Ночь. Вторжение
Ульяна замерла на полуслове, когда Люба захлопнула дверцу шкафчика с такой силой, что задрожали чашки на полке.
— С ума сошла? — прошипела Ульяна, кивая на спящего ребенка. Тот, кстати, уже не спал. Сидел на диване, болтал ногами и смотрел в телефон. Громкость была на максимуме — оттуда орали какие-то монстры.
— А чего ты мне тут шипишь? — Люба уперла руки в бока. — Я, между прочим, с тобой по-родственному, а ты… ты вообще кто такая стала? Понаехала в Москву, думаешь, теперь королева?
— Я не понаехала. Я у бабушки жила. Ухаживала за ней.
— Ой, да ладно, — Люба отмахнулась так, будто Ульяна сказала какую-то ерунду. — Ухаживала она. Бабушка сама бы справилась. Тебе просто квартиру нужно было отжать.
Говорила она громко. Соседи снизу снова стукнули по батарее.
— Тише ты, — Ульяна оглянулась на дверь. — Люди спят.
— А мы не спим. Мы приехали. И вообще, — Люба посмотрела на часы на стене, — уже скоро утро. Полчетвертого. Через пару часов все равно вставать.
— Я вставать. У меня собеседование в десять.
— Ах, собеседование, — Люба картинно сложила руки на груди. — И что, работа важнее родственников?
Ульяна не ответила. Она смотрела, как мальчишка — племянник, кажется, — развалился на диване и начал стаскивать с себя кроссовки прямо на подушке.
— Сними обувь, пожалуйста, — сказала Ульяна как можно спокойнее.
Мальчик поднял на нее глаза, пару секунд смотрел как на пустое место, потом отвернулся и продолжил возиться со шнурками.
— Дим, ты чего? — крикнула Люба с кухни. Она уже хозяйничала там, открыла холодильник снова. — Раздевайся, ложись спать.
— Я хочу есть, — сказал мальчик.
— Сейчас, сейчас. Теть Уля нам чего-нибудь даст.
Ульяна почувствовала, как внутри закипает. Она подошла к кухне, встала в проеме.
— Люба, я тебе уже сказала. У меня нет готовой еды. Я сама ем овощи и крупы. Если хотите есть — внизу круглосуточный магазин. Я могу показать, где.
Люба повернулась к ней. Взгляд тяжелый, недобрый.
— То есть ты нас даже не покормишь?
— Я не могу покормить тем, чего нет.
— А сходить купить? — Люба прищурилась. — Денег жалко?
Ульяна сжала челюсть.
— Я не жадная. Но я не обязана вас кормить, поить и развлекать. Вы сами решили приехать. Сами. Без предупреждения. В три часа ночи.
— А мы должны были разрешение у тебя спрашивать? — Люба повысила голос. — Квартира-то бабушкина. И я, между прочим, такая же внучка, как и ты.
— Бабушка оставила квартиру мне.
— Оставила, потому что ты тут крутилась возле нее, — Люба ткнула пальцем в сторону Ульяны. — А мы в другом городе жили, не могли приехать. Не было возможности.
Ульяна хотела ответить, но осеклась. Потому что мальчик — Дима — заплакал. Громко, навзрыд.
— Мам, я есть хочу!
— Слышишь? — Люба развела руками. — Ребенок плачет.
Ульяна молча прошла в прихожую, натянула джинсы поверх пижамных штанов, накинула куртку.
— Ты куда?
— В магазин.
Она вышла, хлопнув дверью. В подъезде было тихо, пахло кошками и старой краской. Села на ступеньку, достала телефон. Посмотрела на время — 3:47.
Написала маме: «К нам Люба приехала. С мужем и ребенком. Вломилась в три ночи».
Мама не ответила. Три часа ночи, она спит.
Ульяна посидела еще минуту, потом встала и пошла вниз. На улице было свежо. Май в этом году холодный. Она закурила — хотя бросила уже месяц назад. Купила пачку в круглосуточном, заодно набрала колбасы, хлеба, каких-то пельменей, сока для ребенка.
Обратно шла медленно. Думала. О том, что собеседование через пять часов. О том, что глаза слипаются. О том, что в ее квартире сейчас спят чужие люди, которые считают, что имеют на это право.
Когда зашла, Люба уже спала на диване. Сын рядом, уткнулся ей в плечо. Муж сидел на полу, облокотившись на стену, и клевал носом. Никто даже не разулся.
Ульяна поставила пакет на кухне, заглянула в спальню. Там узкая кровать, которую она готовила для себя — завтра рано вставать, хотела выспаться.
