Алла вытерла Василисе щёки от каши, поцеловала в макушку, усадила играть в комнату. Вернулась на кухню, села напротив мужа.
— Игорь, я тебя знаю двенадцать лет. Ты всегда мечтал о жизни, где тебе никто не мешает. Где можно работать, сколько хочешь, тратить, на что хочешь, и ни перед кем не отчитываться. Я тебе мешала. Василиса — мешала.
— Не правда.
— Правда. Ты уходил в ночную смену и оставался там до обеда, хотя смена кончалась в семь утра. Ты брал подработки и не говорил, сколько заработал. Ты переводил деньги на свой отдельный счёт, копи́л, но не говорил, на что.
— Нам же нужно было откладывать!
— Нужно, — кивнула Алла. — Мы откладывали на квартиру. На расширение. На что угодно, лишь бы не тратить на семью сейчас. А я откладывала свои премии на Василисину коляску, на её одежду, на лекарства.
Игорь молчал. Телефон его лежал на столе, и он смотрел на него, будто ждал звонка, который всё исправит.
— Я подам на алименты, — сказала Алла спокойно. — По суду. Будешь платить четверть от всего дохода. Если скроешь доходы — будут пересчитывать. Я знаю, куда обращаться.
— Ты хочешь меня разорить?
— Я хочу, чтобы твоя дочь не голодала. Ты сам уходишь. Сам подал на развод. Сам решил, что тебе здесь не место. Вот и получай.
— А если я откажусь от дочери? Откажусь от родительских прав?
Алла усмехнулась.
— Отказывайся. Тогда не будешь платить алименты. И не увидишь Василису никогда. Она даже не вспомнит, что у неё был отец.
Он встал, хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вышел в коридор, хлопнул дверью ванной.
Алла осталась одна на кухне. Собрала со стола крошки, вымыла тарелку, вытерла руки. Потом села и заплакала. Тихо, чтобы дочка не услышала.
Не потому, что ей было жалко Игоря.
Потому что кончилось. Двенадцать лет — и вот так, за одним столом, с бумагами и угрозами.
Она вытерла слёзы, умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало на свои покрасневшие глаза. Взяла телефон, набрала номер адвоката, с которым уже советовалась неделю назад.
— Ирина Михайловна, здравствуйте. Да, это Алла. Я решилась. Давайте готовить документы на развод, алименты и определение места жительства ребёнка.
Игорь. Попытка переломить ситуацию
Игорь не привык проигрывать.
Он всегда находил выход — то через знакомых, то через деньги, то через наглость. Сейчас все три способа разбивались о бумаги, подписанные его собственной матерью.
— Как она могла? — спросил он у своей тётки, Веры Павловны, по телефону. — Я же её сын!
— Вот именно, — ответила тётя. — Ты — сын. А она тебя знала. Нина всегда говорила: «Игорёк хороший, но ветреный. Женщин меняет, работу меняет, а корни не пускает». Она боялась, что ты бросишь Аллу с ребёнком. Вот и подстраховалась.
— Она мне не доверяла?
— А ты давал повод доверять?
Игорь бросил трубку.
Он поехал к юристу — тому самому, который вёл его дела по работе. Юрист выслушал, посмотрел документы, которые Алла показала копиями, и покачал головой.
— Игорь, я тебе как человек скажу: оспорить дарственную почти нереально. Мать была дееспособна, нотариус подтвердит. Единственный шанс — доказать, что Алла уговорила её силой или обманом.
— А это можно?
— Можно. Только нужны доказательства. Свидетели, аудиозаписи, что-то серьёзное.
— У меня ничего нет.
— Тогда извини.
Алла. Подготовка к суду
Алла собирала документы как на работу — папка, скоросшиватели, стикеры с пометками. Чеки из детских магазинов, квитанции об оплате кружков, справки от педиатра.
Василиса три года. За это время Игорь не купил ни одной пачки подгузников. Ни одной баночки пюре. Ни одной игрушки. Всё — на её зарплату фармацевта и мамины премии.
Она вклеила в альбом фотографии дочки. На каждой — Василиса улыбается. На каждой — Игоря нет рядом.
Он был на работе. Или с друзьями. Или просто «устал».
Теперь Алла смотрела на эти фото и понимала: она воспитывала дочь одна. Даже когда муж жил под одной крышей.
— Я готова, — сказала адвокату. — Подаём.
Первое заседание
Зал суда был серым, казённым, пахло пылью и старыми бумагами. Алла сидела на скамье, держала Василису на руках. Игорь — через проход, в строгом костюме, который надел, чтобы произвести впечатление.
Судья — женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами — перелистала документы.
— Стороны, подтверждаете ли вы намерение расторгнуть брак?
— Да, — сказал Игорь.
— Да, — сказала Алла.
— Есть ли спор о детях?
