одиннадцать лет.
Часть 13. Дорога домой
Я шла по ночному городу к машине. Фонари освещали мокрый асфальт – недавно прошёл дождь. В воздухе пахло сыростью и бензином. Я села в машину, завела двигатель, включила музыку – старую, девяностые, ту, что любил мой отец, которого я почти не помнила.
Почему-то именно сегодня я думала о нём. О том, как он ушёл, когда мне было пять. О том, как мама плакала по ночам, но никогда не показывала мне слёз. О том, как я выросла с мыслью, что мужчины уходят, а женщины должны быть сильными.
И вдруг я поняла, что я выбрала другую судьбу. Я не стала жалеть себя. Я не стала ждать, что кто-то спасёт меня. Я просто взяла и сделала. Постепенно, шаг за шагом, год за годом.
Я подъехала к дому. Марк ещё не вернулся – но я знала, что он в безопасности. Через час приедет, и мы снова будем пить чай и говорить о глупостях.
Я зашла в квартиру, разулась, налила воды. Села на диван, взяла книгу, которую читала уже месяц – всё не могла закончить. И вдруг зазвонил телефон.
Это был Марк.
– Мам, я уже на выходе от папы. Буду через час.
– Хорошо, я тебя жду.
Я отключила телефон и посмотрела в окно. Ночное небо было чистым, звёздным. Я вспомнила, как в детстве мама показывала мне созвездия – Большая Медведица, Малая Медведица. Я не умела их находить, но я верила ей.
И сейчас я смотрела на небо и верила, что всё будет хорошо. Что Марк вырастет, найдёт своё место в жизни, что ресторан продолжит работать, что я смогу ещё многое сделать.
Звонок в дверь – я открыла. Марк стоял на пороге, улыбался.
– Мам, я хочу есть. Есть что-то?
– Конечно, есть.
Он прошёл на кухню, я разогрела ужин. Мы сидели за столом, он рассказывал, как отец показывал ему старые фотографии, как они смотрели футбол, как отец попросил передать мне, что он сожалеет о том, что было в ресторане.
Я слушала и кивала. Не злилась. Не радовалась. Просто слушала.
Когда он лёг спать, я ещё долго сидела на кухне. Смотрела на чайник, на тарелки, на полотенца – всё обычное, повседневное. И думала о том, что жизнь, наверное, и есть такие моменты. Не победы, не поражения, а просто – ужин с сыном, разговор с мамой, ночной дождь за окном.
Всё остальное – второстепенно.
Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не от чая, не от еды – от простого чувства, что я на своём месте. Что я живу свою жизнь. И что бы ни случилось завтра – я справлюсь.
Потому что я уже справилась.
А за окном шумел город, и где-то в этом городе спал Аркадий – уже не мой муж, просто чужой человек. И спала его девушка, может быть, она думала, стоит ли оставаться с ним. И спал Марк в своей комнате, со своим телефоном, со своими мечтами.
И я – Регина – сидела и смотрела в окно. И улыбалась. Потому что завтра будет новый день. И я буду в нём жить.