Плюнула. Стянула с кровати постельное, постелила на полу в зале. Легла, свернулась калачиком, накрылась курткой.
Уснула почти сразу.
Утро. Хаос
В семь утра ее разбудил детский крик. Дима орал на весь зал:
— Я НЕ ХОЧУ КАШУ! Я ХОЧУ ПЕЛЬМЕНИ!
Ульяна открыла глаза. Шея затекла, спина болела. Она села, потерла лицо.
На кухне Люба гремела кастрюлями. Муж — как его зовут? Ульяна даже не помнила — сидел за столом, смотрел в телефон, пил чай из ее любимой кружки.
— Доброе утро, — сказала Ульяна севшим голосом.
Муж поднял голову, кивнул. Даже не поздоровался.
— Ульян, а где у тебя соль? — крикнула Люба из кухни.
— В шкафу, над плитой.
— А конкретнее?
Ульяна встала, прошла на кухню. Соль лежала на видном месте, в прозрачной баночке. Люба бы сама нашла, если бы поискала хоть секунду.
— Вот, — Ульяна подвинула баночку.
Люба насыпала соль в кастрюлю с пельменями. Ульяна заметила, что та сварила всю пачку.
— Ты все сразу сварила?
— А что? Мы голодные. С ночи не ели.
— Я на завтрак овсянку обычно варю.
— Ну так свари, — Люба пожала плечами. — Пельмени мы съедим.
Ульяна посмотрела на кастрюлю. Пельменей было штук семьдесят. Для троих — нормально, наверное. Ладно.
Она налила себе кофе. Сделала бутерброд с сыром. Села напротив мужа Любы.
— Меня, кстати, Саша зовут, — сказал он, будто прочитал ее мысли.
— Ульяна.
— Знаю. Люба рассказывала.
Повисла пауза. Дима за столом ковырял пельмень ложкой, потом запихнул его в рот целиком, начал жевать с открытым ртом.
— Дима, закрой рот, когда жуешь, — сказала Ульяна автоматически.
Мальчик посмотрел на нее, потом на мать.
— Не учи ребенка, — бросила Люба, не оборачиваясь. — Он у меня воспитанный.
— Просто ему за столом…
— Я сказала — не учи.
Ульяна замолчала. Допила кофе, поставила чашку в мойку.
— Я пойду готовиться к собеседованию.
— А как же мы? — Люба повернулась к ней.
— А что вы?
— Ну, ты нас по городу поведешь, покажешь.
— У меня собеседование, Люба. Я уже сказала.
— А после?
— После позвоню, скажут, взяли или нет. Если нет — буду дальше искать.
— То есть ты нас все это время будешь игнорировать?
Ульяна медленно выдохнула. Посчитала до пяти.
— Вы можете погулять сами. Москва большой город. Метро рядом. Карты в телефоне есть.
— Мы не местные, — вмешался Саша. — Заблудимся.
— Никто не заблудится. Яндекс.Карты отлично работают.
Люба фыркнула, поставила кастрюлю на стол.
— Ну и ладно. Обойдемся без тебя. Ты, главное, ключи оставь, чтобы мы могли зайти.
Ульяна на секунду замерла.
— Ключи?
— Ну да. А мы куда пойдем? У нас вещи.
— Вы собирались остаться у меня?
— А где еще? — Люба села за стол, наложила себе пельменей. — Гостиницу снимать? Денег нет. Мы на последние билеты купили.
Ульяна почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— То есть вы приехали без денег? Рассчитывая, что я вас буду содержать?
— Почему сразу — содержать? — Саша отодвинул кружку. — Мы погостим пару дней и уедем.
— На что уедете, если денег нет?
— А это не твое дело, — отрезала Люба. — Придумаем что-нибудь.
Ульяна хотела сказать что-то резкое. Очень резкое. Но сдержалась. Потому что поняла — сейчас сорвется, наговорит лишнего, а потом будет поздно.
Она прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, уронила голову в ладони.
Телефон завибрировал. Мама.
«Уль, ты чего не спишь? Что за Люба?»
Она набрала ответ: «Приехала с мужем и ребенком. Хотят жить у меня. Денег нет. Мам, они с ума сошли?»
Мама ответила не сразу. Потом: «Выгони их. Это твоя квартира».
«Не выгоняются».
«Тогда звони в полицию».
Ульяна усмехнулась. Полиция. Приедет, скажет — семейный конфликт, разбирайтесь сами. Знакомая песня.
Она отложила телефон, достала из шкафа блузку и юбку. Гладить не пришлось — все висело аккуратно, готовое. Она готовилась к этому собеседованию неделю. Читала про компанию, про директора, про то, какие вопросы задают.