— Есть, — Алла передала судье свои папки. — Ребёнок проживает со мной с рождения. Отец участия в воспитании не принимал. Прошу определить место жительства дочери со мной и взыскать алименты.
Игорь поднялся.
— Ваша честь, я не согласен. Я хочу, чтобы дочь жила со мной. У меня есть работа, жильё, я могу обеспечить её лучше, чем мать.
— Какое жильё? — спросила судья. — Вы прописаны в квартире, которая принадлежит вашему ребёнку. Где вы планируете жить после развода?
Игорь замялся.
— Я… я сниму квартиру.
— И сколько времени вы проводили с дочерью за последний год?
— Я работал. Много.
— В выходные?
— Иногда.
Судья посмотрела на Аллу.
— Истица, ваши доказательства?
Алла открыла папку. Достала распечатки переписок, график работы Игоря, показания соседей.
— Игорь работал посменно. В его выходные он уходил к друзьям или ложился спать. За последние шесть месяцев он провёл с Василисой в общей сложности около двенадцати часов. Я фиксировала.
— Это ложь, — Игорь покраснел.
— Вот подписи свидетелей, — Алла передала ещё один лист. — Моя мама, его тётка Вера Павловна, соседка снизу. Все подтвердят.
Судья отложила бумаги.
— Заседание продолжается через две недели. Сторонам — подготовить дополнительные доказательства.
Игорь. Поиск свидетелей
Игорь метался.
Он звонил всем, кто мог бы подтвердить, что он хороший отец. Друзья молчали, не хотели лезть в семейные разборки. Коллеги говорили: «Мы не видели, как ты с дочкой, мы видели тебя на работе».
Вера Павловна отказалась давать показания в его пользу.
— Игорь, я не могу врать. Ты редко бывал дома. Я навещала Аллу, помогала. Нина, покойная, тоже ворчала: «Игорь Василису и на руки берёт редко».
— Тётя, ну хоть что-то хорошее скажите!
— Хорошее? — она вздохнула. — Ты хороший человек, Игорь, когда хочешь. Но отцом ты не был. Не был — и точка.
Он бросил трубку.
Алла. Новый знакомый
В супермаркете, куда Алла зашла за хлебом, она встретила Дмитрия — одноклассника, которого не видела лет десять. Он работал в этом же торговом центре, управлял отделом бытовой химии.
— Алла? Ты? — он улыбнулся. — Сколько лет!
— Дим, привет. Ты изменился.
— Похудел на двадцать килограммов, если ты об этом. И женился, и развёлся. А ты?
— А я — в процессе.
Он посмотрел на Василису в коляске.
— Твоя?
— Моя. Зовут Василиса.
— Красивое имя. И красивая. В маму.
Они поговорили минут пятнадцать. Дмитрий сказал, что живёт неподалёку, снимает квартиру. Что свободен, что ему скучно одному.
— Дим, я сейчас не до знакомств. У меня развод, суды, дочка.
— А я не предлагаю знакомство, — он улыбнулся. — Я предлагаю помощь. Если что-то надо — звони.
Он дал номер, и Алла ушла, думая, что это была просто вежливость.
Но Дмитрий позвонил сам. Через два дня спросил, как дела. Ещё через два — принёс ей и Василисе мороженое.
— Ты чего такой настойчивый? — спросила Алла, когда они сидели в парке на скамейке.
— Потому что я знаю, что такое развод с маленьким ребёнком. У меня тоже есть дочь. Она живёт с бывшей женой в другом городе. Я её вижу раз в месяц.
— И как ты это пережил?
— Плохо пережил. Но пережил. — Он помолчал. — Алла, я не лезу. Но если нужна мужская помощь — скажи.
Алла кивнула.
Второе заседание
Игорь пришёл с новым адвокатом — дорогим, говорливым, в костюме от Версаче.
— Ваша честь, — начал он, — мой клиент — добросовестный отец. Он работал, чтобы обеспечить семью. Отсутствие времени на дочь связано с объективными причинами: тяжёлый график, необходимость зарабатывать.
— А как же алименты? — спросила судья. — Почему отец не переводил деньги на содержание ребёнка?
— Он передавал наличными.
— Доказательства?
Адвокат замялся.
— К сожалению, расписок нет. Но его супруга подтвердит, что он приносил деньги.
— Истица, это так? — судья посмотрела на Аллу.
— Нет, — сказала Алла. — Игорь не давал денег на ребёнка. Ни разу. Все расходы — мои.
— Это ложь! — Игорь вскочил.
— Сядьте! — прикрикнула судья.
Она посмотрела на бумаги. Потом на Аллу.
— У вас есть подтверждённый доход?
— Да. Я работаю фармацевтом, зарплата официальная. Могу предоставить справки.
— А у вас, Игорь? — спросила судья.
— У меня тоже. Но часть зарплаты — серая.
— Тогда мы будем считать по официальной. Решение суда будет через неделю.
Решение
В пятницу позвонила адвокат.
— Алла, поздравляю. Решение в вашу пользу. Ребёнок остаётся с вами. Алименты — двадцать пять процентов от дохода Игоря, плюс он обязан оплачивать половину расходов на детский сад и кружки.
— А квартира?
— Квартира — собственность Василисы. Вы — её законный представитель. Игорь прописан, но после развода может быть выселен по требованию опекуна.
— Я не буду его выселять, — сказала Алла. — Пока. Но если начнёт угрожать…
— Тогда пишите заявление.
Игорь после суда
Он не разговаривал с Аллой неделю.
Жил в той же квартире, но на кухню не заходил. Спал на диване в гостиной. Василису видел мельком — она его уже почти не узнавала.
— Папа, — говорила девочка, глядя на него, как на чужого дядю.
Игорь кивал и уходил в комнату.
Он понял, что проиграл. Не только суд, а всё — доверие, семью, дочь.
— Я, наверное, перееду, — сказал он однажды вечером.
— Куда? — спросила Алла.
— Сниму что-нибудь. Рядом, чтобы видеть Василису.
— Хорошо, — сказала Алла. — Видеть можешь. Но по предварительной договорённости.
— Ты теперь будешь решать, когда я могу видеть дочь?
— Мы будем решать вместе. Но не по твоей указке.
Игорь ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Дмитрий
Через месяц Игорь съехал.
Алла осталась в квартире вдвоём с Василисой. Стало легче — не нужно было готовить на троих, не нужно было смотреть на чужое лицо за столом, не нужно было ждать, когда он вернётся с работы.
Дмитрий помогал — привозил продукты, чинил кран на кухне, гулял с Василисой, пока Алла была на работе.
— Ты мне не должен, — сказала она однажды. — Я справлюсь.
— Я знаю, что справишься. Просто я хочу помогать.
— Зачем?
— Потому что ты нравишься мне, Алла. И Василиса нравится. Я не тороплю. Я просто рядом.
Она не знала, что ответить. Слишком свежи были раны, слишком много боли. Но она чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что замёрзло ещё до развода. Когда она была одна в браке, а муж — просто соседом по квартире.
Прошло полгода
Игорь звонил раз в неделю. Спрашивал про Василису, просил прислать фото. Алла присылала. Он переводил алименты — не всегда вовремя, но переводил.
Однажды он заехал за вещами, которые оставил в квартире. Алла открыла дверь, впустила.
Игорь прошёл в комнату, собрал свои книги, старые джинсы, ту самую кофту, в которой ходил дома.
— Алла, — сказал он, не глядя на неё. — Я был дурак.
— Был.
— Я знал, что мать оформила квартиру на Василису. Слышал разговор.
Алла замерла.
— Что?
— Я слышал. Они с матерью говорили, когда я пришёл пораньше. Мать сказала: «Игорь, не обижай Аллу, а то я квартиру внучке отпишу». Я подумал — не отпишет. Не посмеет.
— Ты знал и не сказал?
— Не сказал. Думал, она шутит.
— Игорь, — Алла села на диван. — Ты знал, что квартира не твоя, и всё равно требовал, чтобы я съехала?
— Я надеялся, что ты не узнаешь.
— Ты надеялся? — она не верила своим ушам. — Ты хотел выгнать меня и дочку на улицу, зная, что у меня нет прав на эту квартиру?
— Я не хотел выгонять. Я хотел, чтобы ты ушла сама.
— А Василиса? — Алла встала. — Трёхлетний ребёнок — тоже «ушла бы сама»?
Игорь молчал.
— Уходи, — сказала Алла. — И больше не приходи.
— Алла…
— Уходи. Я не хочу тебя видеть.
Он взял пакет, вышел.
Алла осталась стоять посреди комнаты. Дрожь била по телу. Она думала, что знала его, а он оказался ещё хуже, чем она предполагала.
Эпилог
Через год Алла и Дмитрий поженились.
Скромно, в загсе, с Василисой в белом платьице в свидетелях. Игорь не пришёл, даже не позвонил.
Алла не жалела. Она поняла, что настоящая семья — не там, где один командует, а другой терпит. Настоящая — где вместе решают, вместе заботятся, вместе растят детей.
Квартира осталась Василисе. Алименты Игорь платит. Видит дочь редко — раз в месяц, под присмотром Аллы. Не потому, что она запрещает. Потому что он сам не очень хочет.
— Ему удобно без нас, — сказала Алла однажды Дмитрию. — Так и живёт. Без обузы.
— Его потеря, — ответил Дмитрий. — И наша находка.
Василиса сидела на коленях у отчима, рисовала домик. Солнце, травка, два цветка.
— Это кто? — спросила Алла.
— Это мама и папа, — сказала Василиса.
— А где Игорь?
— А кто это?
Алла не стала объяснять.