Сейчас голова была забита совсем другим.
Собеседование
Она вышла из дома в половине девятого. Люба и Саша сидели за столом, пили чай с печеньем. Дима смотрел мультики на полной громкости.
— Ключи оставь на тумбочке, — сказала Люба даже не попрощавшись.
Ульяна оставила. Запасные были в кармане куртки.
Метро. Час пик уже начался, но не слишком сильно. Она нашла место, села, закрыла глаза.
В голове крутилось: «А что, если они украдут что-то? А что, если не уедут? А что, если я провалю собеседование?»
Потом одернула себя. Не думать. Сейчас только работа.
Офис находился в бизнес-центре недалеко от метро. Стекло, бетон, охрана на входе. Ульяна назвала себя, ее пропустили.
На ресепшене девушка с идеальной укладкой улыбнулась и сказала подождать.
Она ждала пятнадцать минут. Сидела на диване, перебирала в уме ответы на возможные вопросы. Рассказать про опыт, про проекты, про то, почему хочет работать именно здесь.
— Ульяна? Проходите.
Кабинет оказался большим. Стол, два стула, на стене — дипломы и сертификаты. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках. Строгий, как и говорили.
— Садитесь.
Она села. Мужчина смотрел на нее поверх очков. Не улыбался.
— Расскажите о себе.
Она начала. Голос звучал ровно, спокойно. Рассказала про образование, про опыт работы, про последний проект. Мужчина слушал, иногда кивал, иногда делал пометки в блокноте.
— Почему ушли с прошлого места?
— Не ушла. Взяла отпуск за свой счет. Хочу расти дальше, а там потолок.
— Понятно. А почему именно к нам?
Ульяна ответила. Говорила уверенно, смотрела в глаза. Но внутри все дрожало.
Вопросы сыпались один за другим. Про обязанности, про стрессоустойчивость, про готовность работать сверхурочно. Она отвечала.
Потом директор откинулся на спинку кресла.
— Хорошо. У нас есть еще два кандидата. Решение примем до пятницы. Мы вам позвоним.
Ульяна кивнула, встала.
— Спасибо за время.
Выйдя из кабинета, она почувствовала пустоту. Непонятно, хорошо прошло или плохо. Вроде отвечала нормально, но директор — каменное лицо. Ни улыбки, ни подсказки.
На улице она достала телефон. Три пропущенных от Любы. И сообщение: «Ты когда? Мы уже устали ждать».
Ульяна не ответила.
Села в метро, поехала домой. Думала о том, что если не возьмут на эту работу — придется возвращаться на старую. А там начальник козел, зарплата маленькая, коллектив… да и бог с ним, с коллективом.
Но возвращаться не хотелось.
Дома ее ждал сюрприз.
Разгром
Квартира была перевернута вверх дном.
Ульяна открыла дверь и застыла. В прихожей — куча обуви, не только их, но и ее сапоги вытащены из коробок. В зале — раскладушка посреди комнаты, на которой спали? Она не давала им раскладушку. Откуда?
На кухне — горы немытой посуды. На плите — сковорода с пригоревшей яичницей. На полу — лужа воды.
В спальне — ее шкаф открыт, вещи вывалены на кровать.
— Что это? — спросила Ульяна громко.
Из ванной вышла Люба. В полотенце на голове.
— А, пришла. Мы тут вещи разбирали.
— Какие вещи?
— Ну, твои. Ты же не против? Нам место нужно.
Ульяна прошла в спальню. На кровати — ее платья, блузки, юбки. Смятые, перемешанные. На полу — два пакета с каким-то тряпьем.
— Вы выкинули мои вещи?
— Не выкинули, а переложили. Тебе же не нужно столько. А нам шкаф нужен.
Ульяна схватила пакет, заглянула внутрь. Там была ее любимая кофта, которую бабушка вязала. Старая, с заплатками, но дорогая как память.
— Вы что, совсем охренели? — голос сорвался.
— Ты с кем разговариваешь? — Люба выпрямилась. — Я тебе старшая сестра!
— Ты мне никто! — закричала Ульяна. — Ты никто! Это моя квартира! Моя! Бабушка мне ее оставила! А вы — гости! И будете вести себя как гости, а не как хозяева!
Она дышала тяжело, сжимая пакет.
Люба молчала. Потом медленно сняла полотенце с головы, сложила руки на груди.
— Ну, давай. Кричи. Дальше что?
Ульяна открыла рот, но не успела ничего сказать.
В дверь позвонили.
